Посмотри на друга другими глазами, Чонгук

      Ким Тэхен неловко жмется возле спортивного зала, изредка поглядывая на происходящее внутри. Нельзя сказать, что этот блондин боится зайти внутрь, нет. Тэхен вообще мало чего боится. Да и с чего бы?       Он в выпускном классе, ему уже семнадцать, через полгода он спокойно махнет на прощанье ручкой этой цитадели зла и укатит в закат. Нет, Тэхен хороший ученик, вы не подумайте. Его успеваемость средняя, но и растяпой или бездарем его назвать нельзя. Он всегда исправно делает домашнее задание, остается на дополнительные, выполняет поручения студсовета школы. В общем — просто отличный одноклассник, товарищ и член общества в целом.       Но все это Тэхен делает скорее не от огромной любви к образованию, а скорее из-за того, что выбора у него особо нет; он и его старшая сестра живут в небольшой квартирке только вдвоем. Сестра платит по всем счетам, за его учебу и одевает (благо школьная форма избавляет от необходимости в большом гардеробе). Сам же Тэ тоже старается радовать сестренку, отрабатывая на полставки в книжном магазине свои пару сотен тысяч вон в неделю.       А еще у Тэхена есть друг — Чон Чонгук. Он его на год младше, поэтому Тэхен испытывает некоторое чувство превосходства, когда тот к нему прибегает за очередным конспектом какого-то учителя, у которого Ким отучился год назад. Но каждый раз, когда Чон забирает у него конспект, он не выдерживает и спрашивает: «Зачем тебе мой конспект? Ты же эту тему и без него с полпинка поймешь…». В ответ младший лишь пожимает плечами: «Конспекты хена куда понятнее тех каракулей, что рисует этот старикан».       Чонгук действительно очень умный мальчик: его успеваемость идет только на отлично (кроме английского, тут просто какое-то проклятье), его достижения в спорте поражают и учителей, и учеников; на его способности молятся его родители, родители одноклассников, администрация школы и сестра Тэхена.       Однажды, когда Чон в очередной раз засиделся у них в гостях, Тиен попросила младшего: «Вот он когда выпустится, ты его не бросай, пожалуйста. Присмотри за старшим… Он ведь только по возрасту тебя старше, а по мозгам…»       Договорить она тогда не успела — вырубилась после третьей или четвертой баночки соджу. Но Тэхен еще очень долго дулся на сестру, скалясь каждое утро, стоило той попасться ему на глаза. Нет, он любит сестру, он понимает, когда она шутит. А шутит над ним она достаточно часто! Но вот почему-то фраза про «мозги» ему показалась очень оскорбительной.       Да, Чонгук совсем не похож на задохлика Тэхена, да, он внушает больше доверия в плане… физическом. Когда встаешь за спину младшего, создается впечатление, словно оказываешься за каменной стеной, под надежной защитой, пуленепробиваемой оградой. Оно и понятно, ведь у Чонгука почти безупречное тело…       Тэхен, в принципе, только поэтому-то сейчас и стоит на пороге, заглядывая в зал, словно воришка. Ему невероятно неловко смотреть на такого Чонгука: взмыленного, вспотевшего, с копной взъерошенных густых черных волос, со счастливой улыбкой до самых ушей, когда его очередной враг валится на лопатки. И Ким бы заметил, что младший прямо сейчас идет к нему, если бы не этот его жест рукой, убирающий со лба налипшие локоны. — Хен, — Чонгук щелкает перед носом старшего пальцами, — ты чего тут забыл?       Тэхен ошарашенно сделал шаг назад, а затем неловко заулыбался. — Привет, Гукки-я! — Ким старался говорить как можно спокойнее, но сердце заходилось от волнения. — Ты чего-то хотел? — Чонгук старательно заглядывает в глаза старшего. — Ты тут трешься уже минут тридцать. — Ты заметил? — засмущался Тэхен. — Не я, — Чонгук ткнул пальцем в сторону фан-клуба дзюдоистов, и толпа верещащих девчонок тут же активизировалась. — Вот эти оголтелые внезапно притихли и пялились в твою сторону. — Не можете тренироваться без поддержки? — хитро улыбнулся старший. — Мне все равно, ты же знаешь, — Чонгук выпрямил спину, подбивая руками бока и выпячивая грудь вперед, — я сильный и без этих вот всяких поддержек.       Тэхен посмотрел на переливающиеся под белым кимоно мышцы груди и шумно сглотнул. — К-конечно, Гукки, я все это знаю, — пряча глаза, продолжал самый неловкий в своей жизни диалог Ким Тэхен. — Так чего ты тут забыл, хен? Уроки давно закончились… — темные глаза-угольки прожигали до самых костей. — Да, я тут по поручениям Юнги-хена ходил… — Снова президент запрягает ни в чем неповинного Ким Тэхена, хотя тот даже в студсовет не входит? — нагло перебил младший, хмыкая и подперев руками широкую грудь. — Меня никто не заставляет, Гукки. Я сам всегда вызываюсь помочь товарищам. Знаешь ли, взаимовыручка — это правильно, и то, чего так сильно не хватает в современном обществе.       Чонгук скривился в недовольной ухмылке, мол, ага, вот только про взаимовыручку тут рассказывать не нужно. А затем взгляд младшего изменился на заинтересованный, так как после фразы «Я люблю помогать Юнги-хену», Тэхен резко смутился и отвел взгляд, словно провинившийся щеночек. Чон взял под локоть своего друга и потащил куда-то в сторону под шумный визг девчонок. — Хен, что случилось? — голос Чонгука звучит взволнованно, отчего Тэхен начинает нервничать еще сильнее.       Он теребит выглядывающие полы рубашки из-под пиджака, комкая их, превращая в невнятную тканевую субстанцию. Чонгук замечает и тут же берет в свои руки руки старшего. — Хен… — Чон заглядывает в покрасневшее лицо старшего. — Что случилось? Рассказывай. — Гукки-я, дело в том… что… — Тэхен еще секунду мнется, а затем вытаскивает свои влажные ручонки из объятий младшего, — я, кажется, влюблен в президента Юнги.       Чонгук смотрит на Тэхена полными недоумения глазами, тупо хлопает длинными ресницами, но ни слова не произносит. Ким не смеет его торопить, лишь мнется, переступает с ноги на ногу и озирается по сторонам.       И вот сейчас то ли от неимоверного весеннего солнца его пробило, то ли от нервов: он чувствует, как капельки пота стекают по спине, оставляя после себя раскаленные дорожки, промокшая рубашка неприятно липнет к спине, а пересохший язык и вовсе приклеился к небу. — Не понял, — внезапно серьезно говорит Чонгук.       Его голос звучит немного грубо и в то же время растерянно. Он все еще не смотрит на старшего, упирая глаза куда-то в пол. — Ты хочешь сказать, что ты — гей?       Почему-то последнее слово бьет Тэхена как хлыст. По лицу, беспощадной пощечиной, больно и так неожиданно.       Тэхен, конечно, ожидал, что младший будет немного шокирован. Он вообще очень долго шел к тому, чтобы рассказать об этом младшему, ведь с ним они дружат почти с пеленок. Они соседи по лестничной площадке с тех пор, как его семья перебралась в этот жилой комплекс. Они вместе ходили в садик, ходили в одну младшую и среднюю школы, вместе поступили в эту старшую, а дальше — в их планы входило поступить и в один университет. Ведь они — друзья. Друзья всегда должны держаться вместе.       Чонгук постоянно выручал Тэхена из непонятных передряг, а Ким знакомил младшего с подругами из параллели. Они вместе ходили на двойные свидания, а затем вместе убегали от внезапно странных девиц. Они все и всегда делали вместе. К слову, о своей первой ночной поллюции Чонгук рассказал именно Тэхену. А теперь вот это его «гей» делает безумно больно. — Д-да, Гукки-я, — Тэхен говорит очень тихо. — Я гей.       Чон еще пару раз моргает, разгоняя какую-то странную пелену перед глазами. — И то, что ты гей, ты понял, общаясь с Юнги-хеном? — Не думаю, — отвечает виновато Тэхен, — я и раньше посматривал на парней, но…       Чонгук внезапно поднял взгляд на старшего и, скрестив на груди руки, запахивая кимоно, не своим голосом запищал: — Ты и на меня так смотрел? — Что? — Тэхен вытянул руку вперед, — подожди. Нет! Нет, конечно же нет!       Чонгук выгнул недоверчиво бровь, понемногу расслабляя руки. — Нет? — удивленно спросил младший. — Н-нет, — скорее вопросительно произнес старший. — Какие-то проблемы с этим? — Да нет. Конечно нет, хен… — Чонгук отвел взгляд в сторону и пробубнил, — но почему Юнги-хен?       Тэхен уставился на Чонгука, не понимая, то ли радоваться такой реакции друга, то ли в скорую звонить.       Почему-то Ким не так себе представлял этот разговор. В его голове это было примерно так: — Чонгук, я гей. — Айщ, хен, правда? — Да, Гукки. Я люблю члены! — Жаль, хен! Я только хотел познакомить тебя с грудастой подружкой. — Нет, мой друг, оставь себе! — Спасибо, хен! Ты лучший, хен! — Давай пойдем на двойное свидание, Гукки? — Давай!       Дают друг другу громкое «пять» и отправляются в закат. Но вот такого — расстроенного Чонгука из-за выбора старшего — Тэхен вообще не ожидал. И как с ним теперь говорить?       Ким смотрит на друга прямо, чуть выжидающе: — Гукки-я, — Тэхен делает шаг навстречу к другу, — ты… не согласен с моим выбором?       Чонгук резко поворачивает голову в сторону хена и что-то начинает бормотать. Тэ лишь удивленно вскидывает брови и пытается вычленить хоть что-то из этого неясного бормотания. — Если ты про «согласен ли я с тем, что ты гей», то я согласен. Не то чтобы я прям дико за то, что ты любишь… кхм, — Чонгук прикрыл рот рукой, а затем поднял взгляд на хена, — парней. Но и выбор в лице Юнги-хена я все же не понимаю. — Почему? — и Тэхена действительно интересует этот вопрос. — Ну он же такой… нелюдимый, суровый и всегда строгий. Ты знал, что он настоял на исключении из школы одной девочки, потому что та пришла в юбке на три сантиметра короче положенного? Три сантиметра, хен! — Ну… пара сантиметров могут иметь значе… — Тэхен запнулся, осознавая, насколько двусмысленно сейчас звучат его слова, — кхм. В общем, сейчас у нее юбка на три сантиметра короче, а завтра она уже нарушает закон.       Чонгук скривился, недовольно фыркая. — Ты сам-то в это веришь, хен?       Тэхену на это нечего ответить. И желания, собственно, тоже. — Ким Тэхен, ты потерялся? — где-то из-за спины послышался знакомый шепелявый голос. — Ох, Юнги-хен! — Тэхен взволнованно поклонился старшему, а затем потянул и Чонгука, заставляя того склониться тоже. — Тсс, пусти, хен, — Чонгук тут же вырвал свою руку из пальцев Тэхена и быстрым шагом направился в сторону спортзала.       Тэхен испуганно смотрел в спину Чонгука, так как тот проложил свой уверенный путь как раз мимо Юнги-хена. Его походка была твердой, словно крейсер, который разрезает волны, не жалея ни единой на своем пути.       Взгляд Мина был все такой же — безразличный и немного надменный. Мин был сильно ниже Чонгука, особенно это стало ощущаться, когда младший встал рядом со старшим и одарил его своим самым «теплым» взглядом сверху вниз. — У меня что-то на лице? — с легкой улыбкой спросил Юнги. — Нет, — Чонгук прищурился и почти шепотом ответил, — совсем ничего, хен. У тебя на лице нет совершенно ничего.