Страдай в одиночестве

      Сегодня всеми любимые близнецы Пайнс отправляются домой, так как летние каникулы подошли к концу. Все пошли провожать близнецов, но не Робби. Он не хотел показываться сентиментальным глупцом, каким был в тот день. Не хотел вновь видеть столь ненавистное и радостное лицо Диппера, не хотел слышать тот голос, что когда-то его успокаивал. Он просто понимал, что долгожданное спасение было в этом придурке, ничего более.       Парень не хотел идти к Дипперу, и он точно не предполагал, что тот сам заявится к нему домой. Снова. Без стука, мальчик прошел в такую же темную комнату и осмотрелся. Хозяин просто сидел на кровати и во все глаза смотрел на незваного гостя. — Ты…? — только лишь вырвалось у Робби. Пайнс выглядел слегка смущенным. — Пришел попрощаться.       Диппер лишь сел на краешек кровати и сверлил взглядом свои колени. Тишина, разъедающая барабанные перепонки. Как же теперь ее ненавидел Робби. Точно также он ненавидел теперь и кровь, и дверь, и Диппера. Еще больше, разумеется. — Пока, что ли, — раздраженно произнес парень, — удачной дороги. — Пока, — Пайнс вздохнул и посмотрел прямо в черные, как смоль, глаза Робби. Тот вздрогнул, — ты больше не режешься?       В ответ послышался легкий смешок, отчего мальчик тут же расслабился. Значит, все хорошо. — Так… зачем снова приперся?       Ответом была тишина и легкий скрип. Диппер потянулся к парню и слегка, почти невесомо, накрыл его губы своими. Ничего не значащий поцелуй, но столь неожиданный. Робби ничуть не удивился и не смутился, почему-то. За место этого он слегка улыбнулся. — Прощальный поцелуй? — вкрадчиво спросил Робби, слегка склонившись над Пайнсом. — Нет. Лишь обещание вернуться вновь.       Теперь уж Робби потянулся к мальчику. В его губах было некое утешение, обещание, что все будет хорошо, что мир обретет краски и, что любовь вновь постучит в давно заколоченные двери двух разбитых сердец.