Часть 5
6 июня 2019 г., 22:46
Чонгуку дважды повторять не нужно. Альфа открывает дверь и сразу же получает хлёсткую пощёчину от тэхёнового запаха, а затем от его вида. Бешеный взгляд забегал по омежьей фигурке и запнулся об выступающие ключицы и лебединый изгиб шеи. Чон с трудом сглотнул и пригласил Кима жестом зайти внутрь.
Почти не стоя на ногах, Тэхён проходит и застывает на пороге. Перед ним стоит альфа во всей красе: полотенце на его бёдрах держится на честном слове, как, собственно, и адекватность омеги. Слегка вьющиеся влажные волосы после душа — удар под дых, подтянутое тело и кожа с карамельным отливом — нокаут. Спереди становится невыносимо тесно, а сзади до стыда мокро. «Потёк от одного его вида? Тэхён, мать твою, ты подросток что ли? — словно по щелчку пальцев, уверенность Тэ быстро рассеивается и расщепляется в молекулярную пыль.
— Ты же понимаешь, — вдруг заговорил Чон, вырвав омегу из прострации, — если закроется эта дверь, — он кивком указывает за спину омеги, — то обратно ты уже не выйдешь? Мне было крайне тяжело сдерживать себя в обычном состоянии, но, Тэхён, этот гон…
Тэхён понимает и вспоминает свои течки, от которых он лез на стенку. Понимает, и осторожно закрывает дверь, не сводя взгляда с Чонгука. Который, к слову, мог сорваться в любую секунду. Тэхён уже давно дал свое согласие. Дверной щелчок лишь очередной зелёный свет для Чонгука. Альфа не несёт своего истинного в спальню, как хрусталь на мягкой дорогой подставке, он его тащит. Голодными поцелуями и жадными прикосновениями тащит. Ебучий гон, думает Чон, когда сознание слетает с ровной дорожки на более ухабистую, по колючим веткам и тупым камням. И скатывается в тэхёновый омут, который только пьянит и дурманит.
Чонгук в проходе останавливается и прижимает Тэхена к косяку одним бедром, держит его за голову ладонями и притягивает к своей, да так, что аж до стука и звона в ушах. Чон взглядом даёт понять: у тебя последний шанс остаться не выебанным до одури; на что Ким берет инициативу в свои руки, отстраняется и тянет альфу за локоть в сторону кровати. Ещё одно сомнение и омега сверху на него запрыгнет. И сам всё сделает, хоть и не знает, как правильно.
— Я предупреждал, — бросает альфа. Эту фразу и своего омегу на кровать.
С каждым выдохом парней, воздух в спальне Чонгука становится вязким, как карамельная патока. Альфа не церемонится с джинсами и нижним бельём Тэхёна, снимает и кидает на тумбочку, оставляет только рубашку. Теперь его любимую. Чон жадно облизывает пересохшие губы и наслаждается видом омеги перед ним. Ким лежит на мятых простынях, облокотившись и согнув ноги в коленках. Выглядит невинно, хрупко, если не заглядывать глаза, в которых так и плещется блядский огонёк. Природная смазка предательски стекает по видимому участку бедра, чего Тэхён уже попросту не ощущает. Ему поебать, он уже даже и ноги раздвинул.
Чонгук втягивает по самые лёгкие выброс феромонов омеги, нависает над ним и сдавленно рычит, когда тот подставляет свою шею под укусы и поцелуи. Омега зарывается кукольными пальчиками во влажные волосы и забывается полностью. Примерно такой альфа трахал его каждую течку, в фантазиях, конечно же.
Чон мажет губами по щеке Тэхёна и тянется к уху, чтобы слабо укусить его за мочку и попросить встать в колено-локтевую. Чтобы пристроиться сзади, вцепиться за смачные бёдра и шлёпнуть по заднице, на случай, если тот начнёт увиливать. В голове происходят взрывы салютов, бьют колокола, когда Ким выполняет просьбу и максимально выгибается в спине, позволяя рубашке скользнуть следом, очертив изящные изгибы омежьего тела. Тэ упирается щёкой о мятые простыни и по привычке тянется пальчиками к заветному местечку. Еле слышно стонет и до самого мозга возбуждается.
Не успевает, Чонгук заламывает нахальные ручонки и ухмыляется:
— Теперь это буду делать я.
В животе Кима всё вспыхивает от властного тона альфы, и разливается приятным теплом вдоль позвоночника. Тэ тихо шипит и затуманено смотрит в сторону Чона:
— Тогда не тяни, — просит омега своим низким голосом.
Гон отбрасывает здравый смысл за пределы Кореи, и Гук начисто забывает про «предварительные ласки» и прочую чепуху, про которую обычно пишут романтики. Он просто берёт Тэхёна как и обещал. Грубо и без подготовки.
Тэхёну похуй, он не из числа плаксивых особ. Ему самому хотелось секса, а уж тем более с истинным — хоть в лесу на пеньке. Длительное воздержание раздвигает невинные ножки очень быстро. Да и первый раз не всегда обещает быть сногсшибательным, поэтому крепко зажмурившись и закусив губу, Ким терпит и лишь сдавленно стонет.
— Я же говорил, что ты станешь моим, — нахально шепчет Чон, выбивая сильными бедрами крики из чужого рта. Он крепко держит омегу за талию и явно не собирается отпускать.
Стоит Чонгуку попасть по простате, Ким начинает увиливать и задыхаться от собственного возбуждения. Слишком приятно, Тэ не хочет кончать быстро, а растягивать удовольствие с истинным не получается.
— Не вертись, — велит альфа, слегка раздражённо. Вставляет глубоко и по самое основание, вызвав очередной несдержанный стон. Чонгук убирает руки с талии омеги, наклоняется и фиксирует сильными пальцами шею.
Начинает двигаться медленно, почти не выходя, ощущая скорую разрядку Кима. До остервенения быстро не получится — Тэхён сильно сжимает. Ким сдаётся быстро: Чонгук невесомо проводит пальцем по его члену, от самого основания до головки, слабо сжимает её, заставляя омегу излиться в собственную руку.
В глазах пляшут звёздочки, которые вылетают из глаз искрами, всё тело приятно сводит и словно обволакивает колючим жаром. Первый, мать его, оргазм не оставил в омежьей голове ничего, кроме желания продолжать это вновь и вновь. Но сил уже не остаётся, и Чон выходит, позволив Тэхёну лечь на спину. Покорно раздвинуть трясущиеся ножки и расстегнуть уже до конца ёбанную рубашку.
— Такой послушный мальчик, — Чонгук уделяет картине перед ним всего лишь несколько секунд неотрывного взгляда, с толикой похоти, и пододвигает омегу к себе, заполняя его вновь, как тот и хотел.
Тэхён срывается на хрип, а Чонгук на бешеный темп, удерживая обмякшее тело за бёдра. Хочется смотреть вечно, как Ким закатывает глаза в экстазе и прячет их шоколадный цвет за пушистыми ресницами. Как вздымается грудь и как всячески выгибается, как старается двигаться с Чонгуком в одном темпе. Как сжимает пальчиками концы подушки и закусывает порозовевшие губы. Но вечно не получается, трахать такого охуенного омегу долго и не кончить — нет. Альфа делает контрольный толчок, срывая с собственных губ громкий стон, и изливается уже вместе с Тэхёном. Чон в него, Ким на простыни.
Гук выравнивает дыхание, смахивая со лба прядь волос, и с испытывающим удовольствием смотрит на омегу:
— Размялись, теперь можно начинать, — почти издевательски ухмыляется Чон.
— Блять.
***
«Кукла, кукла, кукла…» — мысли Чимина идут в такт громкой музыке, и он нехотя начинает отбивать его по ножке барного табурета, лакированным уголком своих ботинок. Стискивает пальцы в кулак, а спазмы горло сжимают от обиды и злости, что аж глотать больно. «Какая я тебе кукла, придурок блять?» — хмурится Пак, и сам не понимает, от чего так свирепеет. Хотя тут всё предельно ясно. Прямо в лоб, причём до синяка и кровоподтёка — Мин Юнги. Альфа, богач от ушей до хвоста, его постоянный клиент и просто ублюдок, с тараканами-шизофрениками в голове. Причём, как предполагает Пак, последние не всегда понимают мысли своего хозяина. Знакомы они месяц. Как сейчас Чимин помнит, шёл сильный ливень в день их первой встречи. Он, казалось, пробьёт своим напором крышу модельного агентства. Пак не любил непогоду: во-первых, на дух не переносил присущие ей запахи, во-вторых, работа в такие дни не идёт и не едет. Омега лучше под поезд ляжет, чем будет сидеть без дела и протирать взглядом дыру на часах. Время тянется как бесконечная резина. Мин появляется в здании и сразу обращает на себя внимание. Пак почти давится воздухом, который тот запускает с улицы, а потом не сводит пристального взгляда с подтянутой фигуры, выбеленных волос, цвет которых, кажется, сливается с кожей. Омега запаха не чувствует, но дыхание от чего-то спирает. Чимин позволил себе мысль о том, что сможет заполучить в лапки такой ценный экземпляр. Но осёкается после нескольких неудачных попыток соблазнения и даже обозляется: «Как это вообще возможно?» — искренне не понимал омега, когда Юнги в очередной раз переступал порог агентства. Он лишь смотрел на Чимина нечитаемым взглядом, ждал своего заказа и молчал. Уже бесил, неимоверно бесил одним своим присутствием. Причём каждый его визит сопровождался сильным ливнем, что удваивало ненависть Пака в стократ. Ты перед ним и так и эдак, а он смотрит стеклянно и словно не понимает. — Забыл, — говорит Мин и устало трёт переносицу. — Тебя как зовут? «Ты раз в сотый приходишь и только сейчас интересуешься?» — Чимин багровеет от злости, ибо это уже верх невежества. — Чимин. Пак Чимин, — сухо отвечает омега и пытается не смотреть. И не обращать внимания на реакцию своего организма, что от хрипловатого голоса чуть не деформировался в вязкую лужицу. — Как давно ты работаешь по специальности? — Сегодня — ровно пять лет, — бубнит Чимин обиженно. Молчание затягивается, с улицы слышится раскатистый гром и бешеное биение капель о крышу. Чимин крутится возле пошитого им же костюма, Юнги смотрит ему в спину. Затем скользит холодным взглядом по изгибу тела, опускается на задницу и всё… Конечная. — Нравится? — не вовремя спрашивает Пак, и не уточняет, что имеет ввиду свою работу. — Пиздец как, — с хрипотцой выдаёт альфа, даже не глядя на костюм. Чимин воздухом давится, чувствуя предательский укол румянца на щеках. — Тогда я рад. Чимин руками лицо закрывает, а затем зарывается пальчиками в собственные волосы. Так и сидит, облокотившись о барную стойку, в ожидании не пойми чего. Юнги уже точно не придёт. Назначенное время истекло. Одно радует, что ТэТэ наконец пристроил в хорошие руки. Зависть берёт. «Со мной такого точно не произойдёт» — горько хмыкает он. Никак всё с одним тупорылым альфой не получается, который только и динамит его. По всяким развлекаловкам таскает за собой и почти каждый раз в цвет выдаёт: «Ты, птичка, не моего полёта, sorry not sorry». Но нажираться до поросячьего визга с ним весело. Стоять, содрогаясь от холодного воздуха и смотреть, как Юнги под градусом раскрепощённым становится. Курит, ласковым прищуром глядит куда-то за горизонт и что-то умное бормочет. Последнюю попойку Пак не помнит. За этим и пришёл. За конкретикой и воспоминаниями, ибо этиловая амнезия настигла его впервые. Тэхён с Чонгуком — лишь предлог, чтобы написать альфе. Чимин помнит клуб, фирменный конкурс от Юнги: «Кто кого перепьёт», танцы в туалете с каким-то омегой, а дальше лес дремучий и темнота. Как будто ему на голову мешок непроницаемый надели, прокрутили вокруг своей оси и на самотёк отправили. Потому что… Пак осторожно касается пальчиками собственного затылка и постыдно закрывает глаза. Метка. Засосы по всему телу с фиолетовым отливом, как будто его не целовали, а ногами в ботинках с железными шипами пинали. Губы до сих пор саднят, но от кого и когда — хоть убей, не помнит. Собственный запах почти не ощущается. Включи воображение, и ты погружаешься с головой в таинственный лес, наполненный свежестью после грозы. И только слабые медовые нотки напоминают Паку о его омежьей сущности. — Тебя ударить что ли, чтобы ты меня, наконец, заметил? Чимин крупно вздрогнул, с силой удерживаясь задницей на барном табурете. Часто заморгал и с испугом посмотрел на своего соседа. Юнги дыру в нём прожигал уже около получаса, сначала с интересом, а потом уже с ненавистью, ибо Пак даже на его голос не реагировал. — Если только насмерть, — нервно хихикнул Чимин, рефлекторно отодвинувшись. Да и не хотелось, чтобы объект его обожания почувствовал чужой запах другого альфы. Использовать метку, чтобы вызвать в Юнги ревность — глупо. — Я подумаю, — безжизненно ответил Мин, жестом подозвав бармена. — Мне как обычно. — Даже не спросишь? — Зачем ты меня и остатки охраны вытащил из дома Чонгука? Нет, — Юнги еле заметно улыбнулся, заметив волнение на лице омеги. — Я помню наш разговор. Я вообще всё помню, — альфа кивает на шею омеги, усыпанную множественными отметинами. — Всё.
