Посмотри на друга другими глазами, Чонгук

      Солнце беспощадно пробивается сквозь тонкие шторы, заставляя чонгуков носик морщиться еще сильнее. Еще когда они только переехали, будучи мелким, Чонгук сразу сказал — на солнечной стороне спите сами, пожалуйста, спасибо. Но мама Чона была несгибаема и со скоростью света переносила свои и отца вещи в их комнату. — Гукки, старшим нужен здоровый сон. Если взрослые будут просыпаться тогда, когда солнце начнет выжигать сетчатку глаза, то они будут бесконечно ворчливы. Оно тебе нужно? Ты хочешь, чтобы мы вламывались к тебе в комнату и будили тебя сами?       Чонгук конечно же понимал, что доводы матери не более чем просто отговорки. Его мама в принципе любила такого рода отговорки. Они были… детскими. Почему так мало мяса осталось с ужина? Потому что у отца пониженный гемоглобин, и вообще у него японские корни и он растет до сорока лет. Ему нужно мясо. Почему посуду оставили мыть именно сыну, если он даже поесть еще не успел? Потому что труд сделал из обезьяны человека, а из Чонгука сделает отличного семьянина. — Вот посмотри на Тэхена! — восклицает мать, когда Чонгук выходит из душа и вытирает мокрые волосы. — Он уже собрался, сидит и ждет тебя на кухне. — При этом, я уверен, он поглощает мой завтрак, не так ли? — усмехнулся Гук. — В большой семье клювом не щелкают, — пожала плечами женщина и продолжила наносить макияж. — Нас в семье только трое, мама! — Ты не разглагольствуй, а тоже завтракать садись, — прокричал с кухни Тэхен.       С того дня, как Тэхен признался Чонгуку в своей ориентации прошло два дня. И за эти два дня изменилось… ничего. Совсем ничего! Чонгук мало что понимал в отношениях между парнями, но, судя по фанфикам и картинкам их фан-клуба дзюдоистов, вокруг Тэхена должны виться красные розы, как только он видит объект своего вожделения, он должен говорить о нем с придыханием, ходить на обеденный перерыв только с ним.       В их же отношениях со старшим изменилась лишь одна деталь — Чонгук начал внимательно изучать Тэхена. Он искренне надеялся найти в Ким Тэхене хоть капельку гейскости.       На следующий день после откровения, когда они отправились на обед во внутренний школьный двор, Чонгук внимательно смотрел за тем, как Тэхен кушает. Его тонкие пальцы, словно у аристократа, аккуратно захватывали сэндвич. Он чуть оттопыривал мизинец, когда подносил хлеб ко рту. Осознав, что остатки соуса оказались у него в уголках рта и даже на кончике носа, он просто взял и ладошкой вытер. Просто рукой. Никаких тебе изящных действий с салфеточкой или охов, да ахов.       Нет, а что вообще Чонгук себе напредставлял? Что сейчас Тэхен превратится в богемную особу с неимоверным количеством изысканных привычек, которые так и пестрят с обложек гейских манхв и манг? Кстати о последнем…       На другой день Чонгуку пришла в голову мысль изучить вопрос любви между мальчиками еще тщательнее. Ничего лучше, чем пойти в книжный магазин и прикупить пару томов «той самой манги», он не придумал. Но план был с треском провален, так как в том самом книжном возле их дома в тот вечер работал сам Тэхен. — О, Гукки-я! — воскликнул он, завидев друга на пороге магазина. — Наведался за новым чтивом? Чего посоветовать?       «Как трахаются мужики. Пособие для чайников, пожалуйста», — прокрутил у себя в голове язвительный ответ Чонгук, но вслух сказал другое: — Привет, хен. Да я вот думаю научиться уже нормально готовить. А то мать с отцом вечно подъедают ужин, оставляя мне овощи с бульоном, да хлеб. А мне мясо нужно… сам понимаешь. — Да-да, конечно! У нас вот на третьем стеллаже имеется целая коллекция кулинарных изданий. Можешь посмотреть европейскую кухню. Там Джейми Оливер, говорят, в почете. По крайней мере, именно серии его книг расходятся лучше всего.       Чонгук благодарно улыбнулся и двинулся в сторону «третьего» стеллажа. Рыская по полкам, рассматривая разноцветные обложки со всевозможными блюдами, он невольно осознал, что действительно хочет кушать. Очень сильно. И если он потратит хоть пять минут своего времени на разглядывание аппетитных курочек, отбивных, салатов и супов на этой полке, то сожрет эти книги прям так. И ему будет вкусно.       Когда он обошел стеллаж с другой стороны, то наткнулся взглядом на ряд полок напротив. Это была полка с ярким баннером и большими буквами BL. «Бинго!» — пронеслось в голове Чонгука.       Чон, словно тайный разведчик или какой-то шпион, медленными и очень тихими шагами начал движение в сторону этих полок. Он ступал медленно и тихо, словно водомерка по воде — изящно, без шума, быстро. По пути к нужным полкам ему пришлось сделать небольшой крюк, чтобы его не заметил Тэхен.       Он скользнул к современной литературе, затем миновал детские книги и оказался неподалеку от заветного стеллажа. Нужно было проверить, не следит ли за ним старший, и Чонгук слегка высунулся из-за угла полки так, что выглядывала только его черная макушка. — Потерялся? — донесся голос из-за спины.       Чонгук резко подскочил и схватил с полки первую попавшуюся книжонку. — А… Н-нет, все н-нормально. Я просто… просто решил присмотреть себе, другую книгу… эээ… ам. Вот!       Чонгук показал выбранную литературу Тэхену раскрытой обложкой. Старший чуть помолчал, а затем тихо хихикнул. — Айщ, Чонгук, не думал, что ты у нас такой… открытый для экспериментов.       Чон наконец раскрыл глаза, зажмуренные от страха быть разоблаченным, и ахнул. «Искусство связывания. Техника для него». — Э-это не то! Не то, о чем ты подумал! — Чонгук моментально попытался поставить книгу на место, но потерпел фиаско.       Одна за другой книги начали заваливаться на бок, разрушая идеальный порядок на полке. Они, словно домино, сваливались до последней, пока самая крайняя просто не свалилась на пол с сильным грохотом.       Тэхен хитро прищурился, а затем улыбнулся своей широкой квадратной улыбкой. — Да брось, Гукки, — он слегка шлепнул его по плечу, — это нормально! Главное, не делай того, за что потом будет стыдно перед собой. Пусть это будет с ее согласия.       В ту ночь Чонгук очень долго не мог уснуть. Во-первых, он идиот — в магазине есть камеры и старший просто подловил его. Он наверняка мерзко хихикал, когда видел ничтожные попытки младшего пробраться к стеллажу. Но остается надеяться, что Тэхен думал, что вот эта полка и была для него конечным пунктом.       Во-вторых, Чонгук вдвойне долбаеб, так как мангу BL он мог бы спокойно почитать на Вебтуне или на любом другом онлайн ресурсе. В эпоху современных технологий человечество научилось избавлять себя от вот таких вот неловких моментов при помощи режима инкогнито, очистки истории браузера и анонимных порталов, где не только посмотреть дадут, еще и советов отсыпят столько, что ни в одну гейскую задницу не влезет.       С этими мыслями Чонгук и заснул: завтра он будет изучать этот вопрос более… глубоко. — Почему ты так рано? — спросил у Тэхена Чонгук, усаживаясь за стол. — Сестрица сегодня ушла ни свет ни заря, пришлось просыпаться с ней, — ответил Тэхен, пододвигая к младшему чашку с жареным рисом и вымоченным в соевом соусе тофу. — А чего дома не позавтракал? — Чон поблагодарил за заботу и принялся уплетать завтрак. — Ну… Завтракать в одиночестве — это совсем какая-то безнадега. Я люблю кушать с тобой, Гукки-я. С тобой и с твоей семьей. С сестрицей тоже люблю, но она слишком редко удостаивает меня такой возможности, так что прости… что я вторгаюсь в вашу жизнь.       Улыбка Тэхена пронзила сердце Чонгука, словно острый клинок. Она впилась в мягкую ткань, заставляя гонять кровь по венам быстрее, усерднее, учащая дыхание. Чон откашлялся, подавившись маленькой рисинкой. Тэхен тут же бросился хлопать того по спине. — Я в порядке, хен. Спасибо, — проговорил Чон, выставляя руку чуть вперед. — И… ты не должен извиняться за то, что приходишь сюда. Ты же знаешь, что я просто шучу, поэтому…       Чонгук посмотрел в раскрытые глаза Тэхена и увидел в них, кажется, если не отражение вселенской благодарности и нежности, то как минимум — душу Тэхена. Почему-то раньше он не замечал, что Ким Тэхен умеет смотреть так открыто, так по-доброму настойчиво. Это… смущает. — Поэтому просто давай доедим завтрак и поедем в школу, — Чонгук спрятал свой взгляд за кромкой огромной кружки с розовым зайчиком. — Угу, — Чонгук не видел выражения лица Тэхена, когда тот согласно кивнул ему. Чон уверен, что у Тэхена, как и всегда, снова была эта его обезоруживающая улыбка.       Прямо на пороге школы виднелась до боли знакомая рыжая голова. Такая… знаете — огненная копна волос, хаотично разбросанных в разные стороны локонов. Это друг Чонгука — Пак Чимин. Они одноклассники, учатся вместе со времен последнего класса средней школы. Именно тогда Пак перебрался вместе с семьей в их город и поступил именно в ту школу, где по иронии судьбы учился и сам Чонгук.       Их дружба заладилась не сразу. Чимин — легкомысленный парнишка, вечно смеется, шутит, носит узкие штаны и растянутые свитера. Часто забивает на правила школы о школьной форме, ходит в кабинет директора, извиняется, обещает, что этого больше не повторится. Затем, после двух-трех недель, все повторяется по новой, пока его не поймают.       В старшей школе он начал более ответственно относиться к правилам и школьной форме, но вот привычке красить волосы в самые неожиданные цвета — не изменяет. — Чимин! — кричит Чонгук, не дожидаясь, пока они с Тэхеном подойдут ближе. — Опять Юнги-хен орать будет. Зачем в рыжий-то? — Так весна же на дворе! — довольно улыбается Пак и ерошит волосы. — Все в этом мире должно приобретать свои яркие цвета. — Только не ученики старшей школы, — фыркнул Тэхен. — Это я сейчас от кого слышу? — оскалился младший, — от выбеленного Ким Тэхена? — У меня аккуратное окрашивание. Я таким хожу со средней школы. А ты уже побывал всеми цветами радуги. — И это так уж плохо? — Чимин заулыбался так широко, что его глаз уже почти не было видно.       Тэхен лишь закатил глаза и прошел мимо к своему шкафчику. — Ты сегодня остаешься на подготовительных? — спросил вслед Чонгук.       Тэхен повернулся вполоборота, а затем, чуть покраснев, кивнул. Чон глубоко вздохнул и прикрыл глаза, понимая, что вот такое вот поведение старшего начинает бесить. Он что, девка что ли? Чего краснеет каждый раз, когда идут какие-то намеки на дополнительные занятия? Понятно, что там будет Юнги-хен, так как он ответственный за выпускной класс, но вот так… Бесит!       На уроке корейского Чонгук само внимание: сосредоточен, максимум концентрации и усилий у него уходит на то, чтобы внимательно слушать учителя, а не думать о том, как так приключилось, что его друг стал пи… по мальчикам.       А еще — почему и сам Чонгук воспринял эту информацию настолько спокойно и естественно, словно ему друг не о любви к членам признался, а объявил о том, что мятный шоколад не любит. И, кстати, вот эту новость Чонгук принял с особым трудом. До сих пор в голове не укладывается: то есть, мужской хер — это хорошо, а мятный шоколад — фу, нет, не надо, унесите? Херня какая-то.       И вот уже ближе к обеду Чон начинает злиться уже на самого себя. Во-первых, как не доглядел, как вместе с волосами у его друга выцветает любовь к девушкам, а во-вторых, почему Юнги-то, ну?!       Идя по коридору с Паком, они все же наткнулись на президента Юнги. Чон сделал самое дружелюбное лицо, вежливо поклонился и поприветствовал старшего. — Добрый день, Юнги-хен, — голос Чонгука звучит так слащаво, что Пак невольно оборачивается на друга и удивленно приподнимает брови. — Добрый, Чон Чонгук, — Мин переводит глаза на Чимина и щурится. — А вы, Пак Чимин, не перепутали ничего?       Чимин делает невинное лицо и проводит рукой по волосам, собирая их на затылок. — Не понимаю о чем ты, хен.       Мин Юнги делает такое недовольное лицо, что становится похож на кота, у которого только что банку сметаны утащили из-под носа. А вместо этого пачку брокколи подсунули. Чонгук невольно прыснул в кулак. — Твой вид — это не просто плевок в лицо директорату школы, это полное отсутствие хоть капельки уважения к правилам и традициям этого учебного заведения. Ты хоть понимаешь, насколько смешно выглядишь с этим цветом волос? — Я понимаю, что я хоть как-то выгляжу с таким цветом волос, а вот ты, хен, — Чимин подошел вплотную к президенту, — похож на серую мышку. Хотя, нет. На простого бродячего кота, ничем неприметного. Самого обыкновенного дворового кота.       Закончив свою тираду, Чимин повернулся на пятках и зашагал в сторону школьного двора. Чонгук подобрал с пола свою челюсть, поклонился, тщательнее стараясь спрятать свою улыбку от хена. Вот что бы сказал на это Тэхен, когда увидел, как его по косточкам разобрал Чимин, а? Настроение явно прибавилось. — А чего ты так прицепился к президенту? — спросил Чонгук друга, когда они удобно устроились на одной из лавочек в тени большого дерева. — Разве не очевидно? — хмыкнул Чимин, доставая из рюкзака свой бутерброд. — Он попытался оскорбить меня, а я просто защищался. Это же нормально, разве нет? — Ну, это, конечно, да. Но ты был достаточно груб. — Не сахарный, не растает, — улыбнулся Чимин и, жуя спросил, — а где Тэхен твой?       Чонгук на этот вопрос только цыкнул и натянул недовольную гримасу. — Я написал ему во время урока, мол: «Хей, хен, пошли перекусим вместе на обеде». А он мне кучу эмодзи тупых, а потом: «Нет, Чонгук, не могу. У меня много дел…». Знаю я, какие у него дела. — Чего бубнишь, как дед старый? — похлопал друга по плечу Чимин. — Неужто Тэхен-хен впервые тебя отшил и решил-таки заняться своими делами? — В смысле отшил? — чонгуково лицо неестественно вытянулось, глаза превратились в два огромных блюдца. — Ну, в прямом. Обычно ж он за тобой бегает, как банный лист за жопой.       Чонгук стал еще хмурнее, не понимая, о чем говорит его друг. — Хах, так ты не замечал? — Чимина это явно веселило. — Когда тебе нужно было пойти на свидание с девчонкой, но ты не хотел идти один — с тобой шел хен. Даже когда у него были свои дела и свои планы. Когда ты звал его на обед, он бросал своих одноклассников и топал к тебе. Когда тебе становилось невыносимо больно из-за поражения на соревнованиях, Тэхен сломя голову бежал за тобой: сопли вытирал там, слюни, успокаивал всячески. Со стороны-то оно знаешь как хорошо видно? Тююю… Мне Хосок как-то рассказал, что Тэхен вылетел во время урока из класса, когда ты ему сообщение прислал о том, что тебя какая-то девица бросила. Кстати, она как, здорова вообще? — Здорова… — тихо ответил Чонгук. — То есть, со стороны я всегда выглядел как диктатор и адский эксплуататор? — Ну… — Чимин вытянул губки бантиком, — я не могу судить так уж строго, все же мы с тобой одноклассники, а я опираюсь только на рассказы Хосока, который с ним в одном классе. — Слушай, а как ты относишься к геям? — спросил Чонгук, словно в пустоту, а затем опомнился. — Не то чтобы я сам гей, просто у меня сестра, а на работе у нее, там, ну… знаешь… — Нормально отношусь, — улыбнулся Чимин, слегка косясь на друга, — я и сам, знаешь ли, из этих. — И ты, Брут?! — Чонгук резко вскочил со скамейки. — «И я»? А кто еще? — глазки-щелочки засверкали, заблестели. — Никто, забудь! — Чонгук завертелся, ища хоть какого-то намека на спасательный круг. — Да угомонись ты, — засмеялся Чимин. — Не хочешь говорить, не нужно. Я и сам-то не так давно признался себе в этом. — Эм… Ты в кого-то влюблен? — Чонгук все же присел рядом с другом. — Да, есть один человек, который мне нравится. Мне сложно сказать, любовь ли это, или нет, но я абсолютно точно что-то испытываю по отношению к нему. — И кто это, если не секрет? — Чон с любопытством заглянул в глаза другу. — А вот и секрет, — Чимин показал язык другу. — Пока секрет. Я не хочу говорить о нем. Боюсь сглазить, что ли. Да и самому в себе нужно сначала разобраться. А ты что, не любишь геев?       Пак шутливо стукнул друга в плечо. Чонгук же потер это место, но ничего не ответил. Он не не любит геев. Он относится к ним совершенно нормально. Как говорит сестра Тэхена: «Каждый дрочит, как хочет». Но почему же за друга сейчас так обидно? И почему так злит тот факт, что прямо сейчас он стоит у окна в кабинете школьного совета и мило воркует с Мин Юнги?       Тэхен замечает парочку, сидящую на скамейке и начинает активно махать им руками. Чон улыбается и отвечает таким же, но более скромным, жестом. Но тут же дергается, когда замечает, что этот остолоп, не удержавшись, чуть подается вперед из-за сильного порыва ветра. И его тут же за талию хватает Юнги, осторожно вовлекая в глубь комнаты и захлопывая окно. — Знаешь, Чим-чим. К геям я отношусь нормально, а вот пидоров — на дух не переношу.