Белые розы становятся красными

      В обычный будний день, в Академии Куракавы произошел очень странный случай, подвергший всех студентов и преподавателей в недоумение. Пропал ученик. А на третьем этаже, на полу около пожарной лестницы была кровь, размазанная так, будто по полу кого-то тащили. Это единственная зацепка, что есть у полиции — виновен один из учащихся.       И конечно же, подозревают людей из древнего клана Тсумаки, — оборотней. Их перевод в эту школу был подписан недавно, и сразу же после этого в школе воцарился хаос: драки, поломка дверей, опоздания, прогуливания, оскорбление преподавателей. И я сразу поняла: мирная жизнь закончилась.       Моё имя — Лиа Шикори, дочь одного из предводителей клана Шикори, — охотников на оборотней. Наш клан прославляли на этой земле как изгнанников дьявольской силы, победителей, тех, кто подарил мир всем живущим здесь обычным людям. Но не многие знают, что это не так. Хотя я многим пыталась объяснить, но меня никто не хотел слушать. Да и вы, наверно, не поймете… Что ж, тогда начнем нашу историю, и возможно после неё все станет понятнее.

***

      Мое утро начинается с уборки кровати и холодного душа, после чего я одеваюсь в свою школьную форму и спускаюсь к утренней молитве. Мы, Шикори, почитатели любых правил, уважения всеобщих прав. У нас с рождения есть одно пятно в виде буквы «Z», и кроме этого пятна мы не имеем наносить на кожу ничего. Косметика, татуировки, хна, краска — являются осквернителем наших тел и души. За нарушения этого раньше выжигали на спинах корявыми буквами слово «sad». Это могли делать несколько раз, пока до нарушителя не дойдет., а если все же не доходило, то они вырезали оскверненную кожу при всех. именно поэтому я никогда не крашусь. «Мое лицо — моя душа» — так говорит мой старший брат.       Всего в семье нас шестеро: Отец с матерью, старший их сын — Аарон, после него я, потом близняшки Риа и Агата. Аарон после своего совершеннолетия уехал в Канаду, т.к. всегда хотел побывать там. Родители, конечно же, были против, но с моей помощью он в тихую уехал из страны, покинув наш маленький городок наполненный легендами. Я же нахожусь на последнем году обучения, после чего тоже хочу уехать в Канаду. А Риа и Агата ещё совсем малы и сидят дома под присмотром мамы.       К завтраку спускаемся все пятеро, я была последней. Я скрещиваю руки и закрываю глаза, в то время как отец начинает что-то говорить. Столько раз он говорит и говорит это, а я до сих пор не запомнила. Я постоянно о чем-то думаю в этот момент. К примеру сейчас, я думаю: «А случится ли сегодня что-нибудь странное? Найдут ли полицейские убийцу? Может ли быть, что на меня тоже нападут?». Но меня совсем это не пугает. Я же из клана Шикори.       Отец заканчивает молитву и мы все открываем глаза. Я накладываю в тарелку салата из огурцов и капусты с яблоком. Воздух заполнил негромкий звон тарелок. — Как там в школе? — не очень сурово, решив зайти из далека, спрашивает отец. — После перевода учеников из Тсумаки пришло не мало жалоб от простых людей. Учителя обеспокоены. — я кладу вилку в рот. — Ох, ещё бы, — тут же восклицает он. — Они всегда приносила бедствия и хаос, разрушая все на своем пути, словно дикие шайки. Ах, я и забыл, они же и есть те самые шайки. По взгляду матери я понимаю, что она недовольна, что речь зашла об оборотнях. — Но отец, в каждом клане были свои злодеи. Нельзя их все поголовно называть дикарями. Среди них тоже есть хорошие лю… — Не в их случае, — он хмурится. Я понимаю, что он недоволен, что я защищаю их. — В нашем клане всегда были только достойные.       Я замолкаю. Молча доедаю салат. Знаю, что с ним бесполезно спорить. Это только себе во вред. Поэтому лучше вообще не начинать. — Ты не получала вестей от Аарона? — решив сменить тему, спрашивает ма. Она слегка обеспокоено смотрит на меня. — Нет, — так же грустно отвечаю я. меня и саму огорчает тот факт, что он не пишет. Но в то же время я не хочу думать, что с ним что-то случилось. Уж лучше для меня он будет занят, чем я поверю, что он погиб или где-то умирает. — Совсем ничего.       Завтрак совсем погружается во мрак. Я прямо чувствую это колющие кожу настроение. От него прямо повеситься тянет.       Встаю из-за стола. Извиняюсь, говорю, что опаздываю. — Удачного дня, солнышко, — мама нежно улыбается мне на прощанье. И так всегда.

***

      Высокое бело-бежевое здание, встречавшее нас своей холодностью и сдержанностью вряд ли можно было назвать вторым домом. Школа, по большей части для охотников, несла в себе целый свод правил. Раньше, перед зачислением сюда люди должны были проходить некие обряды, соглашаясь со сводом правил и с наказанием, которые понесут их дети и родители в случае нарушения. Помню лишь то, что мама говорила, что это ужасные казни. А отец попросту отказывался о них рассказывать. Сейчас же, когда сюда стали зачислять и людей, а позже и оборотней, подобные церемонии прекратились, но учителя все так же стараются придерживаться устава.       Мама с папой говорят, что мне повезло, ведь я попала в первый год когда были и люди и охотники, а потому не проходила церемонию. А вот Аарон нет. Он был там. И точно так же умалчивает об этом, не желая делиться со мной…       И я, как одна из детей старейшин, подающая пример каждому, должна вести себя достойнейшим образом. Моя одежда должна быть в идеальном виде, походка, речь и взгляд — всё сдержанно и на высоком уровне. И оценки тоже.       Но лишь с одним человеком я могу отложить все свои статусы и обязанности, продавливающие мои плечи своим грузом. Итак, дорогие мои, сейчас я познакомлю вас с девушкой, бегущей мне на встречу.       Филэ Монтрэ — своенравная и упрямая девушка, сотрясающая все и вся своим мышлением, а так же дочь обычного человека. Она моя одноклассница, да и к тому же изысканная извращенка, западающая на худые ручки парней. Так же эта малышка безусловно самая лучшая в спорте. И нельзя не отметить, что она по своему красива. Вздернутый нос, усыпанное лицо веснушками, каштановые волосы и полноватая фигура. Ох, видели бы вы как она приподнимает свои бровки, когда шутит, это просто божественно.       Вот и сейчас, она безумно рада видеть меня после недолгого отсутствия. — О, Лия, Лия, Лия, — она тараторит моё имя, будто певица оперы. — Тут появилось столько горячих парней. А ты видела их ручонки??? Мы обязательно должны сходить с тобой сегодня и посмотреть на игру баскетболистов, да. Слышишь меня, мм???       Я улыбаюсь её словам. Она много говорит. И нет, она может говорить какую-нибудь ерунду или же важные вещи, но вокруг неё всегда витает эта уютная атмосфера. — Я бы больше предпочла смотреть на девочек, — фыркаю я, надув щечки.       Ах, да, я же вам ещё не сказала… Особую страсть я питаю к худым ножкам девочек, вот. И исходя от этой информации и несущественным для девушки потребностям и интересам, я предполагаю, что я лесбиянка. Вот, такие дела, мои дорогие. — Ох, да ладно тебе, — хихикает Филэ. — Если что можешь посмотреть на мои~       И вот опять она подергивает своими бровишками, заставляя меня улыбаться ещё шире. — Ладно, баскетболисты, так баскетболисты.

***

      Но дома я слышу отказ. — Но ма, всего один раз. Я никогда не хочу на такие мероприятия. Я тоже хочу. — Ох, дорогая, — она раскладывает посуду. — Твой отец очень зол. Возникли некоторые проблемы с детьми переведенными в вашу школу, поэтому он бесится. Я едва ли удержала его что б он не достал ружье… Сейчас не очень подходящее время — Но ма, обещаю, я успею к ужину.       Она цокает, качает головой. — Не думаю. — поправляет салфетки. — Уж прости меня.       Я хмурюсь. Ненавижу такое. Я всегда делаю то, что они попросят, а стоит мне один разочек попросить, так все, трагедия. — Тогда если он спросит, скажешь, что я убежала. — Лия? — она испуганно смотрит на меня. — Я пошла. — Погоди! Лия!       Но я уже не слушаю. Я выбегаю из дома, наверное впервые не послушав маму, и бегу к Филэ.

***

      В школе не привычно пусто и я сначала пугаюсь, а правильно ли по времени я пришла, но да, все верно. Зал кажется слишком большим, а я, кажется, превратилась в гнома… Все так необычно, хотя я была здесь сотню раз. Я вижу как парни играют, некоторые смотрят на меня когда я захожу и ахают. Конечно, не часто встретишь «Белую розу» в подобном месте. И вначале я не замечаю Филэ на скамейке, от чего очень пугаюсь. Но потом все же различаю её пышные, взъерошенные волосы…       В школе меня называют Белой розой из-за положения моей семьи, охотника, ассоциирующегося с серебром и моей идеальности в оценках и внешнем виде. Я не очень разговорчива в компаниях, поэтому многие бояться говорить со мной или даже просто стоять рядом. И я понимаю их. Я сама боюсь до чертиков.       Мы смотрим на две команды, — привычную нам школьную, где собрались и люди и охотники, и на новоиспеченную — где почти все оборотни и пара людей. Филэ ухмыляется. Ей сразу приглянулся парень с кудрявыми, доходящими до плеч волосами.       Вот командир нашей команды ведет мяч, хочет ловко перекинуть его, но нет… Этот кудрявый мальчик хватает мяч в полете и стоя на середине поля кидает мяч в корзину. Комбо. Он попал. Я ахаю. — О боже, он так горяч, — Филэ сидит с изумленным взглядом. — Да, ничего такой.       А потом мы смотрим на то, как он пафосно проводит рукой по своей челке, и обе визжим.       Минут за пять до конца матча я прощаюсь с подругой, говоря, что опаздываю на семейный ужин. Я и вправду опаздывала. Поэтому я мигом переодела обувь, надела куртку и выбежала из школы. Но, как Я думала, долго бежать мне не пришлось. На пороге стояла кучка людишек, толкающая и перекидывающая друг другу вещи какой-то девушки. — Какого хрена вы сюда пришли? Хотите снова заполучить эту землю? А вот хрен вам! — кричит один. — Отдай! — жалобно просит девчонка. Она ниже их на полторы головы. Я хмурюсь. — А ты сначала поскули, псина. — К ноге, животное.       И смеются.       Я подхожу к ним. — Эй! — злобно оглядываю их всех. Они сначала злятся, но когда видят, что перед ними стоит охотник, то пугаются. Но один шутник придумал забавную шутку. — О, охотник, — ухмыляется он. — Давай, порви эту грязную шавку так, чтоб знала где её место       И опять смеются. Я вижу наворачивающиеся на глаза слезы девушки. Она вся дрожит.       И сохраняя спокойствие и выдержку, я подхожу к этому остроумному парню. Смотрю ему прямо в глаза. И выдержав не долгую паузу даю пощечину. Слышны охи. Потом я отхожу от него, забирая её вещи и отдавая их ей. — Если подобное повторится, я порву именно вас, жалких букашек, запугивающих невинных толпами, из-за страха внутри. Нет, серьезно, как вас земля то носит?       И фыркаю. Они неуверенно смотрят на землю, под ноги, или друг на друга. Один уходит, уходит и второй. И так они быстро разбегаются. Я поворачиваюсь к девушке. — Ты в порядке? — её короткие пшеничные волосы были растрепаны. Карие глаза скрывались за очками. А сама она была худенькой и тощей, маленькой и хрупкой, как соломинка. — Д-да, — она неуверенно смотрит на меня, боясь встретиться взглядом. Я понимаю, что её не хило так дразнили. — Ты сможешь сама дойти? — Да. — Тогда хорошо, — улыбаюсь. Хлопаю её по плечу, направляясь к дому. — До встречи.       Но она мне не отвечает. Лишь испуганно оборачивается, после чего забегает в школу. Я лишь пожимаю плечами.       Но и дома мне не рады. Когда я захожу в дом, то разговоры умолкают и в доме воцаряется тишина. Я чувствую грузность в воздухе. Я опоздала.