Однострочники

— Геллерт. Темная фигура в углу, которую Дамблдор в первую секунду принял за гору тряпья, шевелится. Когда глаза немного привыкают к темноте, Альбус отшатывается. Этот бледный, как смерть, худой мужчина на полу тёмной камеры не может быть им. Впалые глаза, торчащие в просветах дырявой рубашки рёбра, сухие обветренные губы… Может быть, история Барти Крауча повторяется? Но нет, конечно, у Геллерта нет никого, кто мог бы принести такую жертву. А и был бы — не получилось бы, охрана у Нумерграда куда лучше, чем в Азкабане. — Альбус. Зачем пожаловал? — Поздравить тебя с Рождеством. — Уже Рождество? — в голосе волшебника искреннее удивление, — Я думал, сейчас август. И где мой подарок? Альбус усмехается в бороду. — Ты не изменился. — Зато ты изменился за нас обоих. Я это ещё пятьдесят лет назад понял. Слова как пощечина. — Прости. Мужчина так резко поднимается на ноги, что Альбус вздрагивает, отшатываясь, но Гриндевальд проворнее — он успевает схватить его за руку, дотянувшись через прутья решетки. — Простить? Тебя? Я никогда тебя не прощу, Альбус. Ни-ко-гда. Он на удивление силён. Дамблдор замирает, оставив попытки вырваться. — Ты сам сделал свой выбор. Мерлин свидетель — ты единственный, кому я никогда не желал зла. Я любил тебя. — Твоя любовь — яд. Все, кого ты любишь, умирают — или гниют заживо в тюрьмах. Он сплёвывает под ноги, плевок попадает на гладкий лакированный носок ботинка. В ту же секунду Альбус осознаёт, что его рука свободна. Расширившимися глазами глядя на Гриндевальда, он пятится назад, к выходу из коридора. Хриплый смех из камеры заставляет его спину покрыться мурашками. — Что бы ты ни делал, мальчишка все равно умрет. Просто потому что ты любишь его, — последнее, что он слышит, прежде чем выскочить за тяжелую металлическую дверь. Остаток пути до аппарационного барьера Альбус Дамблдор, величайший волшебник современности, проделывает бегом.