Dark and light

      — Ну же, Гравитация! — кричала на все помещение злодейка, тряся в руках куклу. — Что такое? Сил не хватает? Сколько лет мы с тобой воюем?       Гравитация делала поступательные шаги в сторону злодейки. Шагала очень слабо, и, казалось, что ещё пару шажков, упадёт мешком на землю. Руки Гравитации — жилистые и длинные, крепко держались за левое окровавленное плечо. У нее куртка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно кровавое плечо. Сзади волокла пронзившую двумя длинными иглами ногу. Ее геройский костюм невозможно было узнать: нет тех привычных ярких желтых линий на костюме, показывающие баланс причуды, не виднеются кармашки с запасами, чехол на бедре опустошён. Вместо всего этого — рваная одежда, оголяющая её глубокие раны, с которых текла либо красная, либо самая страшная — алая кровь.       Минори вжалась всем телом в стену, к которой её откинула ударная волна. Её светлые глазки не сходили с героя и злодея. Встать и пойти на помощь не было сил, даже отваги.       Её правый бок насквозь «проколот» той самой иглой.       За стеной были слышны рычания зверя и голоса Жирножвача с Киришимой. Они что-то кричали друг другу.       Злодейка, которая представилась Куклой, наносила нескончаемые удары по Гравитации, заставляя её тем самым сдаться. В челюсть, в бока, в окровавленное плечо, в грудь. С каждым её ударом дыхание женщины становилось слышным по всей опустошенной площади комнаты. Такое хриплое, доносящееся из самого сердца. Громкое и короткое.       С каждым ударом Куклы Минори находила в себе чувства гнева и мести. С каждым движением Куклы: миллиметровым движением рук, ног, волос, даже моргания глаз, хватало заполнить всю чашу злости.       Глупо думать, что надежда умирает последней. Она вообще неспособна умереть, потому что принадлежит миру, а не его смертным осколкам. Надежда не умирает, напротив: она идёт за похоронной процессией. С сухими глазами…       — Прекрати! — рыкнула Минори, хватаясь за иглу, что держала её.       Чёрные глазки быстро перескочили на девочку. На лице расплылась знакомая улыбка. Такая улыбка бывает только у безумцев.       — Очнулась? Твоя наставница уже… не в лучшей форме! — та подлетала к женщине. Внимательно вглядывалась в ее «разбитое» лицо, и улыбка становилась ещё шире. Потом она развернула Гравитацию к Минори: — Что теперь скажешь?       — Уходи… — прохрипела Гравитация, протягивая руку в сторону девочки. — Прошу, беги!       — Ой, нет-нет! Она не уйдёт! Она уйдёт с тобой или со мной! Но для начала надо девочке рассказать правду, да, Гравитация?       — Замолчи! — выругалась героиня, отплевываясь кровью.       — Нет-нет. Ни за что. Бедная девочка-сирота, на которую возложили большие надежды из-за её знаменитых родителей, должна знать истинную правду неразгаданной тайны смерти героев!       «Она знает что-то? — зубы сжали пухлые губы до крови. — Откуда?»       — Я бы, возможно, молчала дальше. Не будь тебя здесь, она бы все равно узнала! — Кукла слизнула с губ Гравитации выступившую кровь. С огромным удовольствием облизнулась и простонала: — Ты все бегаешь от ответственности! Тебя мучает совесть! Потому что ведь ты… главный свидетель, если не причина, смерти её родителей!       — Заткнись! — выругалась Гравитация. — Не смей так говорить!       Есть вещи, которые настолько ужасны, что осознать их сразу просто невозможно. Есть и такие — обнаженные, мельтешащие, непреходящие в своем кошмаре, — осознать которые на самом деле невозможно.       — Мирная, повседневная жизнь в любой миг может прерваться, правда? — подняла бровь Кукла, швырнув вперёд героиню.       Та тяжело упала на колени, глотая воздух ртом. Её спина поднялась и выгнулась, как у напуганной кошки.       — О чем она говорит, Гравитация? — спросила тихо Минори. Кажется, что, как нарочно, ударяешься все больным местом, а кажется это только потому, что только удары по больному месту заметны.       Невозможно увидеть будущее полными слез глазами. Неужели этот мир полон зла, лжи, боли и смерти, и от них не спрятаться — можно лишь смотреть правде в глаза?       — О-у, Гравитация, посвети свою ученицу в подробности. В чем дело? Гложет о чем-то?       В ответ женщина прискорбно опустила голову. Заслонившие волосы спрятали ее лицо.       — Сенсей… — взмолилась Минори, вглядываясь в почти намокшие фиолетовые глаза, — скажите…       — Что же… если ты не расскажешь, то расскажу я!       — А ты не хочешь рассказать, кто убил их в тот день?! — выкрикнула героиня, тяжело встав на ноги.       Кукла взлетела в воздух и поддалась вперёд. Она вся сияла. Сияла чернотой.       — Я не скрываю правду от бедного дитя. Я пришла за ней, ведь этот «прекрасный род» героев должен был закончиться ещё на её родителях. А вот кто убил прекрасных шестого и седьмую…       «Против меня был целый мир — и я одна, — подумала Минори, разглядывая женщину. — Тьма — первое, что осталось в моей памяти. Мне было темно и холодно… и еще мне было страшно. Потом я увидела Гравитацию. Она улыбалась и вся сияла. Мне показалось, что лишь только выглянув, она мигом прогнала тьму. А вместе с тьмой ушел и мой страх. Как я там оказалась? Что было уготовано мне судьбой? Мне неведомо до сих пор… И сомневаюсь, что когда-нибудь смогу это узнать»       — Как это мило, недонаставник, из-за которого убили героев и родителей несчастного дитя, сейчас пытается защитить то самое дитя от зла!       Кукла вонзила в одну своих кукол ещё одну иглу в другое плечо. Моментально в плечо Минори вонзилась игла. Просочилась алая кровь, обливая длинную иглу, оставляя после себя кровавую дорожку. Девушка зашипела от боли.       — С тобой я разберусь позже, — закончила злодейка.       — Прекрати, — тон героини изменился, — я ей все расскажу сама. Без твоего участия.       От Гравитации начала исходить причуда: едва уловимые и заметные волны гравитации распластались, как морские волны, бьющиеся об скалы, по всей комнате, переливаясь в фиолетовых и бирюзовых тонах. На ушах чувствовались те самые законы физики: сила гравитации давило на барабанную перепонку, что нервными окончаниями доходило до костного мозга, а от него в сам мозг, подавляя сознание. На ранах Гравитации появилась едва заметная броня из гравитации — подобие способности Минори.       Кукла, которая левитировала, лишь улыбнулась, достав откуда-то из-за спины свои метровые иглы. В воздух за ней взлетели куклы вуду. Её причуда: Кукла Вуду. Ей достаточно капли крови оппонента, чтобы использовать его на самой кукле в своих любых целях. На исходящую вокруг гравитацию ей было плевать. Она знала всю силу Гравитации «от и до». Знала её полностью. Может, она делала вид?       — Так-так, это продолжение? Замечательно! Я готова!       — Я умру в этом бою, но с тобой. Я захороню тебя в земле — с собой. Нужно будет полететь на Луну — заберу тебя туда.       — Каждый бой — одни и те же слова. Спустя столько лет не могла придумать что-то новое? Прекращай, Гравитация, сегодня твой последний бой!       — И твой тоже!       После этих слов все волны гравитации сотряслись в воздухе, поднялись вверх. Затрещали по швам стены, стёрлись в порошок ящики, люстра, деревянные стулья.       — Я сотру себя и тебя в порошок!        «... это её последний бой… — поняла Минори, разглядывая наставницу. — У неё от своей же силы идёт кровь из носа, ушей и рта. Умрет ради меня. Убьёт злодея. Убивала злодеев. Нет.»       — Гравитация, нет… — попыталась встать Минори, впрягавшись в иглы. — Прекратите!       Гравитация, услышав девичий зов, если не плач, повернулась назад. На неё смотрел тот самый запуганный ребёнок, что остался без родителей. Тот ребёнок, что сам встал на ноги: закончила начальную, среднюю, учится в академии на героя. В её глазах промелькнула Минори, что поступила в академию. Мелькнула Минори, что кинула мяч на испытании. Мелькнула Минори, что спасла её и Айзаву-сенсея. Мелькнула Минори в больнице. Мелькнула на фестивале. Мелькнула в лагере. Мелькнула на испытании битвы с учителями. Мелькнула на геройской лицензии. Видит Минори сейчас. Она выросла. Она сильно изменилась. И ей жаль, что все так печально заканчивается.       — Мне жаль, Минори, но я должна исполнить свой долг. Я не герой. Больше нет.       Гравитация и Кукла столкнулись в смертельной битве. От одного их столкновения ударная волна разнесла все вокруг.       — Нет! Прошу вас! Так не должно быть!       Это страшно, когда от боли, от несправедливости кричат те, кто привык встречать любую беду молча. Что делать тем, кто потерял веру в справедливость? Наблюдать за врагом и ждать. Ждать удобного случая?       — И вот оно настало. Возмездие.       Гравитация сильно давила на мозг присутствующих. Минори была готова вывернуться наружу и извиваться от неприятных ощущений. Казалось, что остановилось время. В конце концов все заплатят за то, что они сделали. Жизнь в точности похожа на театр тем, что в ней часто один и тот же человек играет то злодея, то героя; и тот, кто вызывает в нас восхищение сегодня, может быть, завтра станет предметом нашего презрения.       Слёзы катились безмолвно по щекам. Внутри она кричала, как раненый зверь, но не давала звуку вырваться наружу.       «Я должна встать и помочь. Я не должна сидеть здесь сложа руки и смотреть, как она одна сражается! — сквозь горькие слёзы подумала Минори, вцепившись в одну из игл. — Несмотря ни на что, что бы не случилось в прошлом, я не отвернусь, я… прощу! — скользко и со скрипом выскользнула игла из плеча. Металл звонко упал на пол. Минори зажала зубами губы до крови. — Я спасу её. Мы вместе уйдём отсюда. У нас все получится!»       Вытащив последнюю иглу из плеча, не выдержав, девочка закричала от боли. Её крик заглушал сражение героя и злодея. Приложив руки к окровавленным плечам, Минори упала на пол, продолжая заливаться слезами.       «Я… я не могу… нужна подмога, » — осенило ту, услышав знакомые голоса по ту сторону стен. Увидев свои руки, накатилась истерика. Медленно и уверенно, девочка подползла к стене. Села, облокотившись на неё спиной, вслушивалась в истощенные крики «соседей». Был слышен мужской грубый голос и голос Жирножвача.       Тем временем Гравитация восседала на Кукле, нанося ей множественные удары. Затем Кукла ловко уворачивалась и наносила удары по Гравитации, что та отлетела в сторону. Обе стороны были избиты и окровавлены.       «Отлично, Гравитация отлично держится! Время ещё есть!» — руками ощупала стену, глазами пробежалась по ней. Активируя причуду, нанесла пару ударов по стене. Еще несколько ударов, и открылся маленький обзор на ту сторону.       Едва встав на колени и протерев глаза от поднявшейся пыли, увидела страшную картину. В последний момент неясный то ли зверь, то ли человек, огромный, высокий, мерзкий, наносит сокрушаемые удары по телу Киришимы. После последнего удара, тот камнем падает на землю. К нему подбежал Жирножвач, приподнимая парня и прислоняя ближе к себе. Минори завороженно осматривала его тело, пока его рука не поднялась в её сторону:       — Не надо… не переживай… я… спасу… тебя…       … и эта прощальная улыбка на лице…       — Киришима! — выкрикнула Минори, просунув руку в дырку. — Эйджиро! Очнись! Ну же!       От его тела исходит пар. Он лежал на руках у Жирножвача, что крепко сжимал его руку и говорил, что он молодец.       Крик Минори был слышен на все здание.       — Сдохни уже, тварь!       Обернувшись, в стену, где стояла Минори, летела Гравитация. Образовав яму, та бессознательно упала лицом в землю. Бездыханное тело лежало и не двигалось.       На Минори упал взгляд Куклы, что сгорблено отхаркивалась кровью. Её левая рука была вывернута. Бок был продырявлен насквозь. Весь её вид заставлял Минори поседеть на тридцать лет вперёд.       — Ну, что? Твоя наставница… повержена…       Минори припала к телу Гравитации. Аккуратно её перевернула:       — Гравитация, очнитесь! Слышите меня? Скажите что-нибудь!       Минуту в комнате стояла такая тишина, что, казалось, было слышно, как за окнами падают капли дождя и ложатся на землю с тихим звоном, будто крохотные осколки хрусталя. Стояла та особая, тяжелая, глуховатая тишина, которая бывает, когда несколько человек молча сидят вокруг больного. Все вокруг было погружено в темноту, стояла тишина, полнейшая тишина. Лишь в высоте звучала вечная песня бесконечных битв, далекий, монотонный гул и стоны злодеев и героев, которые никогда не смолкают. Она так долго прислушивалась к этому бесконечному, тоскливому звучанию, что сделалось не по себе.       — Пора… и с тобой покончить, — выдала в тишине Кукла, вытерев уголок губ.       Гравитация откашлялась и задышала, издавая хрипы. Она истощалась из-за огромного использования причуды. Зато на её лице появилась прискорбная улыбка:       — Почему ты здесь?       — Я вас не оставлю здесь, Гравитация.       — Даже после тех обвинений?       Гравитация вновь откашлялась. Минори сомкнула губы и погладила её по спине.       — Я знаю, что ты хочешь от меня услышать. Все ответы на свои вопросы.       — Сенсей, прошу, давайте потом вы на все ответите! — начала поднимать Гравитацию. — Нам надо скорее ухо…       — Нет, — отрезала, — мое последнее место здесь: здесь моя последняя битва, как героя. Это наша последняя встреча.       — Не говорите так!       — Все обвинения Куклы в том, что я виновата в смерти твоих родителей — правда.       — Что?       Возможно, она и хотела этого с того самого дня. Разрушить и восстановить все. Да, чтобы восстановить, нужно разрушить… И если при этом её чувства станут преградой, лучше она от них избавится… Ей более нет пути назад.       — Тогда на всю префектуру напали злодеи, никого не жалея и не щадя. Тогда я была маленькой и неопытной со своей причудой. Моих родителей также убили, как твоих. Тогда я попалась под руку одному из главных злодеев, с которым сражались твои родители. Защищая меня, убили твою мать на моих глазах. Отца убил босс злодеев, позже пойманный. Твоя мама была моей наставницей. Последние её слова и просьбой были защитить тебя любой ценой, поставить на истинный путь героя, помочь с причудой, — и тут она тоже замолчала, потому что заплакала. — Я не знаю, поставила ли я тебя на тот истинный путь героя, но за тебя… За много лет у меня возникло нелепое желание заплакать: я почувствовала, как меня ненавидишь ты.       Жить — как бежать по музею. И только потом начинаем по-настоящему осознавать, что увидели, думать об этом, наводить справки в книгах и вспоминать — поскольку не можем принять это всё сразу.       — Гравитация… — боль оказалась такой неожиданной, сильной и незаслуженной, что она даже заплакала, молча сжала её плечо и встала.       К горлу подступают обильные слезы. Их не сдержать. Она знает, это слезы жалости к самой себе. Отвратительнейшее из чувств. Она плачет и, как лист, сдержать не может дрожи. Она пришла в упадок, в забвение, в негодность, поблекла и померкла, она разрушена. Все встало на свои места, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я ужаснулась своей уязвимости. Открыта настежь. Минори, выслушав наставника, встала перед Куклой. Та лишь устало скривилась:       — Ну, что же ты так… все-таки, хочется сражаться?       Минори молчала. Смотрела прямо на злодея:       — Я восхищалась вами. Хотела быть похожим на вас, — обратилась к Гравитации, — и я стану тем, кем я так восхищалась всю жизнь. И я не дам вам просто так умереть.       — О, нет, — улыбнулась Кукла, — я не собираюсь Гравитацию убивать! Я сюда пришла за… самой Гравитацией!       — Что?       — Зачем?       — Раз уж такой разговор зашёл, — разводя руки в стороны, подняла гордо голову, — я пришла от Шигараки, да. Я из Лиги Злодеев! И моя задача забрать Гравитацию живой… пора бы Сотриголове и Сущему Мику вспомнить былые времена, да?       Гравитация изменилась в лице: оскалилась, что руки вонзились в пол и тот треснул:       — Да пошла ты…       — Твой выбор уже сделан. Тебе остается его осознать.       — Катись…       Минори взмахнула правой рукой, активировав на себе броню. А взмахнув левой, вся её левая сторона тела покрылось чёрной мглой.       Кукла заулыбалась, когда сзади неё взмылись вверх очередные иглы.       Жирножвач начал битву против двух злодеев.