Светлая сторона души

I know they'll be coming to find me soon, But my Stockholm Syndrome is in your room… Yeah, I fell for you! — One Direction, Stockholm Syndrome

Интерлюдия Дружили Тесей со Стемпинсом уже полторы недели. За это время они успели прослыть супер-близкими друзьями. Многие удивлялись, как это, но факт остаётся фактом. Тесей даже со своей компанией стал гораздо меньше общаться. Посидит, поболтает минут десять — и идёт к Джастину. Они пропадали вместе целыми днями, причём Стемпинсу это нужно было гораздо больше, чем Тесею. Последнему казалось, что Стемпинс просто уходит от реального мира и пытается оградить себя от него. На самом деле, никаким пафосным и гордым наследником Слизерина он не был. Был обычным уставшим запутавшимся в этой жизни мальчишкой, просто однажды ступившим не на тот путь. И всё было хорошо, просто замечательно. До одного рокового дня. Пятнадцатое декабря, пятница. Сегодня — последний день, в который надо сделать то, что сказал Луи. Иначе будет хуже. Стемпинс ненавидел это, но нужно было подчиняться. И вот сейчас он сидел в своём штабе. Рассматривал получившийся у него состав. Прикидывал, всё ли правильно. Ещё и наслаждался тишиной, потому что в последнее время постоянно слышал весёленькую музычку. Бывало, правда, что ещё и невесёленькую слышал. Затем Джастин осторожно перелил вещество из стакана во флакон, сунул флакон в карман и встал. Надо было подсунуть эту штуку — опасный раствор, через определённое время подрывающий всё вокруг в радиусе десяти метров и разбрызгивающий вокруг яд — под дверь Дамблдору. Непонятно, зачем, но у Луи всегда были странные цели. В принципе, операция была не самой страшной и опасной. Но почему-то Стемпинс ощущал совершенно необоснованное волнение перед ней. Потом, как выяснилось, шестое чувство оказалось право. Ну что ж, он не мог прислушаться к нему, даже если бы захотел и верил во всякие там души, совести и шестые чувства, так что бессмысленно об этом рассуждать. Стемпинс тихо выбрался из штаба и бесшумно, словно шпион, прокрался к лестнице. Как горный козёл, взлетел по ней вверх, промчался так два этажа и, наконец, остановился около нужного кабинета. Переведя дыхание, быстро огляделся и молниеносно швырнул флакон под дверь. Естественно, он точно знал, что самого Дамблдора сейчас там нет, иначе бы ни в коем случае не стал бы это проворачивать в тот момент. Секунду постоял и припустил прочь. Отбежав на достаточное расстояние, он остановился и достал из кармана телефон. Включил, немного почитал фанфик-теорию о том, как устроена магическая аристократия, посмеялся. Вообще Джастин любил читать такие «статьи» о волшебном мире. Ему доставляло удовольствие смотреть на то, как «жалкие магглы» не попадают абсолютно ни по одному параметру. Потом он подумал и решил всё-таки отправиться на урок. И так он пропустил уже три четверти Астрономии. …На третьем уроке, Трансфигурации, в кабинет заглянула какая-то девчонка с пятого курса Гриффиндора. — Профессор Макгонагалл, тут этого… Стемпинса со Слизерина к директору вызывают, — пробубнила она. Стемпинс, до этого усиленно пытающийся не заснуть, а исправно записывать весь тот бесполезный для него материал, который объясняла преподавательница, вскинул голову и прислушался. Зачем к директору? Что он сделал? Неужели… Но мысль так и не успела оформиться. — Да? Обязательно посреди занятия? Вот профессор Диппет… Мистер Стемпинс! Поднимайтесь и марш к директору! И скажите ему, что я вас ненадолго отпустила! — распорядилась Макгонагалл. Джастин устало кивнул, поднялся и с достоинством вышел из класса, не смотря ни на перешёптывающихся однокурсников, ни на учительницу, ни на провожающую его студентку. Девушка еле поспевала за ним. Дойдя до кабинета, она поспешила тут же ретироваться, оставив Стемпинса одного перед дверями. Глубоко вздохнув, он собрался уже заходить (да-да, без стука. Какие аристократические манеры, настоящий наследник Слизерина!), как вдруг услышал сзади знакомый голос: — Ты шо тут делаешь, странник? Стемпинс резко обернулся. О, ну Тесей вовремя, конечно. Он всегда в самое нужное время приходит. — Вызвали к Диппету, — не стал скрывать правду он. — Не знаю, по какому поводу. Вот, хотел уже идти. Тесей озадаченно почесал голову. — Ох ты ж… — внезапно приняв какое-то решение, он воодушевлённо продолжил: — Иди. А я тут постою, тебя подожду. Мне торопиться некуда. Джастин подумал и кивнул. Пусть подождёт. Потом хоть рассказать кому можно будет, душу излить. Взялся за ручку двери и решительно вошёл внутрь. Диппет, как всегда невозмутимый, сидел за своим большим дубовым столом и подписывал какой-то очередной контракт. Услышав звук, он поднял голову. — О, мистер Стемпинс, — констатировал факт он. — Добрый день. Я ждал вас. «Да ладно? — хотелось показательно удивиться Стемпинсу. — Я уж думал, ты ну капец как не хочешь, чтобы я приходил, и именно поэтому вызвал меня прямо во время урока!» — Здравствуйте, — сквозь зубы процедил он. — Зачем вы заставили меня сюда прийти? Что я опять сделал? Диппет усмехнулся, снял очки, медленно и вальяжно протёр их. «Вот чёрт, специально ведь время тянет!» — зло подумал Джастин. Потом директор всё-таки надел очки обратно и ответил: — Дело в том, что в кабинете профессора Дамблдора произошёл некий… странный инцидент. Всё взорвалось, а на полках был обнаружен опасный состав. На полу лежал флакон. Мы с профессорами исследовали его и… узнали, что держали этот флакон лишь вы, мистер Стемпинс. «Вот дерьмо! Прокололся… Зачем они это сделали? Чтобы меня добить? Чем я им помешал? Сижу себе, никого не трогаю, даже школу не встряхивал давно… Отрицать, конечно, бессмысленно. Предвижу, что сейчас меня исключат. Хотя бы потому, что тут нет Дамблдора, правда, вряд ли он стал бы меня защищать в этом случае. Меня тут, в принципе, ничего не держит… почти. Мать его, Тесей. Кажется, я стал зависимым от него, потому что уже не могу представить себя без нашей… дружбы. Может, он тоже со мной из школы уедет? Было бы здорово. Но он не станет этого делать. У него, в отличие от меня, много якорей здесь. Он дружит со своими придурками и всё ещё отчаянно любит девчонку Лестрейндж, это видно. Мерлин, как же… плохо». Директор даже не стал ругать Стемпинса за то, что он сделал. Даже не сказал, что это неправильно. Вообще ничего не сказал по этому поводу. Потому что его это не интересовало. Его интересовала лишь хорошая статистика, договоры и прочие бумаги, ни капельки не улучшающие душевное состояние, впрочем. — Вы уже много раз самым наглым образом нарушали школьные правила, подвергая опасности жизни студентов и преподавателей. Я не буду доводить то, что вы сделали сегодня, до более крупных органов — не в моих интересах. Но, — Диппет хищно улыбнулся, встал, подошёл к одному из массивных шкафов и вытащил оттуда какой-то внушительного вида пергамент. — Это приказ о вашем отчислении. И сейчас, мистер Стемпинс, я собираюсь его в конце концов подписать. Не были бы вы так любезны подать мне перо? Скрипя зубами, Стемпинс взял перо с полки и протянул директору. Тот кивнул в знак благодарности. Словно в замедленной съёмке, Джастин наблюдал за тем, как Диппет сначала ищет нужную графу, а потом аккуратно выводит подпись красными чернилами. Глаза Стемпинса застекленели, из них, казалось, исчезли чувства, как будто ему уже на всё стало плевать. Закончив своё дело, профессор ухмыльнулся и поднял голову. — Что ж, мистер Стемпинс, мне очень жаль, что пришлось принять такие жёсткие меры, — но было видно, что на самом деле ему вовсе не жаль. — Вы ведь магглорождённый, а значит, сможете уйти в мир магглов. Мне ещё нужно будет кое с чем разобраться, ну, а вы… вам лучше будет уйти как можно быстрее. Желательно, сегодняшним вечером. Я оповещу профессоров, не беспокойтесь за это. «Чёрт. Всё катится в тартарары. Чёрт. Чёрт. Пипец! Думаю, даже Луи этого не одобрит…» Но вслух Стемпинс лишь пустым голосом произнёс: — Хорошо, профессор Диппет. Если всё улажено, тогда я, с вашего позволения, пойду? Меня ждёт профессор Макгонагалл, как-никак. Или я уже не могу пойти даже на последний урок? — Можете, — вздохнул Диппет. — Идите уже, скоро звонок. Джастин кивнул, развернулся и поплёлся к двери. Кошмар.

***

Увидев выходящего из кабинета поникшего Стемпинса, Тесей изрядно встревожился. — Что такое? — сразу, без церемоний выпалил он. Джастин поднял на него стеклянные глаза. Долго смотрел нечитаемым взглядом, а потом всё же соизволил практически безразличным, лишь в один момент сорвавшимся голосом ответить: — Меня исключают. Два слова — и столько страха и ужаса. Тесей замер. Мозг отказывался воспринимать эту информацию. В смысле? Как? Почему? Неужели придётся… всё? Конец дружбе (о телефонах и других средствах связи он сейчас совершенно забыл)? Сука, блять! Хватило его только на один вопрос: — Почему? «Как ему объяснить? Как объяснить то, что из-за чёртова Луи Розье я уезжаю отсюда? И из-за моей глупости — это надо ж было такие улики оставить! Я был не в форме, определённо», — мелькнули мысли у Стемпинса. Ну, а затем… А затем он сломался. Первый раз за долгие годы. Нет, завывать и взывать к небу он не стал. Лишь крепко зажмурился, чтобы скрыть появившиеся слёзы, и вдруг почувствовал себя очень-очень маленьким. Для него такая слабость была равносильна понятию «сломаться». А в следующую секунду Стемпинс открыл глаза и взглянул на Тесея мутным взглядом. Тот даже дышать, кажется, перестал, неотрывно следя за Джастином. Будто зоолог, наблюдающий за каким-то феноменальным действом в мире животных. По сути, это и было феноменальное действо в мире животных. Только с зоологией немного не к тому Скамандеру обратились. Всё когда-то заканчивается. Закончились и эти бесконечные гляделки. Сморгнув слёзы с глаз, Стемпинс хриплым голосом начал рассказывать всё от начала до конца, периодически по-детски шмыгая носом… — Диппет сказал, что мне лучше уйти сегодня же вечером, — в конце концов тихо подытожил он. — Мне ещё надо попрощаться с братьями и собраться. Так что у нас особо нет времени. «Пиздец. Тупой Розье! Всю жизнь портит пацану! Ебанутый мужик. Вот сейчас из-за него мы, друзья, вынуждены прощаться нахуй», — зло подумал Тесей. — Окей, но, — он резко встал. — У нас есть время хотя бы на это, — он шагнул к Стемпинсу и заключил его в крепкие объятия. Джастин слегка ошалел от такого, не зная, что делать. Потом заулыбался, как отсталый. Буквально через минуту они расцепились. Тесей решительно сообщил: — Я тебя провожать пойду. Вечером, да. Это не обсуждается. Стемпинс чуть-чуть усмехнулся и великодушно кивнул. Потом спохватился: — Мне надо идти! — Мне тоже! — вдруг вспомнил Тесей. — Фак, да меня Флекс убьёт! — чертыхнувшись, он сорвался с места и помчался в сторону кабинета Зельеварения. Джастин вздохнул, уже смирившись со своей судьбой, а затем отправился на Трансфигурацию — свой последний урок в этой школе.

***

Ночь. С неба светили звёзды и холодная жёлтая луна. Был мороз, медленно падал снег, и снежинки кружились в воздухе, как в рождественских песнях. Вокруг — ни души. Лишь два парня осторожно пробирались через сугробы. Они молчали. Ситуация не предполагала разговоров. Когда они дошли до ворот, то остановились. Тесей грустно посмотрел на Стемпинса. — Может, ещё встретимся… — не особо оптимистично протянул он, больше риторически. Но Джастин всё-таки ответил: — Вряд ли. Но возможно. Имей в виду, по приезде Луи, скорее всего, отберёт у меня телефон и запретит писать письма. Я напишу тебе об этом, если что. Да, Стемпинс как-то раз зарегистрировался в Твиттере. Это сыграло ему добрую службу. — Пиздец… Плохо ты живёшь. Оба снова замолчали. Это было самое подходящее время для пафосных речей, но ни у одного из них не было никаких мыслей о том, что вообще можно сказать. Наконец, Тесей решился: — Ну… Я многому научился благодаря тебе, думаю. Хотя бы тому, что даже самые вроде бы пропащие люди могут оказаться нормальными. И… ну, спасибо тебе, в общем. Стемпинс отреагировал мгновенно, слегка улыбнувшись: — Я узнал много об интернете и One Direction. А ещё о том, что предатели крови могут стать персональным наваждением, и что от ненависти до дружбы один шаг. Так что тебе тоже спасибо за всё, — потом добавил: — Мне будет до чёртиков тоскливо без тебя. Ты мне нужен. Как друг. Помолчав ещё немного, Тесей внезапно выдал: — Знаешь, терять уже нечего. Считаю, тебе сейчас надо услышать именно это. Да, я знаю, что это пиздец банально и всё такое, но похуй. Короче, Джастин Стемпинс, грёбаный ты слиз психанутый, я люблю тебя, блять. Андестенд? Шок. А потом Стемпинса захлестнула такая буря эмоций, что он испугался, как бы она не сбила его с ног. Сердце забилось чаще, он смог лишь выдавить: — Ты… Блять, — он матерится? — Знаешь, что? Мой стокгольмский синдром — это ты. И я чертовски влюбился в тебя, — Стемпинс окончательно уставился вниз, не в силах посмотреть ему в глаза. По всем канонам они сейчас должны были поцеловаться. Но… оба как-то побоялись. Неизвестно, что их сдерживало, но в следующий же момент Джастин, схватив рюкзак, бросил: — Пока! — Пока! — успел лишь крикнуть ему вслед Тесей. Так он постоял немного в полной тишине, посмотрел вдаль. Затем тяжело сглотнул, проглотив внезапно образовавшийся ком в горле. Подумал, достал телефон из кармана и подключил наушники. Ему надо было разобраться со всем в своей голове. Вздохнув, он шагнул с места и отправился, куда глаза глядят. А вернулся он уже с восходом солнца.

***

«J., 4:23 AM: Я оказался прав. Луи сейчас заберёт у меня все школьные вещи, в том числе и телефон. Сейчас — последние минуты, когда я могу им пользоваться.» «Fu¢ker, 4:23 AM: бляя, изверг какой-то. желаю тебе побыстрее съебаться от этого мудака. не забывай меня, гарри и ванди. однажды мы встретимся снова. пока, чувак» «J., 4:24 AM: Я так тебе благодарен за всё. Конечно, я всегда буду помнить. Даже если бы захотел, я не смогу забыть тебя. Ты тоже всегда помни о безопасности. Всё, идёт Розье. Прощай, друг.»

***

Впоследствии Тесей много раз жалел об этом. Жалел о том, что совершенно по-идиотски влюбился в какого-то мальчика, винил и ненавидел себя, думал, каким же глупым он был тогда. Клеймил себя предателем, хотя совершенно точно знал, что был влюблён в Лету всё это время (он уже не помнил, когда не был в неё влюблён). И она знала о многом, она успокаивала его в те странные времена, была с ним и не давала сделать что-то совсем уж тупое. Как и всегда, впрочем — они были близки, как никто другой, ещё с 1908. Однажды, когда он всё-таки рассказал абсолютно всё, она нахмурилась и задумчиво сказала: — Ты не был в него влюблён. Это был интерес, да, любопытство, желание нового, но не любовь. Совершенно точно. И он поверил ей, потому что она всегда слишком хорошо разбиралась в людях. (А может быть, она просто ревновала, но хотелось думать не об этом.) Этот случай многому его научил. В частности, тому, что не надо увлекаться кем-то… так. Быстро, нелогично. Что нельзя терять голову, что надо осознавать свои действия, нельзя всю жизнь радостно бросаться в омут сплошных эмоций. И больше такого в его жизни никогда не повторялось. Конец интерлюдии