Светлая сторона души

Поесть мне так и не удалось. Ну и хер с ним. Зато повидались со Стемпинсом, которому, похоже, вообще похуй на конспирацию. Долбоёб. Вернувшись к себе в спальню, я упала на кровать и уснула беспробудным сном.

***

Не помню, что мне снилось. Вроде бы наша зверски ухмыляющаяся училка по истории из моего предыдущего мира. Она ставила мне бесконечные тройки в журнал, и всё это почему-то происходило под Рамштайн. Бред, в общем. В полусонном состоянии я в буквальном смысле выползла из гостиной Когтеврана, угрюмо размышляя о том, что эта неделя длится как-то удивительно долго. Надо переставать жить в режиме «сплю по четыре часа». Вообще, нужно спать восемь-десять часов. Ха-ха, какая смешная шутка. У самого входа в Большой зал я наткнулась на Тесея и сразу насторожилась — опять будем устраивать детективное расследование? Но нет. — Привет, — он кивнул мне и сразу перешёл к делу. — Ньют рассказывал, что вы ночью с ним встретили Стемпинса. Так вот. Я тоже. Только я, в отличие от вас, не свалил сразу же, как только увидел его. И я узнала, что он, съёбывая из гостиной Гриффа, шёл без Дезиллюминационных (никакого инстинкта самосохранения у человека!) и вдруг заметил мрачного пацана в чёрном плаще. Причём он двигался в каком-то очень странном направлении. В сторону лестницы, ведущей в подвал. Ну или не в подвал, ну что-то типа того. Туда можно было пройти, но никто туда не ходил. В итоге Джастин так и не дошёл до той лестницы, остановился, развернулся и пошёл к слизам. М-да, самый странный чувак, которого я когда-либо видела. — Вот такие вот получились… кхм… midnight memories, — закончил Тесей. Действительно, настоящий дирекшионер никогда не упустит случай упомянуть что-нибудь, связанное с 1D. Для тех, кто в танке, Midnight Memories — это третий альбом ВанДи. — Ну чё, поняли, что не надо убегать в тот же момент, как заметили какого-то подозрительного чела? — Угу, — вздохнула я. — Поняли. И мы (наконец-то!) отбыли в Большой зал — предаваться чревоугодию.

***

За завтраком всё было вполне нормально. Вот Кеттлбёрн за преподавательским столом газету читает, Макгонагалл по залу взглядом рыщет, Диппет на своём директорском троне восседает. Короче, ничего необычного. Хотя нет, необычное таки было. За слизеринским столом не было Стемпинса. А… Ладно, чё здесь необычного-то, в конце концов? Ну не выспался чувак, тем более, что ночью гулял, вот и решил поспать. Бывает. Конечно, это не в характере Стемпинса (совсем не в характере Стемпинса!), но мы же все типа люди. Хех. Вдруг раздался грохот. Да такой громкий, что даже громче, чем звуки, когда наш пятый «Б» бежит в столовку. А это о многом говорит. Ха, я всё ещё говорю «наш пятый «Б», когда он уже седьмой. Офигеть. Ой, бля. О чём я думаю вообще? Чё там, нахер, происходит? Тем временем, ученики повскакивали из-за столов. Преподы заорали. Заорали и особо впечатлительные девчонки, а также некоторые пацаны. Короче, все заорали и из-за этого не было слышно, что реально там случилось. Хог тряхнуло. Ещё раз. Твою мать, там что, землетрясение? В Британии? Да быть такого не может! А, нет, паника отменяется. Это мне со страху просто показалось. На самом деле никакого землетрясения не было, просто грохот повторился. Но сука… — Ой-ой… — прошептала Натали. — Кажется, бежим… А в следующую секунду студенты толпой ломанулись прочь из Большого зала. Совершенно нелогичное действо, учитывая то, что шум слышался именно оттуда, куда все погнали. Я сорвалась с места одной из первых, кстати. Учителя пробовали нас остановить, но, кажется, это было невозможно. Тогда они махнули рукой и степенно строем пошли за нами. В коридоре я увидела заинтересованно выглядывающих из кабинета Зелий шестикурсников. Над ними возвышался такой же заинтересованный профессор Флекс. Это ж каким надо быть жестоким, чтобы заставлять приходить на отработку вместо завтрака? Тут из ада звонили, просили ваш номер… Опять оглушительно грохнуло. Так, что стёкла в окнах чуть не разбились. Охуеть! Меня переполняли какие-то странные чувства. Одновременно адреналин, сумасшедшая эйфория и дикий ржач. Типа… Вся школа бежит — и я вместе с ними, все кричат — и я тоже. Как будто ты являешься частью одной большой семьи. Не знаю, короче, как объяснить. Да и хуй с ним. — Verdammte Scheiße, смотрите… — рядом со мной выдохнул Форест. Чё? Он матерится, охренеть! На немецком. И не спрашивайте, откуда я знаю немецкие маты, в инете как-то искала, когда мне интересно стало, как матюкается Гришка в экстренных случаях. Хотя он вряд ли когда-нибудь это делал. Это ж Гриндевальд. А смотреть действительно было на что. Посередине коридора, в слизеринской мантии и с гордо поднятой головой стоял Джастин Стемпинс собственной персоной и победно ухмылялся. Его волосы стояли дыбом, а глаза сверкали. И вообще он выглядел как демон. В руке Стемпинс держал волшебную палочку. Вот это поворот… — Ебаный в рот… — прошептала я по-русски — рядом стояла Макгонагалл. Это Стемпинс. Это, мать его, Стемпинс. И он выглядит максимально пафосно. У меня только один вопрос. Как? Как он смог это всё сделать? И главное — зачем? Не пора ли ему в дурку с такими приколами? Дамблдор взглянул на Джастина… мягко говоря, укоризненно. Как и все остальные, впрочем. Ну, щас будет мясо…