В городе Мо умер Сюэ Ян

Все началось с самого обычного утреннего телефонного звонка. Цзян Чэн пришла в офис, выложила на стол все папки с делами, которые нужно было за сегодня просмотреть, заварила самый крепкий кофе, включила компьютер, раздвинула занавески на окнах, открыла окна, чтобы впустить немножко июльского утра и пения птичек. В общем, Цзян Чэн делала то, что повторяла уже несколько сотен раз. А потом зазвонил телефон. На часах было — Цзян Чэн зачем-то обратила на это внимание — восемь сорок восемь, и звонила Вэй Усянь, которая, как правило, в свой выходной день в это время лежит мертвой. — Алло! Алло, Цзян Чэн? — голос Вэй Усянь был подозрительно бодр, а это, как правило, не предвещало ничего хорошего. — Ну, — по утрам Цзян Чэн была способна только на односложные звукоподражания. — Мы с Сы Чжуем завтра едем в Пристань Лотоса, — Цзян Чэн едва слышно вздохнула и отхлебнула кофе. Легкий ветер едва шевелил занавески, компьютер мерно гудел, одинокая муха одиноко жужжала. Тоска смертная. — Алло, А-Чэн, ты меня слышишь, алло? — Ну. — Так вот, я тут подумала, дом большой, давай мы возьмем с собой А-Лина? Цзян Чэн замерла, не донеся чашку до рта. — Алло? Ну и связь, вообще ничего не слышно! Цзян Чэн? Цзян Чэн? Цзян Чэн сглотнула и осторожно поставила чашку на стол, потом резко сказала: «Я перезвоню», и положила трубку. Вэй Усянь не обидится, а если и обидится, то не велика потеря. Компьютер запросил пароль. Она бездумно ввела и уставилась на фотографию на рабочем столе — ее племянник Цзинь Лин в национальном костюме, который она шила пять ночей подряд из всех подручных материалов, стреляет из игрушечного лука на детском утреннике. Это был праздник, посвященный великой и загадочной древней истории, когда магия была жива, легендарные заклинатели летали на мечах и убивали чудовищ. Цзинь Лин был в желтом халате и с киноварной точкой на лбу. Цзян Чэн улыбнулась. Вообще-то, если так подумать здраво, а не впадать в панику, то А-Лину уже восемь, а он до сих пор не был в, как это называет Усянь, родовом гнезде, не видел пруды, не ловил рыбок, не собирал яблоки, которые там вырастают размером с добрый мужской кулак. Это с одной стороны. А с другой, ему всего лишь восемь, он еще слишком мал, чтобы его можно было отпустить одного, а сама Цзян Чэн с ним поехать не может, потому что у нее работа, работа, работа и еще раз работа. Цзян Чэн вдохнула и медленно-медленно выдохнула, как ее учили на терапии. Так дело не пойдет, подумала она, и взяла в руки телефон. Нужно поговорить с человеком, мнению которого можно доверять. Цзян Чэн прижала телефон к уху, открыла блокнот, взяла карандаш и стала ждать. В случае с этой дамой, ожидать можно очень долго. Закончилось время ожидания один раз. Второй. Третий. На четвертый раз на том конце рявкнуло: — Что? — Не Мин Цзюэ? Привет! Повисла тишина. За окном загудели машины, булочник напротив вышел ругаться с хозяйкой соседнего кафе, а потом они вдвоем стали кричать на араба, который держит единственную в городе шаурменную с самой лучшей шаурмой, которая не раз спасала Цзян Чэн от голодной смерти. — Это кто? — наконец просипела Не Мин Цзюэ. — Это я, Цзян Чэн. Мин Цзюэ бросила трубку. Цзян Чэн ухмыльнулась и достала из верхнего ящика стола шоколадный батончик. Три. Два. Один. Звонок. — Да. госпожа Не? — Ты больная? — госпожа Не, судя по всему, была в своем обычном дурном расположении духа. — На часы смотрела? Девять утра, припаренная! Я только несколько часов назад закончила смену в лаборатории! Что тебе надо? Кого убили? — Не Мин Цзюэ, мне нужен твой совет, — Цзян Чэн тяжело вздохнула и откусила батончик. — Что ты там опять жрешь? Что тебе надо? Опять мужик пробросил? Зарплату отказались повышать? Вы поцапались с Лань Чжань, и она сказала тебе, что твои методы воспитания — дрянь, и как мать ты не состоялась? — голос Не Мин Цзюэ сочился ядом, а где-то вдалеке фоном свистел чайник и нервно пикала микроволновка. Цзян Чэн шумно отхлебнула кофе, и это взбесило Мин Цзюэ еще больше: — Да ты издеваешься? Говори давай и быстро, иначе я бросаю трубку! — Ну, это не совсем Лань Чжань, но ты почти угадала, — и снова замолкла. — Восхитительно, — тихо сказала Не Мин Цзюэ, а Цзян Чэн, услышав стоп-слово, на одном дыхании выпалила: — Звонила Вэй Усянь, предложила забрать Цзинь Лина. — Не поняла, кыш, животное, пошел вон, это не тебе, не поняла, Цзян Чэн, на каком языке ты сейчас говоришь. Вэй Усянь предложила тебе забрать Цзинь Лина? Откуда? Куда? — Нет, — Цзян Чэн открыла на компьютере файл номер 345, убийство, расчлененка, городишко Мо, есть одна рука и куча странных смертей. Этого еще не хватало. — Она сказала, что хочет взять Цзинь Лина с собой в Пристань Лотоса. — Окей. И? — И? — И в чем проблема? — Да как в чем? Госпожа Не, это же А-Лин, ему всего восемь, я не могу отпустить его непонятно куда непонятно с кем! Ляпнула и прикусила язык, потому что это же надо было такое сказать — непонятно с кем непонятно куда. Слышал бы это отец, отодрал бы ее за уши так, что неделю глухая ходила бы. В трубке послышались какие-то шумы, скрип, крик: «Не Хуай Сан, сколько чертовых раз я просила тебя не разбрасывать свои чертовы краски со своими чертовыми веерами, я все сожгу к чертовой матери! Не Хуай Сан! Ты кормил чертового кота? Что? Как ты со мной разговариваешь, мелкий негодник, я тебя сейчас выпорю так, что сидеть не сможешь месяц!». Цзян Чэн фыркнула и расхохоталась. Бедный Хуай Сан, попасть под горячую руку вернувшейся с сорокачасового бдения в лаборатории Мин Цзюэ — это хуже смерти. — А ты что смеешься, мамаша недоделанная? Ты сейчас сказала, что твоя сестра — непонятно кто, а место, где ты выросла, — непонятно где? — Нет, я такого не говорила. Не Мин Цзюэ вздохнула. Цзян Чэн вздохнула. — Слушай, это же Усянь, у нее свой ребенок возраста Цзинь Лина, который до сих пор жив, цел, здоров. Да почему я тебе это должна объяснять, ты сама все знаешь, это же твоя семья! Цзян Чэн неуверенно замялась. — В конце концов, если Цзинь Лину не понравится, заберешь его назад, привезешь ко мне, оставишь на попечение Не Хуай Сана, там глядишь, мой тупорылый братец у А-Лина чему-то научится. Цзян Чэн улыбнулась. Резонно. Конечно, она всегда может забрать своего малыша назад, если вдруг что, не будет же Вэй Усянь его силой держать, верно? — Конечно, не будет. И да, я говорю резонные вещи. Все, не звони мне больше, — Не Мин Цзюэ положила трубку, а Цзян Чэн в который раз глубоко вдохнула и позвонила снова, но уже новому человеку. — Аллё? Тетя? — от звонкого голосища Цзинь Лина у непривыкших закладывало уши, хорошо, что Цзян Чэн была закаленной. — Я. Слышишь, мелкопузый… — Не мелкопузый я! — Мелкопузый-мелкопузый! Так вот, есть деловое предложение, — Цзян Чэн не успела закончить предложение, а уже почувствовала каким-то шестым чувством, что у Цзинь Лина зажглись глаза. — Какое? — Тетка Усянь предлагает тебе отправиться с ними, то есть с ней и твоим закадычным дружком Сы Чжуем, в Пристань Лотоса. Ты хочешь? Цзян Чэн, конечно, надеялась на нет, но знала, что это будет да. Цзинь Лин очень редко говорил нет, особенно, если да обещало неприятности. — Хочу! Когда? — Я пока не знаю, надо позвонить Вэй Усянь и уточнить. Так я звоню? — Да! Цзян Чэн усмехнулась и нахмурилась, случайно зацепившись взглядом за фотографии трупов в деле номер 345. На такое с утра смотреть, только день себе портить. Она закрыла файл и уставилась на разводы на потолке. — Ну я точно звоню? — Точно! — Точно-точно? — Ну тетя! Цзян Чэн постучала по блокноту карандашом и нарисовала в нем гусеницу, которая рискует стать бабочкой. — Ты уже кушал? — Угу. — А что кушал? — Ну я ел рис, курочку и пил чай. Тетя! — Что? — Я кладу трубку, чтобы ты позвонила тете Усянь, да? Гусеница трансформировалась в бабочку и собралась улетать. — Да, мелкопузый. — Я не мелкоп… — но Цзян Чэн не дала ему договорить и отключилась. Господи Иисусе, как же трудно-то отпускать детей. Цзян Чэн набрала Усянь: — Цзинь Лин за, я не против. На другом конце Вэй Усянь радостно вскрикнула и добавила: — Супер! Мы собираемся завтра с утра, самой первой электричкой, — Цзян Чэн быстро прикинула время (в 5:40 утра отправление, это надо будет встать в четыре, а Цзинь Лина поднять в пять. То еще задание не для слабонервных) и обвела завтра в настольном календаре в кружочек. — Поняла. — Много вещей с собой не давай! — Поняла. — Положи чего-нибудь покушать обязательно, там ехать шесть часов с пересадками. — Поняла. — И не нервничай! — Поняла. — До встречи! — Поняла. Но на самом деле все, что поняла Цзян Чэн, это что ее ребенок собирается уехать на целое лето, и его нужно хорошенечко снарядить.