Светлая сторона души

С приключениями у нас, конечно, облом получился знатный. Мы попали в Министерство, да. Вокруг все бегали, орали и с кем-то сражались. Пока все остальные шокированно таращились по сторонам, я вдруг случайно увидела мужика, стоящего в сравнительно тихом месте неподалёку. Он был высокий, седой (хотя вроде не старик, лет пятьдесят ему было) и тощий, как скелет. Физиономия его… вроде бы физиономия как физиономия, но страшная какая-то. Звериная. Глаза ещё у него такие были, как провалы. Пугающий дядька, короче. И тут он внезапно повернулся и посмотрел прямо на меня. Сердце бешено забилось от страха. Отъебись! Мне, конечно, пиздец ссыкотно было, и я прошептала: — Ребят, давайте сматываться отсюда, да поскорее… — Чт… — Август не успел договорить, потому что этот дядечка неожиданно зашагал прямо в нашу сторону. — Смотрите, к нам мужик какой-то идёт, — очень спокойным тоном сказал Ньют. И прежде, чем мы успели что-то сказать по этому поводу, мужчина оказался рядом с нами. Я воззрилась на него так, словно он был каким-то инопланетянином, остальные тоже. Вкрадчивым, мягким, но одновременно жёстким голосом он поинтересовался: — Что вы здесь делаете? — А вы кто вообще? — расхрабрился Фред. Мужик усмехнулся, хотя на самом деле это было больше похоже на оскал. А затем произнёс: — Меня зовут Луи Розье. Секунду стояла тишина. А потом Тесей заорал так, что его, кажется, услышало всё Министерство: — СЪЁБЫВАЕМ, ОНО НАС СОЖРЁТ! Я тоже так думала, поэтому драпанула прочь буквально в ту же секунду. Вслед за мной рванули и наши. Видимо, тоже испугались. Мне всё время казалось, что этот Розье гонится за нами. И это подстёгивало меня бежать быстрее. Мы летели по Министерству, как лошади, всё время от чего-то уворачивались, а один раз всем скопом чуть не врезались в толпу каких-то ещё более устрашающих, чем Луи, парней. А потом эта бешеная гонка прекратилась. Просто в какой-то момент я осознала, что сижу на полу Большого зала, а рядом охуевают ребята. — И чё? — первой обрела дар речи Лета. — Чего вы все перепугались? Просто чувак какой-то, будто первый раз видите… — Вот именно, — поддержал Ньют. — Обычный дедуля. Может, министерский. В конце концов, какие-то школьники в государственном учреждении во время нападения — это реально странновато. Он добра, наверное, хотел. А вы по коням сразу… — Это… он… не хотел он нам никакого добра, короче. Мразь он, этот Розье, — сообщил Тесей. — Тут долго рассказывать, но я знаю, о чём говорю. Про него даже в газете как-то писали, опирайтесь на это. Точно! Это тот, который с оборотнями ещё. М-да. Хули он в Министерстве-то делал? Там что, магглы какие-то сидят? Зачем нападать на министерских? Удивительный мужик. Ну, а дальше, в общем-то, никаких приключений особо не было. На этом сия пародия на веселье закончилась. И таких штук не было ещё долгое время…

***

«Скоро каникулы, — увещевал меня внутренний голос, — отдохнёшь. Успокойся, вон старшекурсникам, например, гораздо хуже — посмотри хотя бы на Ньюта, у него в сто раз больше домашки. И вообще, в Африке вот дети голодают. Подними задницу и напиши уже этот несчастный доклад». Нифига не скоро! Каникулы начинаются тридцатого числа, а сегодня пятое! Ещё пахать и пахать… Как всегда, в марте у учителей случилось весеннее обострение. В том смысле, что теперь они буквально заваливали нас материалом. Половина несчастных детей уже успешно похоронила себя, свои хобби и отдых под ворохом учебников и конспектов, другая половина уверенно приближалась к этому состоянию. И да, чем старше курс — тем хуже. Первокурсники откровенно чиллили, второкурсники тоже особо не напрягались, а вот с третьего начинался хардкор. На четвёртом, как Ньют рассказывал, буквально на каждом уроке у всех спрашивали правила и заставляли делать всё на высшем уровне. Не знаю уж, как там ситуация на пятом, но Август с Тесеем на своём «пред-выпускном», как говорила Макгонагалл, курсе… так скажем, были дед инсайд. В те редкие моменты, когда у них выдавалось свободное время, они травили байки о том, как спят по три часа в день, постоянно пишут контрольные и подвергаются огромному давлению со стороны преподов. И боюсь представить, что там у семикурсников — их я вообще в последнее время не видела… Конкретно сейчас я сочиняла очень скучный реферат для Флитвика о формулах заклинаний, одновременно размышляя о тщетности бытия. К сожалению, деваться было некуда — если не написать, то придётся оставаться после уроков и строчить эту фигню. А если написать «на отвали» — всё равно придётся оставаться после уроков и теперь уже переписывать. Замкнутый круг. «Таким образом, исходя из всего вышеизложенного, можно предположить, что обычай записывать заклинания формулами маги переняли из маггловской науки математики, вследствие того, что в древние времена волшебная и неволшебная культуры были тесно связаны. Следовательно…» Я зевнула. Тьфу, скукота какая. Тут ещё и воды больше, чем в Тихом океане, потому что хочется побыстрее набрать нужный объём и забыть всё это, как страшный сон. Пиздец. Казалось, что докладу нет конца и края, но в какой-то момент я всё-таки остановилась, отложила свою старинную «ручку», выдохнула и с непониманием уставилась на точку, которую поставила в последнем предложении заключения. Она была жирная, как клякса, потому что я только что с ужасно злорадным остервенением ткнула в пергамент пером. Когда же ко мне пришло осознание, я вскочила, готовая прыгать и бить в шаманский бубен от счастья. Улыбнулась, схватила эссе, протанцевала в сторону лежащих на краю стола учебников и изящно швырнула всё это в рюкзак, как в баскетбольное кольцо. Библиотекарша посмотрела на меня так, словно я была какой-то пациенткой психбольницы. Остальные студенты внимания не обращали и радость мою понимали. Вот так выглядел мой обычный день. Такие дни всё шли, шли и шли. Иногда было что-то интересное — например, когда мы сыграли в квиддич со Слизерином (вничью), или когда съездили на экскурсию в Министерство. Но такого было мало. Этот год вообще довольно скучный, не то что прошлый — с его-то вечными перемещениями, конкурсами, спартакиадами и вечеринками… (нападениями, смертями, кровавыми закатами — заебок ваще!) Кстати, насчёт вечеринок. Такая хуйня разочек тоже была. Там случилась довольно страшная хрень, которая заставила нас ещё больше бояться Гришки. В общем, было это семнадцатого числа. Вечеринка произошла, как и в прошлом году, у Слизнорта. Ничего необычного. Проиндергест опять в командировку укатил, приехал Слиззи и закатил пати. Пригласил он не всех наших, только избранных. А именно — Ньюта, Тесея, Лету и Натали. Первых троих из-за фамилий, Натали из-за ума, оценок и статуса представителя школьного чего-то там. Все же знают, что у Слизнорта слабость к магглорождённым умницам, да? Мы с Фредом и Августом буквально такие были «ну да, ну да, пошли мы нахер». Не отличники, не аристократы… Ну ничего, ребята протащили нас на эту тусовку, как типа партнёров. Ха-ха, связи. Итак. Сидели мы там, значит. Веселились все, как ни странно, довольно цивилизованно, хотя Ананас и не наблюдал за ними особо. Ну, а мы и тем более не собирались пить, курить и употреблять всякие вредные вещества. Впрочем, как и танцевать вальсы. Мы просто слушали музон, болтали и ржали. — Короче, сосы — они из Австралии же, так вот… — радостно вещал Тесей очередную музыкально-певцовую историю, на этот раз про группу 5 Seconds of Summer. Слушали только Август, я и, кажется, Лета. Ньют. например, усердно что-то печатал на телефоне — вроде бы писал новый твит. У него такой прикольный твиттер, читателей там почти нет, и публикует он в основном какие-то записки зоолога. Хех. — Ну привет, — послышалось вдруг. Мы все, как по команде, повернулись в сторону, откуда доносился голос. Рядом стоял высокий парень лет двадцати с красными и длиннющими, как у девчонки, волосами, смотрел на нас и хищно ухмылялся. Эм… мы что, таинственных пугающих незнакомцев привлекаем, что ли? Какого хера? Чувак, чё тебе надо? — Здравствуйте, — поздоровалась Натали. — А вы кто? Какое-то время царила тишина, а потом… — Я… — он снова оскалился, — я — выпускник этой школы. Меня зовут Альберт Макмиллан, — мы порядочно прихуели, ведь известно, что он водится с кучей опасных компаний. Начерта Слиззи его пригласил? — И я пока не причиню вам вреда. Я лишь хочу сказать тебе, Август Гриндевальд, — его длинный палец указал на блондинчика, в чьих глазах отразился нешуточный страх, — что ты должен действовать. Иначе будет гораздо, гораздо хуже. Это первое предупреждение. Я делаю его, пока ты жив и здоров, так последуй ему, Август. После чего Макмиллан хмыкнул, развернулся и гордо удалился прочь. А мы остались сидеть в полной растерянности.