Светлая сторона души

Интерлюдия

What am I now? What am I now? What if I'm someone I don't want around? I'm falling again, I'm falling again, I'm falling… — Harry Styles, Falling

Тесей окончательно и вполне серьёзно убедился в том, что у него начались натуральные беды с башкой. А как это ещё назвать? Стемпинс бы сказал аристократично — troubles de la tête. Смысла не меняет. Сам факт того, что он, совершенно точно не пидор, на этого самого Стемпинса залип, всё ещё оставался страшным и позорным. Это случилось внезапно. Нахлынуло, как ебаное цунами. Просто однажды, независимо уходя в закат после очередной их перепалки, Тесей в один-единственный роковой момент вдруг осознал то, что ему не хочется никуда уходить. Хочется оставаться и бесконечно спорить. Бесконечно смотреть на Стемпинса. Бесконечно смеяться над ним и бесконечно убеждаться, что он всё ещё влюблён. Это доставляло какое-то садистское удовольствие. Наверное, он и правда садист. Как много открываешь в себе, когда находишь кого-то, кто безответно в тебя влюблён! А дальше — бездна. В которую ты падаешь. Падаешь. Падаешь. Падаешь. Падаешь. А потом приходишь в себя кем-то совершенно другим. Как будто над тобой совершили какой-то ритуал. Или как будто тебя прокачали в игре. И понимаешь, что теперь тебе придётся смириться со всеми обновлениями, которые появились в тебе. Новыми чувствами, страхами и ориентацией. Выбора никто не давал. Нет, ну конечно, он жил. А что ему ещё оставалось? Жил как раньше. Словно бы ничего и не произошло. Ходил на уроки, хохотал с одноклассниками над несмешными шутками, общался с друзьями. И иногда ему даже казалось, что всё вернулось на круги своя, пока его взгляд нечаянно не цеплялся за взгляд Стемпинса. Он и правда был похож на чёрную дыру. Ту самую чёрную дыру, в которую falling, falling, falling again. Будто бы всё видел. И Мерлин, как же это было страшно. И трудно. И непонятно. А ведь это прошло всего полтора дня. «Я гей.» Дебил, ты не гей! Ты бисексуал! Проблема-то в другом! Во-первых, это его ебучий враг, наглухо отъехавший Стемпинс (да как так-то?!), во-вторых, это, сука, не Лета. Не Лета, в которую он, конечно, всё ещё бесповоротно влюблён, но блять. (А говорят, что нельзя… двоих!) Не Лета, с которой они пережили значительно больше и перед которой он всё это время чувствовал дикую вину. Даже не просто вину, а вину в квадрате, в кубе, в десятой степени! (Спасибо Еве за широкие познания в математике.) И не только перед ней, а ещё и перед собой, перед тринадцатилетним пацаненком, который так чисто и искренне влюбился в девочку с серьёзными проблемами, которому не нужно было отрицать свои чувства. Они и правда пережили больше, чтобы рассказать всю их историю, понадобилась бы целая книга. И всегда, всегда, когда ему было плохо, как сейчас, он шёл к ней, и они разговаривали, или играли в игры, или слушали музыку, или молчали. А сейчас нельзя. Сейчас он должен проходить через всё один. Больно. Больно. Слишком больно. Ни одного выхода, ничего хорошего. Страшно и запутанно. — Привет. Тесей резко обернулся. Оп-па, рыжий Дэнни с пятого. Неплохой парень, раздолбай редкостный, даже хуже него самого, но весёлый. Очень весёлый. Абсолютное большинство бессмысленных и беспощадных гриффиндорских вечеринок произошло с его подачи. — Здоров, — они дали друг другу пять, и Дэнни перешёл в наступление: — Приходи на мой др, — сказал он это совершенно бесцеремонно, как и всегда. — Ты нас совсем забросил. На все свои дни рождения Дэнни всегда приглашал весь Гриффиндор и половину Пуффендуя и Когтеврана вдобавок. Ходили туда обычно только какие-то придурки, потому что все нормальные люди в это время готовились к грядущим итоговым контрольным за полугодие. Вот он похож на придурка? «А кто ты ещё? — пришла мысль. — Долбоёб. Втюхался в криминального авторитета и считаешь это нормальным. Таким только и отрываться на днюхе Дэнни Ирвина. Что вообще плохого? Прикольно. Оттянуться можно. Может быть, хоть на секунду перестать думать про Стемпинса. Хотя вряд ли. А к контрольным всё равно я готовиться не планировал вообще». Действительно. Помирать — так с музыкой! Тесей вздохнул, усмехнулся и внезапно кивнул: — Ну давай. Мне даже интересно, что за хуйнёй вы там занимаетесь. Это же завтра типа? Дэнни расплылся в улыбке: — Ага! Пригоняй задницу, ты наконец-то повеселишься! — ещё раз улыбнулся и умчался прочь. «Мерлин. И зачем я это всё затеял?» Ну, теперь только ждать.

***

Здесь было жарко. Это первое, о чём подумал Тесей, зайдя сюда. Жарко. Бухло везде, весёлые голоса. Так себе местечко. Особенно для него, разбитого и грустного. А потом… ну, потом он как-то влился. Попал в гущу. (Только вот бухать — не бухал, хотя мысль надраться и забыться выглядела очень соблазнительно, но… как он самостоятельную по Чарам завтра на первом уроке собрался писать с похмельем? Надо же хоть немного о реальной жизни вспоминать!) И вот он уже смеётся над очередной тупой шуткой Роберта Харриса, затем машет рукой товарищам и кричит: — Ребят, я сейчас врублю музыку нормальную, окей? Вскакивает с места и, не думая ни о чём, кроме того, что надо бы поставить 1D, мчится к проигрывателю. Всё включается удивительно легко и быстро. Так вообще никогда не было — видимо, сегодня Тесею помогает сама вселенная. Обычно над этим приходится минуты две минимум повозиться. На всю гостиную гремит Temporary Fix. Мелодия и слова обволакивают со всех сторон, он будто бы проваливается в сладкую нирвану. Музыка везде — в голове, в теле, вокруг, она буквально завладевает им и заставляет забыть и про Стемпинса (да, план таки осуществился), и про все остальные проблемы (которых нет, ебаный лицемер, у тебя одна проблема… заткнись). Хочется думать, что всё будет хорошо, хотя верится мало. Круг замкнулся.

***

После вечеринки Тесей вернулся к себе в комнату, уставший и совершенно опустошённый. Здесь было довольно темно, но он не включил свет, обессиленно упал на кровать и невидящим взглядом уставился в потолок. Может, там всё было и хорошо, но сейчас он опять как никогда сильно хотел сдохнуть. Наверное, впервые в своей жизни он чувствовал себя так хуёво. Нет, этого всего не должно было случиться даже в теории, это ёбаный бред! На пару секунд он снова подумал о том, что это просто какой-то абсурдный сон, и в порыве надежды даже ущипнул себя, как в книгах, но ничего не произошло — да, он всё ещё лежал на кровати в полутёмной комнате и страдал. Он отрешённо посмотрел на стену и на миг столкнулся взглядом со своим отражением в зеркале. Он видел его достаточно хорошо, несмотря на выключенный свет — луна сегодня светила ярко. У этого мальчика были тоскливые глаза, он выглядел до тошноты слабым. Тесей сжал кулаки и сквозь зубы шикнул на него: — Ненавижу тебя. Ему плевать, что только психи разговаривают со своим отражением. Может, он и псих. Вероятность очень велика. Вперил злой взгляд в пол и более жёстко повторил ещё раз: — Ненавижу тебя, — как будто Стемпинс в своих ебучих подземельях услышит его сейчас. Он просто тупица. Он больше не мог смотреть на драматичного размазню в зеркале, так что решительно потянулся к тумбочке и вытащил оттуда припрятанную для подобных моментов пачку сигарет. (Надо бы перестать их там хранить, совсем скоро профессор Дамблдор снова будет проверять комнаты старост…) Закурил — удовольствия это не принесло, но немного успокоило. Пару минут просто лежал, пытаясь отогнать от себя мучительные мысли. Затем, не выдержав, нашарил в кармане телефон, разблокировал, зашёл в Спотифай и включил первый же попавшийся плейлист «Для вас»: похер, что слушать, главное — заглушить голос совести. Прошло несколько песен — Вандюхи, Тейлор, 5SOS… Любовь, любовь, любовь. Сука, людям петь больше не о чем? Он так сильно пытался не думать об этом. Но у него не получается, у него ничего не получается. Он крепко зажмурился и уткнулся носом в колени, уже в который раз сдерживая дурацкие слёзы. Блять. Блять, он влюбился. Он влюбился в него. По-настоящему, не в шутку. Мерлин, нет, это зашло слишком, блять, далеко. Это пиздец. Ему захотелось заорать, разъебать всё в этой комнате, кого-нибудь ударить — в один момент он даже собирался действительно сделать это, пойти и подраться с каким-нибудь тупым слизеринцем, но мысль почти сразу же затмилась вселенской усталостью. Он такой пиздецки разбитый. В обычной ситуации рядом бы уже давно сидела Лета и устало рассказывала бы ему, какой он дебил и как проебался, а он бы просто слушал её чарующий немного хриплый голос, а потом она бы его обняла, и они бы тихо поговорили про всё это. Сейчас её не было, и он не мог написать ей, рассказать, что творится в его душе. Никто не должен знать. Дальше включилась SING от MCR, это немного помогло ему отвлечься. Потом — какая-то незнакомая песня, но он никак на это не отреагировал, он слишком устал и просто позволил голосу неизвестного парня обволакивать его разум. Песня была неплохая, хотя и с очень депрессивным текстом, несмотря на относительно весёлый мотив, и Тесей рассеянно сделал заметку в голове «посмотреть исполнителя» — это забылось где-то через полминуты. А после этого шла Falling. Он не переключил её. Возможно, какой-то частью себя он хотел прочувствовать всю боль, заставить себя мучиться из-за этого, осознавать это полностью. Сглотнул и безжизненным шёпотом, почти неслышно подпел Гарри: — I'm falling again, I'm falling again, I'm falling… Ему так хотелось вытащить это из себя, вырвать с корнем, чтобы больше никогда, никогда, сука, такого не происходило. Но это чувство оставалось в груди и не собиралось никуда исчезать. Мучительная влюблённость, отчаянное желание… чего? Быть с ним? Нет. Целовать его? Нет. Просто… желание быть рядом. Не отрывать взгляд. Твою мать. Мерлин, твою мать. И вот в этот момент он расплакался. Впервые с, наверное, двадцать третьего июля. Очень тихо, зажмурившись, глотая слёзы и чувствуя себя пиздец каким жалким. Он ревел из-за краша на пацана под грустную песню Гарри Стайлса, как третьекурсница-пуффендуйка. Пиздец. Когда Falling закончилась, он моментально открыл глаза и резко вытер блядские слёзы рукавом — достаточно. Вырубил телефон и вновь остался полностью наедине с самим собой. Ладно. Слезами горю не поможешь. «Пойду прогуляюсь», — решил он для себя. Только надо было быть осторожным, чтобы не встретить случайно этого уёбка. А то по закону подлости такое было очень вероятно…

***

К сожалению, долго «погулять» у него не получилось. Он успел без определённой цели прочесать три этажа, погрузиться в свои страдания ещё глубже (с хуя ли он подумал, что это его успокоит?) и задолбаться. И только он остановился на пару минут, чтобы передохнуть… как услышал шаги из глубины коридора. Резко развернулся и выдохнул с облегчением. Всего лишь Лиза Забини. Не уёбок, а девушка уёбка. Интересно, куда это она в такое время идёт? Гостиная слизов же вообще в другом направлении… Но, к сожалению, не всё было так здорово. Забини вдруг остановилась, увидев его, и внимательно посмотрела на него пару секунд. В это время Тесей ощутил странное чувство, как будто в его мысли вмешался кто-то посторонний, и слишком поздно понял, что это была легилименция. Лиза широко улыбнулась — больше было похоже на оскал. — Скамандер, не бойся. Я никому не расскажу. Да мне никто и не поверил бы. Знаешь, я так и думала. Тесей стиснул зубы и прошипел: — Блять, Забини… — На самом деле, — как ни в чём не бывало продолжила она, — просто так я бы не стала этого делать. Ты неинтересный. Но недавно мне стало интересно, о чём думает он. Он неплох в Окклюменции, конечно, но в тот день его щит пропал, может быть, потому что он думал о тебе, м? И, знаешь, он тоже влюблён в тебя. Так сильно… — она мечтательно закатила глаза. — Хотела бы я, чтобы он так же любил меня. Но, кажется, ему вообще не очень нравятся девочки… А вот ты нравишься. Он думает, что ты красивый. У него дурной вкус в парнях, скажу я тебе. Надо же, я думала, тебя только Лестрейндж устраивает. — Забини! — не выдержал Тесей. — Ты так злишься, — промурлыкала она, подходя ближе к нему. — Потому что знаешь, что это правда. — Забини, это вообще не твоё собачье дело. — Как же не моё, — её голос понизился до бархатного шёпота, когда она приблизилась к нему. — Разве это не моё дело — в кого влюблён мой парень? Особенно если в тебя. А ты влюблён в него. Не понимаю, что он в тебе нашёл… — Видимо, что-то, чего не нашёл в тебе! — рявкнул он и уже более спокойно добавил: — Забини, можешь своего слизанутого психа себе с руками и ногами забирать, мне он нахрен не сдался. Тебе как раз такой подходит. Не знаю, что ты там вычитала в моих мыслях, но мне на него с Астрономической башни плевать. — Скамандер, а кого ты пытаешься в этом убедить? — ухмыляясь, поинтересовалась Лиза. — Себя? Блять. Хотелось бы ему сказать, что она неправа, но, кажется, она права. — И то, что ты в него влюблён — неудивительно, в него все влюблены. Но вот то что он… — Забини, — беспомощно выдохнул Тесей, — скажи, ты меня ненавидишь? Лиза беззаботно усмехнулась, подпрыгнула и устроилась рядом с ним на подоконнике. — Нет. Ты смешной, и ты не тот, кто мог бы стать объектом моей ненависти. Я могла бы ненавидеть тебя за то, что ты запал на моего парня, причём взаимно, но я ведь знаю, что у тебя никогда не хватит смелости признаться… — она мило подмигнула ему. — Тебе так страшно, так больно… Твоя любимая Лестрейндж ведь не одобрит этого. Твои друзья возненавидят тебя, если узнают. А ты не можешь от этого избавиться. Ты просто глупенький трус. Мерлин. Возможно, его истинный боггарт — это Лиза Забини. Обворожительная девушка, которая с чарующей улыбкой озвучивает все его душевные терзания. Да достала она уже! Заебини, блять. У неё смысл жизни — доёбываться до людей. А он, в конце концов, гриффиндорец! Какого хрена он должен слушать моральные унижения этой дурочки? — Лиз, — вздохнул он, — если у тебя комплекс неполноценности, необязательно лезть ко мне. Иди вон до однокурсников докапывайся. Или до парня своего. А, да, я забыл, ему на тебя похуй. Ну, завидовать плохо, что могу сказать. Хотя сомнительный, конечно, повод для зависти. Забини хмыкнула, вроде бы спокойно, но было видно, что он её задел за живое. Ха. Но всё же она нашла ответ: — Думаешь, это я тебе завидую, а не наоборот? — лукаво протянула она. — Я ведь могу быть с ним. А ты нет. Неудачник. И вот это взбесило его окончательно. Да кем она себя возомнила вообще? И кем она считает его, блять? Он и так себя ненавидел, а тут ещё эта сучка влезла, ну не наглость ли?! Он метнул в неё ненавидящий взгляд и прорычал: — Мне никто из вашего бешеного террариума нахуй не сдался, в том числе твой ебаный бесчувственный бойфренд, сука, я могу поймать краш, но это не значит, что я страдаю по нему и мечтаю пойти с ним на романтическое свидание в грёбаный Хогсмид, как некоторые, я отлично без него проживу! А вот тебе бы надо задуматься о своей чести и собственном достоинстве, — м-да, как говорила Ева, Остапа понесло. Лиза всё это время смотрела на него с лёгкой усмешкой, приподняв брови, но на последней фразе уставилась на него почти растерянно, в её глазах читалась неуверенность. Тесей ухмыльнулся, подмигнул ей, круто развернулся и, не дожидаясь её ответа, побыстрее смотался из этого места от греха подальше.

***

Вернувшись к себе, он громко захлопнул дверь (спровоцировав этим недовольное «СКАМАНДЕР!» из соседней комнаты второй старосты Гриффиндора Келли Вуд), стянул ботинки, плюхнулся на постель, включил телефон и открыл свой любимый фанфик по Ларри, решительно запретив себе продолжать думать обо всякой хуйне. Конец интерлюдии