Светлая сторона души

Я давно уже хочу что-то совершить. Такое, чтобы весь Хогвартс содрогнулся, чтобы меня слышали, чтобы меня знали. Я мечтаю о славе. Пусть даже и о такой. Мои братья помогают мне добиться того, чего я хочу. Да, братья. Слизеринцы, чистокровные, аристократы. Я такой же, как они. Я давно отрёкся от своих биологических родителей и поклялся никогда не быть таким, как они. Жалкие магглы, молящие меня остаться. Презренные, они на это надеялись. Думали, что смогут меня удержать. Нет, ведь моя настоящая семья — здесь. Магглы. Я никогда не был их сыном, я всегда был сыном великого Салазара Слизерина. Я знал о магии с раннего детства, добыл свою первую и единственную палочку в восемь лет в Лютном переулке, я был воспитан магией и Слизерином. Я ненавидел родителей. К чёрту тех, кто пытался отправить меня в больницу лишь из-за того, кем я являюсь. Три года назад я был неуверенным, я считал себя дефектным из-за своей крови и подпадал под влияние, ведь из-за крови меня даже в Хогвартс почему-то приняли не в одиннадцать лет, а в двенадцать. Да, я рождён двадцать девятого февраля тысяча восемьсот девяносто шестого года, мне пятнадцать, и я не тот. Я хочу быть. Чтобы Хогвартс боялся меня. Чтобы мир боялся меня. Я вышел из гостиной почти сразу же после того, как сказал своим братьям, что хочу что-либо сделать. Я хотел пойти в подвал и взять там свой секретный запас. Было прохладно. Мне это нравилось, как и умеренная темнота ночного замка. Я люблю темноту и не понимаю, как её можно бояться. Многие окна были распахнуты, и дышалось легко. Ох, чёрт. Моё спокойствие так быстро нарушили. Скамандер и та грязнокровка пытаются спрятаться под Дезиллюминационными чарами. Скамандер разочаровывает, конечно. Он ведь тоже чистокровный, как и его брат. Как и Лестрейндж, впрочем. Они все нагло игнорируют этику аристократов. Печально видеть, как древние традиции угасают. Они думают, что я их не замечаю. Наивные. Я развернулся и отправился прочь.

***

Подвал. Надо туда попасть, хоть как. Я знал, что могу наткнуться на преподавателя, но мне было всё равно. Как и на старосту Скамандера, который меня заметил и, хоть и не разоблачил, но понятно было, что он собирается устроить слежку. Проклятый мальчишка! Из-за него мне придётся выжидать! Когда староста ушёл, я всё-таки прокрался в своё место. Да, у меня здесь много штабов. И тот, который обнаружила грязнокровка с компанией, пришлось забросить и полностью перебраться в подвал. Итак, всё готово на завтра. Осталось лишь дождаться.

***

Утром я не пошёл на завтрак, что естественно. Последние приготовления были завершены ещё ночью — как хорошо, что мне не надо спать по десять часов, как всем остальным. Как хорошо чувствовать себя другим. Не таким, как они. Пять минут. Я сверился с часами. Сейчас… Сейчас все узнают, что я могу! Что я делаю! Итак, время пришло. Совсем немного… И загремело, будто страшная гроза разразилась в весеннем небе. Загремело величественно, красиво. Это именно то, чего я хотел. Я никогда не подведу себя. Паника началась сразу же. Послышался топот, визги, а мне оставалось лишь торжественно улыбаться. Дело сделано. Это — я. Это — Джастин Слизерин. Это — Наследник великого Салазара, а не жалкий сын магглов Стемпинсов. И я докажу, что являюсь тем, кем являюсь. Вот примчались все четыре факультета. За ними — преподаватели. Я стоял и снова, и снова, и снова смеялся. Это, как мне казалось, был мой звёздный час. Завидев меня, все реагировали по-разному. Слизеринцы радовались за меня, поддерживали. По крайней мере, те, кого я видел. Глупые пуффендуйцы просто смотрели на меня, когтевранцы пребывали в шоке, а гриффиндорцы кричали. Я поморщился. Голова уже болит от их выкриков. Сколько можно, в самом деле? — Мистер Стемпинс! — через толпу пробилась Макгонагалл. — Вы совесть имеете? Напугали всю школу! А ну марш на разговор с директором! Я еле удержался от смешка. Разговор с директором, какое препятствие. Насколько же наивен мир, в самом деле! Горестно вздохнув, я покорно последовал за Макгонагалл и присоединившимся к нам Дамблдором. Мерлинова борода, они всё ещё думают, что я — какой-то обыкновенный школьник, боящийся учителей. Смешно. Студенты гнусно загоготали, громче всех — грязнокровка со своими приятелями. Отвратительно. Мерзкие подростки. Токсичные, противные дети. Всё это скопище гиен. Все они ужасны, все, кроме слизеринцев, которые единственные не смеялись. Мне хотелось встать с колен. Подняться и показать им всем, кто я такой, чтобы они больше не смели так неуважительно ко мне относиться. Чтобы они боялись меня, чтобы знали меня и запомнили на долгие года. Но я знал, что пока так нельзя, и поэтому просто молчал. Наконец-то стало тихо. Слава Мерлину, ни Макгонагалл, ни Дамблдор ни о чём меня не спрашивали и не отчитывали. Видимо, берегли слова для кабинета директора. И вот мы у входа. Профессор постучалась в дверь. Та практически сразу с тихим скрипом отворилась, и мы прошли внутрь. Диппет сидел за своим столом и разбирал документы. Я прекрасно знал интерьер этого места, поэтому даже не стал заострять внимание на полках с книгами, многочисленных портретах и колдографиях. Заметив меня с учителями, он поднял голову. Протёр очки, надел их и, кашлянув, начал: — Альбус, Минерва, — посмотрел на меня, — мистер Стемпинс. Макгонагалл и Дамблдор присели на диван, а я независимо опёрся спиной о стену, как бы показывая, что не собираюсь задерживаться тут надолго. Диппет увидел этот мой жест, вздохнул и спросил: — Минерва, что опять натворил мистер Стемпинс? Преподавательница ответила сразу же. Обвиняюще глядя на меня, она воскликнула: — Стемпинс зашёл слишком далеко! Напугал всю школу, заставил детей паниковать своими… фокусами! Он устроил грохот по всему замку и, между прочим, я так и не поняла, что это было! Да, я и забыл сказать. Ничего сверхъестественного, обычное зелье Фиктивного Разрушения. Пока. Потом-то они ещё узнают… — Так, — спокойно произнёс Диппет. — Вот оно что. Всё ясно. Мистер Стемпинс, — обратился он ко мне, — вы же не думаете, что сможете вечно после своих проделок выходить сухим из воды? Многочисленные проступки в прошлом и позапрошлом году, драка в этом… Вам всё сходило с рук, не так ли? Я вынужден был согласиться. Максимум — профессора могли снять баллы с моего факультета и отправить меня на отработку. Чаще же всего мне просто делали выговор. Ничего серьёзного мне действительно никогда не грозило. — Тем более, вы находитесь в этой школе лишь по счастливой случайности, — злорадно ухмыляясь, продолжил Диппет. Это правда. Дело в том, что система образования даже в Британии не настолько совершенна, какой кажется. И здесь есть изъяны. Хотя, на мой взгляд, это только преимущество. Просто из грязнокровок приглашение в Хогвартс получает один на двадцать… человек. И изначально я не числился в этом списке — ведь мои биологические родители всё-таки магглы. Но, так как у меня были связи, директор согласился зачислить меня в школу — правда, лишь в двенадцать лет. Пока все мои братья в одиннадцать лет уже учились в Хогвартсе, я слонялся по разным местам и ждал своего письма. Вот такая вот история. В какой-то мере я зависим от Диппета. Конечно, я стараюсь всячески избегать подобных ситуаций, но… как видите, получается не всегда. Что весьма прискорбно. — Да, — угрюмо кивнул я. — Мне придётся написать приказ о вашем отчислении, мистер Стемпинс, — нанёс последний удар директор. Мерлинова борода, он всё-таки исполнил свои угрозы. Надо же, а я думал, он бесхарактерный. — Армандо, гм, — вдруг подал голос весь разговор молчавший Дамблдор. — Думаю, не стоит так сразу исключать мальчика. Наверняка, он раскаивается, — если бы он спросил меня, раскаиваюсь ли я, я бы ответил «нет», но он не спросил. — Так что давайте дадим ему ещё один шанс? Диппет почти не спорил. Не так ему это было и важно. Он махнул рукой и согласился со всеми доводами Дамблдора. В итоге я отделался лишь отработками на полтора месяца и снятием баллов. Всё как обычно. И я не раскаиваюсь, в следующий раз я снова совершу то, что преподаватели называют «проступком», а братья — «подвигом». Надо лишь немного подождать. И я дождусь.