Кровавый закат

14 ноября 1910 года, понедельник В тот день идти на уроки не хотелось — как и обычно, конечно. Но и сама мысль о том, чтобы остаться досыпать в спальне, сославшись на плохое самочувствие, претила мне. Здесь было как-то… неуютно. Вообще, с недавних пор меня не покидает ощущение какой-то потерянности, чувство, будто я не в своей тарелке. И даже встречи с друзьями не могут хоть ненадолго приглушить это чувство. Не знаю, мне просто хочется домой. Туда, где мне не будет угрожать смертельная опасность, где не нужно будет судорожно искать способ сделать невозможное. Моё настроение меняется каждые два часа, так что это, скорее всего, скоро пройдёт. Вздохнув, я потянулась и резко села на заскрипевшую кровать. Девчонки тоже ещё только просыпались — честно, лучше бы я жила одна. Зеркало напротив честно и добросовестно показывало мне всё уродство моей противной рожи и нескладного худощавого тела. Тьфу, бля. Как хорошо, что всем похер на мою внешность. Когда я вышла из башни Когтеврана, меня ждал ещё один неприятный сюрприз. Идя по направлению к Большому залу, я лицом к лицу столкнулась с достопочтенными Еленой Андреевной Китовой (та блин, Полянская её фамилия, никак не привыкну) и Станиславом Дмитриевичем Полянским. Короче, с предками своими. — Привет, Ева, — степенно произнёс отец. — Здорово, пап, — немного нагло ответила я, дерзко глядя ему прямо в глаза. — А как… что вы тут делаете? — Так сегодня же день открытых уроков, ты не знала? — встряла искренне удивлённая мама. Ах ты ж сука… Ну зачем в Хоге-то эту хуйню устраивать? Поясняю, кто не знает — это когда родаки приходят на уроки и смотрят, как их чадо грызёт гранит знаний. У нас в школе такое тоже было… в моём втором классе. Первый урок — История магии. Значит, будем выживать! *** Дальше по коридору мы встретили бледных, как смерть, Ньюта с Тесеем, рядом с которыми стояли двое человек — рыжеусый добродушного вида мужчина в очках — Билл Скамандер, наверное, и высоченная сухопарая тётка — мама ребят, Хлоя. Не знаю, чего парни так волнуются — у них классные предки. По крайней мере, не такие консервативные, как мои. Так, стоп, их родаки вообще суперсовременные! А мои — обычные. Начало двадцатого века же! — Привет! — жизнерадостно улыбнулась мне миссис Скамандер. Я удивлённо воззрилась на неё. Она же вроде злая, не? — Здрасте… — осторожно ответила я. Моя мама тоже натянуто улыбнулась (вот мама — социопат! Папа — социопат! Только я не социопат!) и стальным взглядом посмотрела на папу. Тот поздоровался: — Здравствуйте, господа и дамы. — Приятно познакомиться, — папа Ньюта протянул моему руку. — Билл. — Станислав. Мы с ребятами устало переглянулись. Всё это было так фальшиво, так наигранно, что любой нормальный человек захотел бы отсюда побыстрее свалить. Вот и мы. — Мам, пап, это всё, конечно, очень хорошо, но можно нам на завтрак? Есть хочется, да и уроки скоро, — самоотверженно обратил на себя внимание родителей Тесей. — А… да, конечно! — очнулись взрослые и, отпустив нас с миром, продолжили разговаривать. *** По дороге мы видели множество любопытных картин. Например, Фреда, счастливым голосом рассказывающего отцу о школе, или бегущую по коридору к выходу Натали (видимо, её родители-магглы ждали её на улице — в Хог им нельзя, но хоть так повидаться). Лиза и Джессика весело щебетали со старшими Забини, которые выглядели очень по-итальянски — странно, но в сёстрах практически ничего итальянского не было. Ещё странно, что они так хорошо общаются — аристократы же. Вот Александр Малфой, виновато понурив голову, стоит под грозным взглядом отца, которому тем временем Гектор безразличным тоном перечислял свои достижения. Мне даже стало его жалко. А у его мамы рядом на лице застыла дежурная улыбка. Идиотские чистокровные, нахера они скрывают эмоции? Дальше по курсу у нас была немного испуганная и охуевшая Лета, около которой блестели оскалами Корвус Лестрейндж и Роза Гринграсс. В глазах её читалось: «свалите, папа и матушка, в далёкие края, и, желательно, навсегда!». Конечно, никто из нас бросить подругу в трудную минуту не мог, поэтому Ньют (которого мы для такого дела выбрали единодушно) «незаметно» подошёл сзади и бодро воскликнул: — Здравия желаю, мистер и миссис Лестрейндж! Ой, а нам тут в библиотеку надо сходить, книжку забрать, можно? «Мистер и миссис Лестрейндж» переглянулись и хором ответили: — Можно! Лета вскочила с подоконника и, схватив телефон, подлетела к нам. Мы, наверное, со скоростью света улетучились в сторону библиотеки. — Мерлин, спасибо! — выдохнула она, когда мы отошли на достаточное расстояние от Лестрейнджей. — Не самая лучшая была бы перспектива — с родителями утро провести! Мы снисходительно усмехнулись, внутри отчасти её понимая. До Большого зала мы добирались обходным путём, сделав огромный крюк от библиотеки. Наконец-то нам удастся спокойно позавтракать! *** За завтраком, слава Мерлину, родаков не было. А то бы задолбали конкретно так. Нет, ну родители в школе — самое худшее, что только может быть на свете! А вот когда мы с Ньютом, Фредом и Натали, ничего не подозревая, направлялись на Историю магии, нас нагнали сразу три пары предков. Ну, в смысле, не совсем пары — у Фреда в Хог заходить мог только отец. Это было довольно весёлое зрелище. Три папы вели солидную беседу о работе, а две мамы — об «испорченных» детях этого поколения. Вернее, про испорченность говорила в основном моя мама, а миссис Скамандер всё же придерживалась более нейтральной позиции — «ну, их тоже можно понять…». — Привет, дети, — пропыхтел Питер Раймонд. Мы, как по команде, одновременно недовольно закатили глаза. Ну какие из нас, нахуй, дети? Другое дело, что и взрослыми нас не назовёшь… а, похрен! — Сейчас мы будем смотреть, как вы хорошо учитесь, — пошутил старший Скамандер. На эту реплику мы флегматично промолчали. Нам с Ньютом придётся изображать Фреда с Натали, а им и заморачиваться не надо. Хорошо быть отличником! *** Прозвенел звонок. Мы уже давно сидели за партами, а родители тихо разговаривали в конце класса. В класс медленно, как всегда, вплыл Биннз. Половина родителей тут же ностальгически вздохнула. Другая же половина училась не в Хоге. Хех. — Итак, на прошлом уроке мы с вами говорили о глобальном восстании анти-маггловского общества в Америке… — монотонно начал бубнить призрак. Я краем глаза глянула на Ньюта. Он рассеянно водил пером по пергаменту, казалось, находясь вообще не в нашем измерении. Интересно, на нас сейчас предки смотрят? Жалко, посмотреть нельзя — тогда придётся встречаться взглядами с кучей взрослых. Так как поспать по понятным причинам у меня не получается, я вздохнула и, впервые за все почти полтора года, проведённые в Хогвартсе, попыталась прислушаться к тому, что говорил учитель. Уже через три секунды меня потянуло в сон — инквизиция, образование чего-то наподобие Нового Салема, сжигание на кострах… скучно! Однако, я чувствовала на себе пристальный взгляд мамы, поэтому… спать точно нельзя. Ньют с безмятежным видом рисовал что-то на пергаменте, а я плюнула и, достав листочек, погрузилась в увлекательную игру в крестики-нолики с самой собой. Спустя несколько минут мне надоело, и я тихонько заглянула Ньюту в рисунок. Какая-то абстрактная фигня. Кстати… он вот художник, сейчас рисует, а я кто? Я писатель. Поэтому я буду писать новую книгу. Итак, это будет детектив. Нет, хотя… лучше любовный роман! Чтоб без соплей и правдоподобный был! Классно! Да сцуко! Ну не умею я любовь описывать! И детективы тоже! Ничего не умею! Внезапно сзади раздался голос мамы: — Простите, профессор, но не могли бы вы рассказать детям о современной политике Гриндевальда? В такое время живём, сами знаете… Я зажмурилась. Ой, бля… Всё-таки это моя мама. Любит встревать и непосредственно спрашивать о чём угодно… Херово. — Эмм… Гриндевальда? — очнулся Биннз. — А? Э… Давайте я вам тогда расскажу полностью историю этого выдающегося волшебника, чтобы сложилась более полная картина! Ньют поднял глаза и обречённо взглянул на него. Эх, как я его понимаю. Мы все его понимаем… Ну что ж… Двадцатый век Фокс представляет, скучнейший рассказ про Гришку! Ворнер Бразерс не представляет, как это можно вытерпеть… Но мы вытерпим! Алюминь! Хех.