Однострочники

Невилл буравил тяжелым взглядом профиль «ненавистного» директора. Самым сложным из всего седьмого курса обучения было натренироваться смотреть на Снейпа с неприязнью. Кривить рот в презрительной ухмылке, слушая традиционные речи директора. И самое главное – не вспоминать. Забыть, как страшный – нет, сладкий – сон, ту ночь в конце сентября, когда он узнал правду и ту, когда... Нет, не вспоминать, нельзя выдать – ни себя, ни Северуса. Это уже не шутки, не детские тайны, как на первом курсе. На кону жизни. Той ночью, оказавшись в кабинете директора во время очередной вылазки ОД, он не раздумывая нырнул в омут памяти преподавателя – и все изменилось. Снейпа, буквально за шкирку вытащившего его из воспоминаний, он уже не боялся. А потом были дни, ночи, недели размышлений, снов, воспоминаний, приведшие его в итоге в постель человека, которого он ненавидел и боялся всю свою жизнь. Директор заканчивает речь и опускается на своё место – как обычно, под овации слизеринцев. Со столов Пуффендуя и Когтеврана раздаются жидкие хлопки, Гриффиндорцы застыли, как изваяния. Подавив горькую улыбку, Невилл тянется за появившейся на столе индейкой. Насколько же они высокомерны и глупы сейчас со своим презрением. Как, собственно, и он сам пол года назад. Он научился не вызывать их. Не сразу, конечно. Пару раз однокурсники изумлялись, увидев на его губах улыбку, предназначенную «мерзкому сальноволосому ублюдку», иногда он просто, задумавшись, вступался за директора во время традиционных ежевечерних поношений Снейпа и Алекто в гриффиндорской гостиной, но каждый раз ему удавалось вывернуться. Хотя пару раз он чуть было не попался... Однажды ночью, пробираясь коридорами замка на очередную вылазку, он встретил в коридоре ругающихся Снейпа и Алекто. Спрятавшись за доспехами, парень наблюдал их ссору, боясь вздохнуть и выдать себя. Но все мысли улетучились из головы, когда он увидел, как Алекто поднимает палочку, целясь в спину удаляющегося директора. Молниеносно выхватив свою, он прошептал оглушающее заклинание и, когда мужчина, застыв, грохнулся на пол, выбрался из своего укрытия и побежал в башню со всех ног. На следующий день Алекто проверяли волшебные палочки всех гриффиндорцев, но палочка Невилла показала, что не творила никаких заклинаний с последнего вчерашнего урока, словно бы какой-то очень могущественный волшебник ночью стёр с неё историю произнесённых заклятий. Когда он, изумленный, вскинул взгляд на директора, тот лишь презрительно поджал губы. Невилл последовал его примеру. Усмехнувшись своим мыслям, Лонгботтом отодвинул в сторону тарелку с остатками еды и, подхватив сумку, поднялся. Обед заканчивался, пора было спешить вниз, к Слизнорту. В тот самый кабинет, где столько лет он, Невилл, желал своему профессору долгих мучений. Мерлин, как он был слеп! Ничего. Свою вину перед Северусом он загладит. Сегодня же. Ночью.