Новый Валентин

      Весна… Пора любви! Среди свежей зелени распускаются почки, на ветвях и узких дорожках чирикают птицы, все чаще по ночам на крышах горланят мартовские коты. Люди встречаются, влюбляются, ходят на свидания и дарят друг другу нечто совершенно бесценное: взгляды, прикосновения, поцелуи, свое время в конце концов… Однако не всех охватила ежегодная любовная лихорадка.       Под развесистым деревом в городском парке на бетонной скамье, заложив недочитанную страницу указательным пальцем, на прехорошенькую девушку, присевшую рядом, смотрел молодой человек. Она была само изящество: длинные ноги, стройная фигура, небольшая подчеркнутая блузкой с вырезом грудь. Опустив голубые глаза на собственные колени, темноволосая красавица смущенно произносила слова признания. Он же… потребуется, пожалуй, лишь одно слово, чтобы описать ее избранника, и слово это — «холодильник». Прочный бесчувственный металл — и внутренний механизм, способный делать ровно то, что входит в его функции, ни больше, ни меньше. Прохладный ветер перебирал его зачесанные назад черные волосы, сушил тонкие губы, нес микроскопическую пыль на ресницы, наполовину прикрывшие темно-карие, будто с красноватым отливом, глаза. Он с неизменно никаким выражением лица выслушал «Я люблю тебя с того дня, как увидела в коридоре университета… Пожалуйста, давай встречаться?..» и без каких-либо эмоций дал зазубренный ответ:       — Мне жаль, но у меня уже есть любимый человек.       Девушка улыбнулась, изобразив понимание, что-то пролепетала дрогнувшим голосом и убежала к толпящимся у соседнего дерева подругам, а объект ее страсти снова уткнулся в книгу.       Невидимка, занявший скамейку напротив, раздраженно прорычал в ладонь. Кому как не ему было отлично известно, что никакого любимого человека у этого Холодильника нет и никогда не было…       Незаметный для всех окружающих юноша внешне бы не особо выделялся, если бы его все-таки видели: в наши дни никого не удивишь розовыми волосами. Конечно, все бы подумали, что он просто-напросто покрасился или надел парик, но такой цвет волос и радужек — никак не часть фанатского маскарада. Это форма, которую не то что нельзя снимать… от нее при всем желании не избавиться. Форма, данная с рождения и определившая с того же момента предназначенную самой Судьбой профессию. И никуда от этого не деться… Порой такой расклад немного удручает…       Подергивая тоненькую косичку, заметно отличающуюся по длине от остальных прямых лоснящихся волос, невидимка думал. Нет, не о порученном ему деле, а о том, как совершить самое жестокое за всю историю мироздания убийство…       Рядом с ним в беззвучном облаке пара возник коллега: волнистые пряди оттенка «гвоздика» частично прикрывали сощуренные глаза. Черты лиц этих двоих были столь непохожи, что никогда и никому не пришло бы в голову назвать их братьями. Что же, в том узком смысле, в каком человечество понимает узы подобного рода, пара молодых мужчин родственниками и не являлись. Несмотря на идентичную суть, разделенный на двоих способ рождения, каждый из них производил абсолютно разное впечатление: от первого, просидевшего на этой скамейке больше часа, исходили лучи снисхождения, принятия, доброты, пусть и как следует припорошенных злостью; лицо второго не теряло пронизанной хитрецой полуулыбки, а в непроглядном космосе зрачков скалились баловные черти.       — Леор! — весело прикрикнул опоздавший, закинув ногу на ногу. — Что интересного я пропустил?       Его товарищ угрюмо повернул голову. В этих усталых, состарившихся от изнурительной работы очах давно не было ни капли терпения.       — Эта сволочь не хочет влюбляться! — плачевно поведал Леор и всплеснул руками. — Не хочет — и все тут!       — Такого не бывает.       — Ло, ты в этом так уверен?! Я уже и стрелы менял, и лук, и просил других выстрелить за меня, подбирал другие пары — все перепробовал! А этот упырь отвергает всех, кого я ему даю! Стрелы входят в его сердце, как происходит со всеми, но он никак не влюбляется!       Ло поморщился, не зная, как озвучить свое мнение тактичнее. Слова нашлись сами:       — А ты не думал, что, может, он… из этих? А ты к нему девушек подсылаешь…       Неудачливый амур горестно рассмеялся.       — Я уже и парней направлял! Для чистоты эксперимента пустил стрелу в собаку…       — А не перебор?.. — забеспокоился Ло.       — Что?! Знаешь, не перебор! — Леор вскочил со скамьи как ужаленный и, бросившись к своему клиенту, сцепил пальцы на его шее. Холодильник беззаботно продолжил читать, не ощущая прикосновений призрачных рук. — Сил моих нет! Зараза! Я на него казенные стрелы трачу, потом отчитываюсь как идиот: «Простите, но мне еще стрел нужно… Нет, не на новые заказы, а все на одного и того же клиента, который, сволочь, не желает подчиняться силе любви, черт бы его побрал!!!» Что я делаю не так?! — Он выпустил горло человека и вернулся на скамейку к Ло. — Раньше я ни одной осечки не совершал. Я был отличником, безупречно выполнял каждое задание…       — Да, я помню, — кивнул Ло, позевывая.       — …но стоило мне получить в клиенты это бездушное чудовище, так не могу от него отделаться! Вся статистика мартовскому коту под хвост! Так я никогда не пройду тестирование на профпригодность!.. И у меня не будет крыльев…       — Ты совсем раскис, — посочувствовал Ло.       — Крылышки… — влюбленно вздохнул в небо амур. — Как же я вас хотел… белые, пушистые, большие…       — А я знаю способ расправиться с этой ледышкой, — лукаво накрутил волнистый локон на палец Ло.       Леор встрепенулся.       — Не шутишь? Правда, знаешь?       — Ага. Покажи мне задание.       Амур поспешил залезть двумя пальцами в карман узких белоснежных джинсов и отдал Ло розовую бумажку, вырезанную в форме сердца.       — «Лиам Коннель, 19 лет: помочь влюбиться», — зачитал Ло вслух. — Как я и думал, халява на месяц, а с нашими амурными талантами — и за неделю можно управиться!       — Стоп, мне объясни!       Ло вернул бумажное сердце.       — Задача «помочь влюбиться» не включает в себя уточнение, влюбиться в кого и насколько. Ты можешь влюбить его в себя: задание будет выполнено, и ты свалишь в далекие дали! Как раз отомстишь этому куску айсберга за все свои мучений. Как идея?       Леор покосился на клиента, «задравшего» его до невозможного.       — С удовольствием! — злодейским смехом отозвался он, сжимая кулаки. — Обворожу этого засранца и брошу! Три раза подряд буду его бросать! Пусть мучается, тварь! Столько милых девушек отшил; бедняжки все рыдали…!       Ло довольно похлопал Леора по плечу.       — За сколько, думаешь, справишься? Амуры все, как и ангелы, прекрасны, так что с внешностью проблем у тебя нет — мы нравимся каждому. Но что насчет характера? Внутри даже мы можем быть безобразны. Надеешься все же ему подойти?       — Проблем не будет! Я столько с ним работал, уйму времени угробил на наблюдение, так что знаю о нем все: от порножурнальчиков, спрятанных за сливным бачком в туалете, до подсознательных желаний. В кулаке — вот где он у меня!       — Трясти кулаками и злорадствовать каждый горазд, но не забывай: нельзя делить шкуру неубитого медведя, — мудро напомнил Ло. — Сперва влюби его в себя, и только тогда появится повод для гордости. А быть может, еще и крылья. Большие, белые, очень мягкие и пушистые.       Шепот Ло — голос змея-искусителя — заставил Леора на время забыть, что сначала успешный амур получает маленькие крылья, напоминающие куриные, и только потом они растут вместе с числом выполненных заданий. Мир мечтаний, в который Леор успел погрузиться, был так соблазнителен: с огромными крыльями за спиной парить над Раем, над его вечнозелеными кущами, над белокаменными домами, памятниками, площадями, фонтанами и мостами… Пойти можно было на что угодно, лишь бы грезы стали хоть частично реальностью!       — Я это сделаю, — поклялся Леор, поднимаясь.       — Вот и замечательно! — зааплодировал Ло.       Пока Леор, отвернувшись, продолжал разоряться по поводу толстокожести клиента, Ло развернул свое бумажное сердце и с гаденькой ухмылкой перечитал полученное задание.       — Замечательно… просто великолепно…       Сердечко было сложено втрое и спрятано в карман летней куртки, чтобы никто его не увидел…