Подарочный сертификат на Омегу

      — Я помню наш разговор. Я вообще всё помню, — альфа кивает на шею омеги, усыпанную множественными отметинами. — Всё.       Чимин тушуется и прикрывает шею. От пристального взгляда Юнги, кожа покрывается колючим холодом. Пак отворачивается и упирается взглядом в стеллажи с разноцветными бутылками, будто это могло помочь. Будто теперь Юнги его не видит.       — П-прям всё? — нервно хихикнул Чимин, впиваясь ногтями в кожу, с диким желанием разодрать эти отметины. — Забавно…       — Очень, — соглашается Мин, с удовольствием наблюдая за растерянностью омеги. Юнги еле заметно усмехается и продолжает: — Не знал, что ты способен на такое.       Альфа делает заметный акцент на последнем слове, и толкается языком в щёку в издевательской манере.       — Хён! — запыхтел Чимин, заливаясь от стыда краской. — Если есть что сказать, будь добр…       — Ну, хорошо, — быстро отвечает Мин, словно специально выводя на это омегу. — С чего начнём?       — С самого начала, — с опаской произносит Чимин.       В конце концов, Паку, как минимум, нужно увидеть и ударить человека, который оставил столько следов после себя. Воспользовался невменяемым омежьим состоянием, не удосужившись даже найти.       — После, мы пошли в бильярд, — Юнги заливает в себя добрую половины алкоголя, пока рассказывает о их приключениях. Чимин ему не уступает, благодаря чему расслабляется. — Точнее поползли. Ты ещё в клубе заявил, что нужно опробовать всю Сеульскую выпивку.       — Почему не остановил? — с предъявой спросил Пак, фокусируясь глазками на собутыльнике.       — Я тебе контролёр что ли? — Мин пьяно приподнял одну бровь и уставился на омегу, покачиваясь. — После клуба, боулинга, караоке… Да, пошли в бильярд.       — Поползли, — вяло поправил Чимин.       Юнги поднял указательный палец в воздух, жестом показывая: «Верно», и продолжил рассказ. Пак понял, что куда бы они ни шли, везде пьют и ничего более.       — Забыл сказать, что мы не только дегустировали алкоголь, — уточнил Юнги, будто прочитав мысли Чимина. — В бильярдной мы не успели выпить ни капли.       — Неужели играли? — икнул Пак, отчаянно вспоминая события того дня. — Я же не умею.       — Зато я умею, — мрачно ответил Юнги, хлопнув себя по лбу. Устал он сидеть и намёками разговаривать. — Ну, ты действительно долбан. До сих пор не понял?       — А ты мудак, хён, — обиженно пробубнил Чимин, обнимаясь со своим пустым шотом. — Умеешь ты, дальше что? Ты играл, а я смотрел?

flashback

      «Омега ввалился в вип-зону, сметая всё на своём пути. Он столкнул настенную киевницу плечом, и все предметы, находящиеся на ней, с грохотом попадали вниз. Глупо хихикнув, Пак побрёл к креслу, обтянутому серой кожей. Он с характерным скрипом усадил свой зад и облегчённо выдохнул.       Заранее расплатившись, Юнги залетает следом с полупустой бутылкой коньяка, замаскированной под «Колу», совершенно не глядя под ноги. Пак заранее смеётся, когда видит, как ботинок альфы настигает чёрный шарик. Как вслед матюками последовал грохот и злое обещание убить Чимина за его неуклюжесть.       Пока Юнги собирает остатки трезвости и пытается встать, Чимин осматривает помещение и тихо охает, а дизайнерская душонка ликует от дороговизны и эстетичности места. «Интересно, сколько этот альфа-динамщик заплатит за сломанную мной киевницу?» — стервозно усмехается Пак и перекидывает ногу на ногу.       Мин встал. Мин злой и готов убивать. Но заметив, что содержимое бутылки в руках осталось невредимым, чуть-чуть остыл, немного отпивая.       — Чего расселся? — альфа вытирает рукавом рубашки губы и идёт к Чимину. — Вставай, собирай шары, которые ты сшиб своей тушей.       — Это на что ты намекаешь? — округляет глаза Пак, слегка склонив голову в недоумении. — Я — туша?       — Да, перекаченная туша. Иди шары собирай, я сказал.       — Я скязял, — кривляется омега, передразнивая.       Юнги ставит бутылку на стеклянный столик рядом с креслом и встаёт напротив Чимина, расставив руки по обе стороны на подлокотники.       — Иди, — отрезал альфа. Мин грозно навис над Паком, максимально приблизившись к его лицу.       Чимин взглядом стрелки «на хуй» метает и упорно качает головой в разные стороны, хотя такая близость почти сломала хитиновый покров гордой сучки. Юнги конкретно надоели его выкидоны. Альфа схватил Чимина за щёки двумя пальцами и болезненно сжал, а затем потянул на себя, резко вгрызаясь грубым поцелуем в пухлые губы.       Чимин замычал от неприятного ощущения и распахнул глаза, хотя и мечтать не мог о подобном последние месяцы. Он упёрся ладошками в грудь, в попытках оттолкнуть альфу на приличное расстояние. Но лишь сжал ткань рубашки и притянул ближе, перехватив инициативу, чтоб не так обиднее казалось.       Юнги ведёт коньячным языком по ряду чиминовых зубов и дёснам, требовательно проталкивается внутрь и переплетается с чужим. Мин стряхивает с груди омежьи лапки и заставляет того встать, придерживая за шею и талию. Пак послушно приподнимается с места, лишь бы не разорвать долгожданный поцелуй и отступает назад маленькими шажками — потому что альфа напирает вперёд. Юнги издевательски ухмыляется в пухлые губы, несильно прикусывает нижнюю, оттягивая, а у Чимина крышу сносит. Омега млеет и прижимается к горячему телу, ручки к шее тянет и пальчиками в волосы пепельные зарывается.       — Нет, детка, — шёпотом говорит Мин и отстраняется. — Сначала ты собираешь ёбанные шары, а дальше посмотрим.       — Ты реально мудак, — фыркает Пак, за что получает по заднице. — Я не буду играть!       — Будешь.       Шары собраны в треугольник и готовы к игре. Юнги пообещал, что научит, но пока Чимин ни черта не понимал из его объяснений. Альфа гордым индюком ходит от одного конца стола к другому, рассуждая о том, какая игра в бильярд сложная: сила удара, стойка, угол. Понять самые элементарные техники и суть можно за несколько минут, чего для Чимина мало. Он вообще обиду держит за недавний короткий поцелуй, и ни о какой игре думать не хочет.       — Понял? — Мин вопросительно вздёрнул одну бровь, ткнув кием омегу. — Или ты тупее, чем я предполагал?       Чимин фыркнул и подошёл к столу, в полной уверенности.       — С однозначным айкью люди умеют «предполагать»? — парировал Пак, схватив кий, как копьё для метания. — Я тебя обыграю.       Юнги прыснул в кулак от увиденного, заполняя небольшую комнату своим громким смехом. Пак надулся сильнее.       — Научись его держать, для начала, — Мин взял кий, обхватив пальцами в десяти сантиметрах от его тяжёлого конца. — Вот так. Инструмент не должен болтаться, но и напрягать руку тоже не стоит.       Чимин не понимает, как это — и не напрягать и не расслаблять. Тем более в состоянии, когда перед глазами не один кий, а два, расплывающихся. Не понимал, как нужно подойти к столу: правую ногу под левой рукой расположить или наоборот? И как положить голову так, чтобы подбородок был выше этой чёртовой палки на десять сантиметров? Юнги придирчивый, занудный и самый плохой учитель!       — Да не так! — рявкнул Мин, а Пак вздрогнул, уже молясь, чтобы этот ад поскорее закончился. — Правую ногу ставишь под кистью правой руки! Левую ногу оттягиваешь и ставишь на полметра впереди правой. Левую руку подставляешь под кий, между большим пальцем и костяшкой указательного!       Юнги смотрит как надзиратель и пыхтит как бык, раздувая ноздри, когда Чимин снова ошибается.       — Остальные пальцы играют роль опоры, а не веера, блять, какого чёрта ты их растопырил, как лягушка?       — Да пошёл ты на хер! — Пак взрывается от прилива бесполезной и скучной информации в голове, выпрямившись и хлопнув по столу. — Доконал, умник ёбанный! Мне с сантиметром что ли стоять тут или с линейкой? «Левую ногу на полметра от правой», «подбородок на десять сантиметров выше», — передразнивал омега, краснея от гнева. — Тьфу!       — Встань в стойку уже, — не сдавал с позиции Мин, смерив грозным взглядом омежью фигуру. — Как ударишь, так и ударишь — чёрт бы с ним!       — Я уже забыл!       — Вставай, — процедил альфа и подошёл сзади, нагнув Чимина и прижавшись к нему всем корпусом. — Руку на кий, ногу назад… — Мин управляет податливой тушкой, словно дёргает марионетку за ниточки. И у Чимина получается как надо. Первый удар наконец-то сделан.       — Теперь отвалишь? — дёргается омега, не в силах больше стоять в такой смущающей позе.       — Ты забил шар в лузу, — Юнги не выпускает Чимина из-под себя, напирая. — По правилам ты продолжаешь.       Перед глазами всё плывёт от одних прикосновений альфы, что аж в мелкую дрожь бросает. Юнги так нежно кладёт ладонь поверх чиминовой, умело двигает ей и направляет — хоть на стенку лезь и волком вой. Шепелявит на ухо, умно объясняя, что и куда, опаляя дыханием кожу на шее, которая вмиг покрывается мурашками.       — Я уже понял, хён, отпусти… — хнычет устало Чимин, с новой попыткой убрать от себя альфу. Горячего и желанного альфу.       — Чтобы ты по-человечески начал разговаривать, достаточно тебя прижать?       Благодаря тонким брюкам и высокой тактильности, Чимин ощущает задницей член альфы, которым он упирается ему в промежность и словно специально давит.       — Больше не могу… Я буду разговаривать с тобой, как пожелаешь, — выдыхает омега и расслабляет пальчики, роняя кий на стол. — Уйди на приличное расстояние от меня.       — Даже называть будешь, как я скажу? — Юнги имитирует слабый толчок бёдрами, выбивая из Чимина остатки здравого смысла.       — А к-как ты х-хочешь… — Пак выгибается и оттопыривает зад, четко проходясь по ширинке альфы.       — Мне понравился первоначальный вариант. Называй меня хёном.       Чимин тихо простонал, прикусив нижнюю губу. Пак был бы рад объяснить своё бешеное желание оказаться под этим альфой, если бы сам понимал.       — Х-хорошо, хён. Отпустишь?       — Куда я тебя теперь отпущу? — ухмыляется Мин.       Он переворачивает омегу к себе лицом, мягко усаживает на аппетитную задницу и слабо сжимает накаченные бёдра. Чимин тянется за поцелуем, который альфа дарит без всяких просьб. На этот раз продолжительный и нежный, как в чиминовых мечтах. Юнги аккуратен и внимателен к медовым губам омеги, как и к его телу в целом — прикосновения альфы уверенные донельзя, но очень медленные. Мин ведёт по талии до поясницы, заставляя омегу выгибаться на встречу к его рукам. Юнги забирается холодными руками под тонкую ткань рубашки и гладит уже по коже, ощущая, как от такого контакта она вмиг покрывается мурашками, а Пак ойкает в поцелуй от внезапной прохлады. Чимин теряется, тонет в беспорядочном океане из своих чувств. Запах альфы, который казался когда-то ненавистным, сводит с ума. Он хочет его ощущать всегда. Он…? Его истинный? Это естественно, омегу никогда ни к кому так не тянуло, как сейчас. Давно пора было это признать.       Юнги освобождает Чимина от брюк и нижнего белья, пододвигая того ближе к краю за бока. С такой хрупкой, на вид, куклой, хотелось осторожно. Особенно с самого начала, по-человечески начать отношения, потом секс… Только кукла с мозгами и острым языком оказалась, её нужно наказать.       — Хё-ён, — Чимин с напускной досадой растягивает гласные, водит руками по расслабленным плечам Юнги, когда тот разрывает поцелуй и медлит больше обычного. Расстёгивая одну пуговичку на его рубашке за другой… С паузами… Пак так больше не мог. — Можно быстрее?       — Ты мне указывать будешь? — угрожающе посмотрел Мин, хотя сам зубы стиснул до скрипа, сдерживая внутреннего зверя в нескольких титановых клетках. Медовый запах уже въелся в слизистую носа и будто бы вниз по глотке стекает.       Чимин нахмурился и помог ему, разорвав собственную вещь в одно мгновение.       — Заебал.       — Рано это говорить.       Альфа притягивает к себе обратно, впивается зубами в покрытую лёгкой испариной шею и резко проникает двумя пальцами внутрь горячего тела. Из глаз омеги непроизвольно прыснули слёзы, а губы раскрылись в немом крике. Жгучая боль смешалась с ощущением слабой наполненности. Юнги ставит метку. Кусает сильно, толкается резко, и Чимин почти теряет сознание. Он обхватывает ногами торс Юнги и утыкается в шею, болезненно простонав.       Мин прячет зубы, заменяя их губами, чтобы остановить кровь и успокоить своего мальчика. Пак сжимает его, но навстречу всё равно слабо двигается. Пальцами до побелевших костяшек за плечи цепляется, и за ушком чувственно выцеловывая каждый миллиметр. Его непостоянный мальчик, что прибить иногда тянет.       — Х-хён, ты плохо поужинал? — дрожащим голосом спрашивает омега, когда тот довольно долго задерживается у его шеи. Юнги еле заметно улыбается, наклоняясь к лицу Чимина, и ведёт ладонью по пухлой щечке, поглаживая.       — Очень плохо, — затуманено смотрит Мин, присоединяя третий палец. — Я голоден.       Он целует его и проникает внутрь, влажные языки сплетаются воедино и поддаются друг другу. Пак не громко скулит, просит больше. Не ждёт и сам тянется к ширинке альфы, быстро справляясь с застёжкой. Чимин приспускает его брюки ниже и склоняет голову.       — Я тоже хочу кушать, — хнычет омега, не ощущая больше удовольствия от растяжки. Его пальчики ловко пробрались под резинку боксёров и обхватили член у основания. — Накорми меня, хён.       — Чуть позже, кукла.       Мин убирает надоедливые омежьи ручки за его спину и приспускает бельё сам, наблюдая, как в тёмных глазах напротив заплясали одобрительные огоньки. Чимин облизнулся, Юнги польстила такая реакция. Альфа раздвинул коленом чужие ноги, не в состоянии видеть желаемое перед носом, так и не попробовав.       Мин входит на половину, плавно, благодаря природной смазке, выталкивая из чужого рта стон. Пак задирает ноги и кладёт альфе на плечи, а сам ложится на бильярдный стол, заставляя Юнги подметить свою невероятную гибкость. Руки Мина соскальзывают с поясницы на бёдра, и пальцы по инерции впиваются в нежную кожу. Юнги двигается в податливом теле до остервенения быстро и несдержанно.       Чимин не соображает от слова совсем. Юнги сводит с ума одними чёртовыми движениями, вынуждая омегу кусать губы и кричать сдавленно в ладони. Ставить на повтор сексуальное «хён» и «ещё». Алкоголь не выветрился до конца и не выветрится, кажется, до начала следующей недели, поэтому Паку плевать, на то, в каком виде на него смотрит его альфа. Хотя последнего как раз всё устраивает.       Юнги кусает кожу бедра слабо, а после его крышу уносит, и он уже жадно вгрызается в неё, оставляя яркие следы. Они распускаются фиолетовыми бутонами один за другим, везде, где смог достать Мин. Невыносимо возбуждающий омега, его мелодичный, на грани срыва голос, тонкая талия и нежная кожа. Цветочный мёд прекрасен.       — Хён… Пожалуйста, на диван… — задыхаясь, неразборчиво просит омега, сдерживая себя от того, чтобы не разодрать покрытие стола к чертям собачим. Ему некомфортно на жёстком, холодно и хочется тепла от Юнги.       Мин понимает Чимина и приподнимает его, неся в сторону небольшого, но удобного дивана. Омега перехватывает инициативу сразу же, а Юнги позволяет ненадолго, рассматривая, словно в замедленной съёмке, как Пак грациозно седлает его бёдра.       Чимин слабо толкает альфу в грудь с хитрой усмешкой и Юнги молча поддаётся, усмехнувшись в ответ.       — Разденься, — мурлычет Пак и тянется к краям футболки, чтобы ускорить процесс. Когда вышеупомянутая оказалась на столе, в глазах омеги, на самом дне омута, заплясали демоны. Мин расслабленно откинулся на мягкую спинку, наблюдая за Чимином, и как тот ведёт указательным пальчиком по груди. Пак чувствует беспорядочное сердцебиение, лишь прикоснувшись, и спускается ниже. Омега завёл руку за спину и обхватил толстый ствол, приподнимаясь, водя им между ягодиц.       Юнги загорается изнутри и стискивает челюсти. Чимин, кажется, победил, потому что не хотелось его прерывать и брать силой, как несколько минут назад. Омега творит чудеса совсем из обыденных вещей.       Закусив губу, Пак выпрямился и начал медленно насаживать себя, не корчась от неприятных ощущений. Юнги перехватил его за талию и слегка сжал, не сдержав утробный рык от великолепной картины перед ним. Чимин начинает двигаться, а Юнги плавиться — это конечная. Омега входит во вкус быстро, откинув голову назад и прикрыв от наслаждения глаза. Чимин изящно толкается тазом, принимая глубже. Он снова ведёт пальцами по торсу альфы и цепляется, когда Мин начинает ему помогать и переходить на резкий темп.       — Ни… Никогда… Не забуду, хён… — слова срываются с губ непроизвольно, стоит ощутить внизу живота прилив приятный ощущений. Словно тысячи фейерверков, готовых бабахнуть одновременно. Чимин раздвигает колени шире и двигается быстрее. Но сил уже не остаётся. В такой позе ощущения становятся более яркими. Юнги понимает. Альфа сжимает его ягодицы до красных следов и кладёт на лопатки — хватит, наигрался. Нависает, прижимается всем телом, заставив омегу выгнуться и снова закинуть ноги себе на плечи.       — А если забудешь, я напомню, кукла, — шепчет в губы и вжимает в диван глубокими толчками.»        " — Ни… Никогда… Не забуду, хён… " — пробежало в мыслях.       — Учил, точно…       Чимин резко выпрямился и покраснел. Дошло. Голова не похвалила за такой поступок: стеллажи с разноцветными бутылками превратились в калейдоскоп, а в голову, словно пулю всадили. Несмотря на волны перед глазами и полное нарушение координации, Чимин вскочил и побежал в направлении уборной, собрав по пути тонны матюков и несколько столиков.       — Ты куда? — спохватился Юнги и последовал за перепуганным омегой, извиняясь перед людьми за Чимина, которых он спихнул.       Пак забежал в свободную кабинку и заперся, присев на крышку унитаза. Мин влетел следом, чуть запыхавшись. Альфа не до конца понял, что тот вспомнил.       — Сказал бы сразу, что тебе плохо, — Мин сканирует взглядом каждую дверцу и останавливается напротив единственной занятой. — Не дело блевать в общественном толчке, выходи, я вызову тебе такси.       Юнги некоторое время стоит на месте в полной тишине, ожидая ответа, но потом понимает, что в состоянии Чимина трудно говорить и вообще что-то делать. Поэтому он решает подождать омегу снаружи, ибо знает о его стеснительной натуре, да и не комильфо рыгать при посторонних.       Мина на половине пути останавливает звук уведомления, и он достаёт телефон из кармана. Куколка: Мне не плохо… Мне соыдно Куколка: Сидно Куколка: стфдно Куколка: ., Куколка: (T_T)       — Я понял, не напрягай свои маленькие пальчики, — Юнги усмехается чиминовой неуклюжести и разворачивается обратно. — Неужто мой мальчик всё вспомнил? — Он упёрся поясницей о раковину с лёгкой улыбкой.       И снова уведомление. Юнги смотрит на экран. Куколка: «Иой мальчк»? Или тв не мне…       — Не пустой кабинке унитаза точно, выходи. Куколка: Почему сразу не сказал? Я на две жизни вперёд напереживался, мудак.       — Вот так сразу неинтересно, — задумчиво тянет Юнги. — Ты бы видел себя, старательно скрывающего волнение — милее котиков и щеночков, которые стоят у тебя на блокировке. Куколка: Не сравнивай меня с котиками (`ε´)       — Я не сравниваю, немного приукрасил банальное: «ты милый», — Юнги снова утыкается в телефон и спрашивает: — Ты почему резко перестал путать буквы и писать как нормальный человек? Куколка: Т9 включил…       Юнги слабо улыбнулся, устало потирая переносицу.       — Выходи. Хотя бы для начала поговори нормально со мной. Куколка: Ты меня обманул, я не хочу с тобой разговаривать.       — Я тебя не обманывал, сказал не сразу — вот и всё. Впредь будешь думать, и контролировать свои пьяные телодвижения и язык.       — Всё равно не выйду, — неожиданно пробубнил Чимин, задирая ноги на крышку и обнимая их. Сил уже не стало на тыкание по телефону. — Мне стыдно. Я такое вытворял и такое говорил.       — Кукла, не беси меня.       — Почему ты поступил так? По-моему, было очевидно, что ты мне понравился с самого начала.       — Ничего подобного, — возразил Мин. — Это ты мне понравился с самого начала. Это я тебя добивался.       Фыркнув, Пак закатил глаза. Он вспомнил холодного альфу-колючку, пришедшего однажды к нему в агенство и попытался понять, в какой момент Юнги проявил хоть капельку симпатии. Когда забыл его имя, спустя неделю встреч? Возможно, когда Чимин строил глазки, а он сказал, что у омеги нервный тик и ему пора к врачу?       — Не смеши, — послышался характерный щелчок и омега показался из кабинки. — Даже если и так, то у тебя очень своеобразные методы по соблазнению.       — Поговорим об этом у меня, — Юнги поманил пальцем за собой и направился к выходу. Чимин пошёл, сомневаясь, что они успеют сказать по слову друг другу, прежде чем их одежда настигнет пол.

***

      Из полуоткрытого окна веет утренней свежестью. Тэхён открыл глаза, ощутив тяжесть чужого тела и мерное посапывание под ухом. Чонгук крепко спит, перекинув через омегу ногу и руку. Ким осторожно высвободился из его цепкой хватки и встал с кровати. Впервые за два дня, проведённых в доме альфы, Тэхён смог рассмотреть его спальню, длинные коридоры, кухню… Омега бродил в поисках ванной на цыпочках, заглядывая в каждую комнату.       — А спросить? — послышалось позади, и Ким вздрогнул, словно его поймали за чем-то непристойным. Повернувшись, омега лицезрел полуголого Чонгука, с растрёпанными волосами и сонным взглядом. Альфа стоял, оперевшись бедром о дверной косяк и с тёплой улыбкой наблюдая за Тэхёном.       — Не хотел будить, — виновато улыбнулся омега, потянув рубашку за концы вниз.       Чон подошёл к нему и прижал к себе всем корпусом, коснувшись губами лба.       — Ты не должен чувствовать себя некомфортно у меня в доме, — Чонгук посмотрел на Тэхёна, ослабив хватку. — Тем более, я хотел принять ванную вместе с тобой.       — Я не против, — промурлыкал Ким.       Тёплая ванна с пеной и аромат пионов заставляет прикрыть глаза. Чонгук сидит за Тэхёном и массирует мочалкой его широкие, но худые плечи, нанося гель. Затем переходит на спину и поясницу, проходясь по коже медленными круговыми движениями.       — Как себя чувствуешь? — Чонгук разрывает тишину, с тихим ужасом разглядывая разноцветную спину перед собой. Он ощущает вину за отсутствие самоконтроля. Вроде взрослый, и это далеко не первый гон, а сорвался так, словно это вообще первый секс.       — Лучше всего, — Тэхён открыл глаза и улёгся на грудь альфы, заставив того положить руки к себе на живот. — Ты мне нравишься, Чонгук-и. И всё, что ты делаешь, нравится.       — Я был готов растерзать тебя, — признаётся Чон, закусив губу. — Забыл о том, что могу сделать больно.       — Чонгук-и, я о таком не мечтал. Всегда представлял свой первый раз немного по-другому… Скромнее… — Тэхён положил свои руки поверх чонгуковых, переплетаясь пальцами. — Не бери в голову.       — Так это ещё и первый раз, — мрачно ответил Чон и, если бы не были заняты руки, хлопнул бы себя по лбу.       — Я писал тебе об этом.       — Мне башню на расстоянии от тебя срывало, а стоило увидеть вживую, сорвало и унесло в неизвестном направлении. Я просто не поверил, что у такого омеги не было отношений.       — Я не думал об этом, не было времени на парней, когда каждый день приходилось выживать.       — Но на игры время находил, — подметил Чонгук, за что получил неодобрительный тычок локтём. — Айщ! Я же не сказал, что это плохо. Благодаря им, мы и познакомились.       — Смотри мне, — строго предупредил Тэхён.       Чонгук поцеловал омегу за ушком, до сих пор не веря, что происходящее реально. Ни тебе скучных утренних сборов, серых мыслей, работы… Всё так по-домашнему уютно, словно так и было. С Тэхёном хорошо. Взгляд пал на свежую метку и альфа победоносно улыбнулся. Ким целиком и полностью принадлежит ему, как и он Киму.       — Я почему-то верю, что у нас всё будет хорошо, — воодушевлённо сказал Чон, притянув омегу ближе.       — Я тоже.