Тёмная пляска

      Шею обожгло болью от неглубокого пореза — Тальвар скривился и замер. Кровь потекла за шиворот, пропитывая воротник и начиная медленно замерзать. Не стоило дёргаться. Спокойно. Вдох-выдох. Замедлить сердцебиение. Что здесь вообще происходит? Они одни, по крайней мере, в стенах хижины. Если, конечно, кто-то не спрятался в углах, укрываясь невидимостью. Принц отвёл клинок, но его взгляд продолжал впиваться в лицо Тальвара, жадно что-то выискивая. Может быть, страх? Интересно, как имперцы нашли его посреди нигде? И как смогли незаметно связать? Допустим, «тишина» помогла подкрасться, но что использовали для усыпления? Это не порошковый яд: никакого чужеродного послевкусия не осталось. Магия? Но воздействия тоже не ощущалось: ни головокружения, ни давления в висках. Ну, нет… он же не мог провалиться в столь глубокий сон, что не почувствовал, как на запястьях затягиваются верёвки.       Старая кровать, не рассчитанная на двойной вес, оглушительно заскрипела — принц, видимо, довольный впечатлением, что произвёл, поднялся с неё и неторопливо отошёл на пару шагов. Тальвар проводил взглядом его фигуру — по широкой линии плеч к руке, что дёрнулась в сбрасывающем напряжение жесте. Дейн Мид выглядел потрясающе неуместно в убогости убранства ветхой хижины в своём чёрном, расшитом серебряными нитями камзоле. Тальвар не знал даже названия ткани, из которой сделана его одежда. Как и не смог различить что-то конкретное в тёплом, обволакивающем, слишком сложном запахе его духов. Солнце высветило силуэт принца, обняв его пушистым янтарным сиянием и насмехаясь над попытками Тальвара оставаться невозмутимым.       Вытерев кинжал от крови платком и убрав оружие в ножны, Дейн Мид, заговорил:       — Сегодня в Скайриме вспыхнула гражданская война. Совет императора заседает ещё с ночи. А я здесь. С тобой. На забытых богами хьялмарских болотах. Ты чувствуешь себя польщённым, Тальвар? — Выждав паузу, за которой не последовало ответа, он продолжил: — Тебе стоит. Чтобы тебя найти в столь короткий срок, я истощил до полусмерти четырёх батлмагов.       Интересно, сколько их всего ошивается за порогом? Тальвар чуть пошевелил занемевшими пальцами. Могло быть намного хуже. Поняв, что сейчас его жизни ничего не угрожает, подняло голову любопытство. Да, список причин, почему он ещё жив, банален, но какая из них оправдала бы усилия имперского принца?       — Знаешь, что меня изумило в истории Арктура? — продолжил Дейн Мид, которому безучастность собеседника не доставляла видимых неудобств. — Не его наивная вера в «счастливый конец», а твоя готовность принять его в Братство. Даже зная, кто он, и зная, как слаба и уязвима твоя организация. Интересно, это безрассудство? Или ты не устоял перед его… обаянием?       Тальвар ухмыльнулся. Неплохой удар: осуждаемое пристрастие, прямое указание на обезоруживающую осведомлённость. Но всё ещё недостаточно хорошо: в голосе слышно напряжение, ночь, должно быть, даёт о себе знать. Принц не готовился по-настоящему, не выждал время. Наверное, считает, что манипуляции — его конёк. Объясняется происхождением. Предсказуемо.       — Я не из тех, кто наслаждается чужим голосом, — Тальвар на мгновение поколебался, но решил всё же добавить вежливое обращение, — Ваше Высочество.       — Мне докладывали иное, — заметил принц, сложив предававшие его руки за спиной. — Кажется, я недостаточно мёртв для тебя. Или недостаточно данмерка? Пятерых детей у меня тоже нет, так что договариваться нам придётся обычными методами.       А он и правда хорош в сборе информации, но слишком рано раскрывает карты. Случись этот разговор завтра, Тальвар не получил бы и крупицы из того, что начало литься на него сейчас. Может быть, все его секреты и лежат на имперской длани, но рука эта, некстати для принца, раскрыта. Арктур разнюхал многое, но его данные устареют настолько быстро, насколько это возможно. Ну что ж, поиграем.       — Мм… Шантаж и угрозы? — Тальвар чуть поёрзал, будто устраиваясь поудобнее, но на самом деле проверяя верёвки: к какой части кровати они тянутся. Движение было едва заметным, но взгляд принца метнулся к нему мгновенно, с внимательностью пугливого зверька.       — Боюсь, что да. Ты же не думаешь, что я пришёл сюда, не изучив все твои слабости?       Значит, реакция принца на потерю контроля — это немедленный удар по уязвимости.       — Чего вы хотите? — с показным равнодушием спросил Тальвар.       Принц выждал мгновение. Пытался заставить нервничать, создать иллюзию, что выбирает из различных ответов или, может, на самом деле ничего не хотел. Наблюдать за этим со стороны было очень интересно, словно смотреть в оживший мануал. Если забыть о том, как легко можно лишиться головы.       — Пару баночек паслёновой мази, — наконец ответил принц.       Тальвар рассмеялся, отчасти нервно, но больше искренне, звук вышел довольно мерзким, а по шее снова потекла кровь. Его реакция заставила принца чуть податься назад и нахмуриться.       — Вот рецепт: жир тролля, незрелые ягоды паслёна и цветки колокольчика, — Тальвар сопроводил свои слова исключительно приторной улыбкой.       — Благодарю за рекомендацию. Отличное дополнение к моему ежедневному умыванию крысиным ядом, — усмехнулся принц с явно отрепетированной естественностью. Он подошёл немного ближе к Тальвару, видимо, пытаясь вернуть ускользнувший контроль. — Отбросим любезности и перейдём к сути: не в моих интересах оставлять тебя доступным инструментом для моих врагов. А мои глаза и уши ты убил собственными руками. Думаю, будет справедливо, что ты займёшь его место. Назовём это шансом на искупление для тебя.       — Разве убийство шпиона — это грех? Быть убитым для него — профессиональный риск.       — А попытка убийства принца?       Тальвар облизнул губы, игнорируя нервный холод, что зарождался в желудке и растекался с каждой минутой всё дальше.       — Теоретически?       — Настолько, насколько теоретической может быть про́клятая стрела, направленная в лицо.       — Это не я за вами бежал, с искусно зачарованной стрелой, — заметил Тальвар. — Теоретически — это всё ещё профессиональный риск. Спросите Савириен-Чорака или Пелагия Первого. Бедняги.       В хижине повисло молчание, заполненное надсадным, раздражающим карканьем ворон на крыше. Может быть, это была игра света, но Тальвару показалось, что глаза принца полыхнули настоящим огнём. Воздух загустел от ощущения опасности, ставя волосы дыбом.       — Тебя это забавляет?! — с нескрываемой досадой рыкнул принц. — У вас с Филиси одинаковое чувство юмора? Стоит ли мне отдать приказ схватить её и узнать лично?       Услышав родное имя, Тальвар напрягся всем телом, и прошло несколько секунд, прежде чем он вернул себе самообладание. Это пустая провокация или Дейн Мид не знает, что такой приказ уже отдан? Расстраивает, что Арктур не исключил Филиси из своих докладов. После того как она спасла ему жизнь и поручилась за него. Одно слово: предатель. А ведь Тальвар искал ему оправдания, не поверил сразу, что всё так, как выглядит.       — Она здесь ни при чём.       Принц утратил остатки показного спокойствия: его плечи напряглись, а глаза презрительно сощурились.       — Это не так.       То, с каким подавленным гневом это было сказано, пустило по спине Тальвара холодные мурашки. Он всей душой ощутил: что бы там ни было, это плохо.       — Да будет тебе известно, что мы с твоей сестрой вместе обучались в Коллегии Винтерхолда. Я замечал, что у неё липкие пальцы, но она всегда подавала это как шутку, пыталась завести друзей, развлекая учеников трюками. А потом пропала камея с портретом моей покойной матери. Семейная реликвия, что я взял с собой в Скайрим.       Принц сделал странный жест левой рукой, будто хотел по привычке найти вещь, о которой рассказывал, и прервал его на половине, вспомнив, что её больше нет.       — Я не выносил камею за пределы спальни, опасаясь повредить во время практических занятий. Это было моей ошибкой. Когда в коридорах меня стала задерживать одна из учениц, я не заподозрил ничего преступного. Её звали Брейя. Она была ещё совсем ребёнком, которому хотелось немного внимания. — Принц опустил взгляд, не скрывая грусти. — Однажды я увидел, как она спорила с твоей сестрой и плакала. А следующей ночью её нашла стража Винтерхолда. Сказали, что она сбросилась с моста. Но с моста Коллегии невозможно упасть: он заколдован. Её столкнули намеренно, развеяв защитные чары. И мы оба понимаем, кто виноват в случившемся. — Дейн Мид сделал зловещую паузу. — К сожалению, для Архимага это было не так очевидно. Он, допуская, что я мог забрать жизнь столь юного и невинного создания, выгнал меня, чтобы я не портил репутацию Коллегии ещё больше. Даже моё происхождение не помогло. Твою сестру, к счастью, постигла та же участь. Но меня это мало утешает.       Грязная работа, если это дело рук Филиси. И не похоже на неё. К тому же она ещё не состояла в Гильдии. Почему принц уверен, что она виновна? Есть ещё какие-то доказательства? И нужны ли они Дейну Миду вообще или он просто пользуется возможностью?       — Твоя сестра украла очень дорогую моему сердцу вещь. За неё на чёрном рынке ей, должно быть, заплатили целое состояние. Но… ценная или нет, эта камея всего лишь предмет, его потерю сложно, но можно восполнить. А вот потерю жизни девушки, что «бросилась с моста от неразделённой любви ко мне», восполнить нельзя. Согласно имперским законам, твою сестру ждёт суд. И казнь.       Тальвар закрыл глаза. Ясно: принц хочет обелить своё имя. Всё это — банальная вендетта. А если нет… то Филиси и Дейна Мида стравила третья сторона со своим мотивом. Сейчас это не важно. Тальвар защитит Филиси — единственное, что у него есть ценного в этой жизни. Единственное, что у него просто есть. Любым способом.       — Я буду сотрудничать, — спокойно произнёс он, соглашаясь на поводок, чтобы выиграть время. — Не трогайте её.       Дейн Мид, явно готовый задействовать свою осведомлённость и красноречие дальше, замер на вдохе. И заговорил после ощутимо долгой паузы.       — Рад твоему благоразумию, — с недоверием произнёс он. Минуту он сверлил Тальвара взглядом, а затем подошёл и резкими движениями разрезал верёвки. — Надеюсь, ты будешь демонстрировать его и в будущем.       Тальвар сел на постели и растёр пережатые верёвками запястья. Кровь прилила так резко, что руки ощущались опухшими и малоподвижными. Тальвар не спешил вставать, чтобы не провоцировать принца лишний раз и немного подумать. Филиси уже привлекла внимание Империи, ему следовало беспокоиться об этом, а не забывать, как нечто неважное. Скрип половицы снова привлёк внимание Тальвара к принцу.       — У меня есть резиденция в горах недалеко от Данстара. За ущельем на север от Зала Дозора. Не заблудишься. Я буду ждать твоего визита не позднее конца месяца. — Принц направился к двери. — До скорой встречи.       Оставшись в одиночестве, Тальвар нехотя поднялся с кровати и прошёлся по углам хижины: убедиться, что не будет сюрпризов. Скинув с себя первое оцепенение, он подлечил царапины, остановив кровь. Странно, что принц слишком быстро ушёл, не пытался дожать Тальвара угрозами. Устал? Понял, что сорвался на эмоции? Или хочет утвердить власть, когда будет на своей территории? Разумно. Тальвар вздохнул и прислушался к звукам снаружи, надеялся, что имперцев там уже нет. Потом посмотрит следы. Через пару минут, не сейчас. Он сжал руки в кулаки. Слишком тяжело давалось признание: Дейн Мид получил желаемое, загнав Тальвара в ловушку. А это значит, что пора начинать планировать отгрызать лапу.

***

      Тальвар переступил порог убежища и почти бегом спустился по ступеням. Гул защитных заклинаний эхом отдавался в ушах, но он больше не чувствовал себя в безопасности. Он ощущал удавку на шее, накрутив себя катастрофическими вариантами будущего, пока добирался до Данстара. В коридоре его встретила Ильвелла, подпрыгнувшая, когда Тальвар к ней резко приблизился.       — Позови Бабетту в мой кабинет. Немедленно, — прохрипел он вместо приветствия.       Зайдя к себе, Тальвар зажёг лампы и… просто остановился, будто ему в лицо ударил мешающий дышать ветер. Здесь он разговаривал с Арктуром в последний раз. Постоянно думал о нём в этих стенах, предавался робким несбыточным фантазиям. Здесь сделал ему паслёновую мазь: порыв заботы, который в чужих руках стал насмешкой. Он только начал чувствовать себя как дома, создавать уют, а теперь всё превратилось в могилу воспоминаний. Столько усилий… ради чего?       Тальвар сел за стол и достал бумагу с чернилами. Он не может позволить себе дать слабину, не тогда, когда от него столько зависит. Убористые, сильнонаклонённые строчки быстро заполняли небольшой свиток. Сообщение получилось ёмким и оставляло его должником перед Камалой, но её помощь была необходима.    Когда Бабетта, постучав, вошла, послание уже ждало её. Её липкий требовательный интерес сильно раздражал. Следовало как-то объясниться.       — Арктур предал нас. Пришлось принять меры. — Рассказывать всю правду Тальвар не хотел. — Империя с нами не закончила. Это письмо Камале. Я хочу, чтобы Цицерон переместил Мать Ночи в дом её родителей в Рорикстеде. Сегодня же отправь Ильвеллу в Вайтран к Олаве с сообщением, что каракка должна прибыть в порт как можно скорее. Как закончишь с этим, выдели средства на разведку. Когда Филиси прибудет, мы решим, как распорядиться этими деньгами и у кого купить информацию.       Бабетта хмурилась и дёргала манжеты своего чёрного платья, застыв у самой двери и не проходя дальше. Если действовать решительно и не показывать слабости, она скорее будет помогать, чем замышлять очередное бегство. Но надёжной её точно считать нельзя.       — Тальвар… что случилось?       — Меня схватили, — помедлив, признался он, от досады сломав перо и испачкав пальцы чернилами.       — Ты сбежал? Или тебя… отпустили?       Так не бывает.       — Нет, не отпустили. Но пока мои руки не связаны буквально, мы обесценим всё, что Арктур смог разнюхать. Иди, Бабетта, мы теряем время на разговоры.       Вампирша бросила на него тревожный взгляд, взяла письмо и быстро удалилась. Тальвар откинулся на стуле, чувствуя, как у него пульсирует жилка на виске. Ситис пожри Дейна Мида! Сейчас Братство, будто мыши, бегущие из-под веника. Нужно сбросить поводок. Продумать ответный удар. Найти врагов принца… начиная с Мотьеров. Недолго они пробыли в чёрном списке. И во всём этом бардаке Братство обязано выполнять контракты. Зарабатывать деньги. Мотаться в Рорикстед будет чудовищно утомительно, но пока что прятать Мать Ночи там безопасней. Что ещё можно сделать? Тальвар с силой сжал руки в кулаки и разжал. У него ломило всё тело, и болела челюсть от того, с какой силой он стискивал зубы. Что ещё? Ну же… Тальвар потёр виски. Подставная смерть? Побег в Хаммерфелл? Ситис, если эта имперская тварь тронет Филиси… Тальвар встал, тяжело опираясь на стол руками. Если он ей что-то сделает…       — Я найду способ терзать его в Пустоте до конца вечности, — поклялся Тальвар, впиваясь ногтями в столешницу, оставляя глубокие следы.       Ощущение призыва разлилось в груди и потянуло в святилище. Мать Ночи желала сообщить новые имена. Подумать только, а ведь совсем недавно он думал, что быть Слышащим — это иметь власть над Братством, а не сплошные проблемы и никакой поддержки.

***

      Натянув поводья, Тальвар остановил Тенегрива. На единственной узкой подъездной дороге, проходившей через ущелье, его уже ждали. Пенитус окулатус, встретившие его у ворот, не удивились его появлению; отняли у него вещи и нож, спрятанный в сапоге, надели на запястья блокирующие магию браслеты и крайне убедительно велели вести себя подобающе. Тальвар покрутил на руках стальные, покрытые рунами магические наручники, попробовал сотворить «светлячка» и, ожидаемо, не смог. Интересно, это особые меры только для него или каждый гость этой резиденции воспринимается как угроза? Нужно изучить эти артефакты и найти способ сломать, чтобы в будущем они не стали неприятным сюрпризом, как сейчас. Сдержавшись, чтобы не передёрнуться от отвращения к ощущению потери наполнявшей его силы, и сохраняя видимость спокойствия, он продолжил путь. Когда ущелье закончилось, перед Тальваром выросло небольшое поселение: казармы, дома прислуги, часовня в окружении заснеженных сосен, амбары, территория, огороженная под сад, баня и конюшня. Над всем этим доминировал роскошный двухэтажный дом из камня и тёмного дерева, щедро украшенный нордской резьбой.       Солнце, скрывшееся за горой, почти сразу погрузило всё вокруг в густые сумерки. Передав Тенегрива заботам слегка удивившегося конюха, Тальвар направился к дому по узкой протоптанной тропинке. Место, что для своего владельца было тихим уголком, сдавливало его как тиски. Охрана постоянно патрулировала территорию, он заметил шестерых. Если есть люди, чтобы обходить пустое пространство, сколько их всего? Двадцать? Тридцать? Неприступная крепость, защищённая горами и непроходимым лесом.       Поднявшись по ступеням на крыльцо главного входа, Тальвар постучал в дверь. Ему открыл высокий мужчина с заметной сединой в коротких чёрных волосах. Мощное телосложение и рваный шрам на щеке выдавал в нём воина. Телохранитель? Или даже управителю положен меч и двадцать лет в Легионе за спиной?       — Значит, это тебя я уже пару недель жду. Заходи. — Мужчина пропустил его и запер дверь на ключ и щеколду. — Тут гостевой холл. Оставь плащ и сапоги, их завтра служанка почистит. Вон там, — мужчина указал на длинный узкий шкаф у дальней стены, — гостевые туфли. Его Высочества не будет пару дней. Он велел оказать тебе гостеприимство и выделить покои.       Тальвар стиснул зубы. Это всё подстроено. Пока он вешал плащ на крючок и переобувался в тёплые домашние туфли на овечьем меху, управитель прожигал его взглядом. Имперец не представился и не делал вид, что ему интересен разговор, и Тальвар тоже решил помалкивать и больше наблюдать. Пара контрактов приводила его в Сиродил, но из охраны там были разве что наёмники, а не регулярная армия, шпионы и батлмаги. Не привлекая внимания, можно оценить степень защиты и продумать пару идей на будущее.       — Где открытые двери, по дому можно ходить. Но руки держи при себе, тут почти любая вещь стоит дороже, чем твоя шкура.       Не поддавшись на явную провокацию, Тальвар пошёл за управителем вглубь дома. Скудное освещение мешало оценить обстановку в полной мере, но, без сомнения, всё вокруг стоит горы золота. Они поднялись на второй этаж, где управитель открыл одну из ближайших дверей, украшенных резным изображением гроздей винограда и птиц. Конец коридора уходил в кромешную тьму, но там наверняка было ещё две или четыре комнаты, если судить по размеру дома.       — Гостевые покои. Жди тут. Служанка принесёт всё, что нужно.       Управитель удалился, не прощаясь, а Тальвар медленно вошёл в темноту комнаты, разбавленную бледной полоской света из занавешенного окна. Подойдя к нему и отодвинув тяжёлую штору, он выглянул наружу и увидел узорчатую решётку, кованую в причудливую форму ветки. Ажурные листья пытались замаскировать прутья толщиной в палец. Тальвар оглянулся на открытую дверь. Клетка внутри клетки. Он медленно выдохнул и принялся осматривать остальное.       Комната в два раза превышала размер спальни Тальвара в убежище. Здесь свободно помещалась двухспальная кровать с балдахином. Бархат мягко коснулся пальцев, когда он отвязал одну из лент и расправил ткань. Он заглянул под матрас, не уверенный, что мог бы там найти, затем проверил шкафы: они полнились различными мелочами, полезными гостям, Тальвар не стал в них рыться в темноте. Подойдя к письменному столу, он настойчиво поискал тайники, но безрезультатно. Только чернила в стекле с изящной серебряной подставкой, стопка плотной бумаги, сургуч разных цветов, пресс-папье и потёртый молитвенник. Подойдя к ширме, Тальвар увидел движение на поверхности — зеркало, а не полированная пластина. Он убрал её к стене, чтобы не мешала — и чтобы потом не увидеть в отражении свою потрёпанную дорогой одежду — и прошёлся по освободившемуся пространству. Его шаги приглушал ковёр, слишком большой, чтобы быть сделанным из одного зверя. Чтобы обрезать идеальный прямоугольник, сшили вместе, наверное, не меньше четырёх шкур. Сев на кровать и утонув руками в покрывале из мягчайшей шерсти, Тальвар пытался перестать крутить на языке слово «роскошь». Одно зеркало — около семи контрактов средней сложности и столько же за доставку столь хрупкого груза, ковёр — двенадцать, столько же ушло бы на десятки метров бархата. Мебель с резьбой, наверное, из редкого дерева… Он закусил губу. Как же… дорого. Дейн Мид точно это спланировал, чтоб поиздеваться: запереть на несколько дней в золотой клетке, ткнуть носом в пропасть между их статусами. Выругавшись сквозь зубы, Тальвар резко обернулся на лёгкие шаги в коридоре. Служанка. Он открыл ей дверь — перед ним оказалась имперка среднего возраста со скучающим лицом и усталыми глазами. В руках она сжимала масляную лампу, которую устроила на прикроватной тумбочке, когда Тальвар пропустил женщину внутрь.       — Вы желаете сперва отужинать или принять ванную? Или, может быть, вы устали с дороги? Тогда я принесу горячую воду для обтирания и еду в ваши покои.       Тальвар не сразу понял, что ужин изначально подразумевался в другой комнате, как и ванная.       — Я устал. Принеси всё сюда.       Женщина ненадолго удалилась. Тальвар ждал, подпирая стену, пока она готовила комнату. Горячая вода. Постельное бельё. Ужин, который одним видом заставил рот Тальвара наполниться слюной. Всё как будто слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сперва он допустил, что еда отравлена… Так было бы спокойней. Понятней. Обстановка душила. Чутьё подсказывало, что попробуй он выйти, окулатус вежливо попросят его остаться.       Тальвар провёл пальцами по резным элементам стола, представляя себя Дейном Мидом. Каково это — быть настолько богатым, что ты можешь купить хоть все резные столы в Империи? Весь бархат. Все шкуры. Или он ценит эти вещи так же, как и сам Тальвар: по тому, насколько они полезны? Разница только в качестве. А люди?.. Его губы изогнулись в сардонической усмешке.       Служанка вернулась, неся в руках длинный кусок белой ткани, переливающийся в тёплом свете лампы.       — Ваше ночное платье.       Тальвар посмотрел на неё, ища следы издёвки, но женщина выглядела так, будто работа навевала ей лишь скуку и хотелось поскорее пойти отдыхать. Когда она ушла, он озадаченно поднял «платье» с кровати, думал сразу отбросить, но ткань оказалась такой нежной на ощупь, что на тысячную долю мгновения он представил, что спать в этом, должно быть, очень приятно. Шёлк ласкал кожу, струясь по ней как вода. Тальвар передёрнулся и откинул «платье» на ширму. Даже не сомневаясь, что до встречи с принцем его не убьют, он был готов приклеить к себе собственную одежду.                

***

      Через три дня, когда принц вернулся, вся резиденция ожила: слуги забегали бодрее, охраны стало в два раза больше. Тальвар смотрел из окна, как Дейн Мид передал поводья конюху и широкими шагами направился к дому. Неприятное чувство растерянности мешало решить, стоило ли спуститься или ждать, когда позовут. Одно то, что этот вопрос возник, бесило Тальвара до крайности. Он снова попытался размять онемевшие руки. Магические наручники изводили его.       В бесполезном хождении из угла в угол прошло больше часа, прежде чем раздался стук, и управитель повёл Тальвара к принцу. Дверь в конце коридора была приоткрыта, Тальвар уже собирался войти, как почувствовал движение сзади и резко обернулся, перехватив управителя за запястье. В спину подтолкнуть хотел? Повернув схваченную кисть против естественного изгиба и надавливая на болевую точку на ладони, он оттолкнул мужчину подальше в коридор. Тот гневно оскалился, но пошёл прочь, и Тальвар открыл дверь, за которой его ждал Дейн Мид.       Комнату грел ярко горящий камин, а свет дня пробивался через три больших незанавешенных окна. По балкам к потолку тянулся плющ, затягивая одну из стен, придавая комнате дышащее, живое — ложное — ощущение покоя. На лежаке у камина спал тёмно-рыжий пёс, а в кресле свернулась калачиком бело-серая кошка. Слева, за письменным столом, сидел принц. Он оторвал взгляд от документов и вежливо улыбнулся, будто и правда гостю. Тальвар успел отвыкнуть от того, насколько принц ошеломляет красотой.       — Здравствуй. Надеюсь, пребывание в моей резиденции не доставило тебе неудобств.       Тальвар не ответил, ему не хотелось выдавать и крупицы раздирающих его чувств.       — Присаживайся, — принц указал на стул с резными подлокотниками. Когда Тальвар сел, Дейн Мид продолжил: — Ты понадобишься мне для одного дела в ближайшую неделю. Скажи, насколько осведомлённым о нём ты хочешь быть?       Пока Тальвар обдумывал вопрос, его руки продолжали терзать браслеты и тереть кожу, на которой начали проступать синяки. Он понял это слишком поздно: когда взгляд принца остановился на этих нервных движениях.       — Просунь под них рукава и перестань теребить. А то отвалятся.       Замечание ощущалось как кипяток в лицо. Тальвар не двигался, умерщвляя свою невольную реакцию. Он и так выдал то, насколько истощает его «гостить» здесь, наверняка радуя принца своей беспокойностью. Следовало подумать над его вопросом, ведь чем больше он знает, тем больше поводов в будущем от него избавиться. С другой стороны, чем меньше он знает, тем выше шансы до будущего не дожить.       — Мне нужна вся информация, — ответил Тальвар, отводя взгляд к книжным полкам и стараясь не выдавать зависти к такому богатству.       Управитель демонстративно закрыл перед ним библиотеку на первом этаже, едва увидел, как Тальвар увлёкся чтением в первый день в резиденции.       — Надеюсь, ты осознаёшь, что, став моим конфидентом, ты рисуешь у себя на спине огромную мишень, — заметил принц, сцепляя руки в замок.       Забавное замечание, учитывая все обстоятельства. Но Тальвар лишь кивнул, не допуская, что принцу есть дело до опасности, которой он подвергает себя.       — Ты либо будешь знать всё, либо абсолютный минимум. Это не спектр, варианта лишь два, — голос принца звучал уверенно, как у человека, который, приняв решение, едва ли его изменит.       — Я уже ответил.       Дейн Мид кивнул и потянулся к небольшой статуэтке дракона из серого камня с прозрачным кристаллом. Один поворот, и по воздуху пошла рябь, а следом их накрыло заклинание «тишины».       Принц поднялся из-за стола и начал медленно прохаживаться по комнате, невольно — или специально — привлекая взгляд Тальвара к диссонансу, что вызывали мягкие тапочки с курчавыми отворотами овечьей шерсти и алая туника с расшитым серебряными ромбами воротом, собранная широким кожаным поясом с заклёпками. А то, насколько чёрные штаны облегали ноги принца, Тальвар просто отказывался видеть. Чтобы сосредоточиться хоть на чём-то, он стал наблюдать, как пляшет пламя в камине.       — Что ты знаешь о генерале Наарифине? — спросил принц, подходя к кошке, которая тут же потянулась за лаской.       — Говорят, его даэдра взяли, — единственное, что смог вспомнить Тальвар. Уголок губ принца дёрнулся в едва уловимой усмешке. Что его так позабавило: то, что Тальвар сказал, или то, как он это сказал? — Я ошибаюсь?       — Думаю, нет. Он мёртв, что не имеет значения в данном разговоре, — отмахнулся принц. — Что важно сейчас, это интересная возможность, которая мне подвернулась и которой я очень хочу воспользоваться. Месяц назад в одной из таверн Данстара я встретил жреца Мары по имени Эрандур. Он искал людей, которые могли бы помочь ему разобраться с проблемой кошмаров, что мучают жителей города. По его словам, в местных горах, расположен храм Вермины и в нём — источник проклятья.       — При чём здесь давно мёртвый альтмерский генерал? — спросил Тальвар, не улавливая мысль.       Кошка извернулась, подставляя живот. Принц продолжал её почёсывать, не отвлекаясь от разговора.       — У него во владении находился один из артефактов Вермины: её Шар. С его помощью Наарифин мог следить за всем, что пожелает. Он знал о передвижении имперских шпионов и войск. Ты осознаёшь, какое невероятное стратегическое преимущество было у него на кончиках пальцев?       Одна мысль, что кто-то мог обладать такими возможностями, ужасала. Разведка — это ключ ко всему, что к контрактам, что к… войне. За такое преимущество ничего не жалко.       — Если вы собираетесь продать меня даэдра за какой-то шар… — зло усмехнулся Тальвар.       — Не говори глупостей. Твоя душа принадлежит Ситису, и ценности в этом плане у тебя нет. А вот жрец Мары, предавший её культ, для Вермины может представлять интерес. Если к этому всё придёт.       — Зачем вам я?       — В качестве охраны. Я хочу держать в тайне всё, что связано с Шаром, вне зависимости от того, добьюсь ли успеха.       — А если вы умрёте в процессе? — Тальвар не мог не задать этот вопрос, хотя и так было понятно, что с помощью несчастного случая он от хватки Дейна Мида не избавится.       — Тогда у тебя будет небольшая фора, прежде чем вся мощь Империи обрушится на твою голову. И голову твоей сестры. Мотивирует? — почти промурлыкал принц последнее слово.       Тальвар не стал отвечать, вместо этого он спросил:       — Всё ещё не понимаю, почему бы не взять кого-то из окулатус и не убить его после? Мёртвые не болтают при правильном обращении.       Принц посмотрел на него осуждающе.       — Мои моральные качества далеки от идеала, но не настолько, чтобы поднимать руку на верных мне людей. Когда есть другие возможности.       Когда в расход можно пустить кого-то лишнего. Кожа под браслетами снова начала зудеть, но Тальвар сдержался и не стал её трогать.       — Допустим, что мы оба пережили это «приключение». Что потом?       — Ты о награде? — по-своему понял вопрос принц. — Она будет. Тебе понравится.       — Я не это спросил, — разозлился Тальвар, но подавил эмоции. — Что вам от меня нужно? Как долго это будет продолжаться?       Принц вернулся за стол и посмотрел ему в глаза.       — У меня не так много тайн, нуждающихся в абсолютной секретности. Но встретимся мы не раз и не два. Что до твоих тайн… мне будут нужны лишь те, что имеют ко мне непосредственное отношение. В остальном, деятельность Тёмного братства не станет предметом моего пристального внимания.       — Как благородно…       — Рационально, — поправил его принц, не реагируя на ядовитый тон. — Что до твоего второго вопроса, время покажет. Мы оба ведём опасную жизнь, и смерть может настигнуть нас в любую минуту. Что ж, раз с основными вопросами мы закончили, я предлагаю тебе продолжить наслаждаться гостеприимством моего дома. Мы отбудем в Данстар завтра на рассвете, встретимся со жрецом и отправимся в Храм Призывателей Ночи. Если захочешь поговорить, то можешь присоединиться ко мне за ужином.       Тальвар представил, как сидит за столом и каждую секунду думает, что делает всё неправильно и выглядит как идиот.       — Нет, — сказал он и поднялся на ноги.       — Как пожелаешь. Но если передумаешь, еду подают в шесть. В холле и библиотеке висят двемерские часы, если захочешь узнать время. А пока мне нужно заняться делами.       Тальвар кивнул и быстро покинул кабинет. Когда он вышел за пределы «тишины», у него слегка зазвенело в ушах. Он вернулся в выделенную для него комнату и снова принялся мерить её шагами, но уже не из-за нетерпения, как раньше, а пытаясь уложить в голове то, что услышал от принца. Насчёт ужина он не передумал, заправил рукава под наручники и лёг рано, чтобы попытаться выспаться перед дорогой.  

***

      Путь к храму вышел нелёгким. Метель застала их на подъёме, и принц предложил не пробиваться через неё под щитами, рискуя магическим истощением, а переждать. Они споро поставили лагерь между высокими соснами и принялись за готовку еды. Тальвар ожидал, что принц повесит на него всю работу и будет использовать как слугу, но тот, на удивление, не нуждался в няньке. Несмотря на обилие припасов в заплечных мешках, он предпочитал охотиться и всегда возвращался с добычей: куропаткой или зайцем. И парой историй, о том, что он видел по дороге. Тальвар ненавидел принца за его талант рассказывать увлекательно что-то настолько обычное и малозначительное, вроде замеченных следов животных или горных козлов, взбирающихся по отвесным скалам, или причудливой кривой ветке, что встретилась ему на пути. Всей душой Тальвар ненавидел и себя за то, каким необременительным казалось ему их путешествие благодаря Дейну Миду, его подготовке и болтовне ни о чём. Жрец Мары Эрандур, поняв, что не вытянет из Тальвара и слова, постоянно вёл с принцем теологические беседы, когда они сидели у костра. Мара то, Мара сё… Тальвару было плевать, что из-за своего нежелания слушать их, ему постоянно доставалась предрассветное дежурство. Он забирался в одну из палаток и засыпал, глядя на Дейна Мида и игру огня в его золотых волосах, а просыпался от негромкого голоса и как раз вовремя, чтобы пресечь попытку коснуться его плеча.       Храм Призывателей Ночи встретил их разрухой и увяданием сторожевого имперского форта. Местность вокруг была неприветливой, погода противно влажной, поэтому не удивляло, что его забросили. Как и то, что его обжили даэдропоклонники.       — Прежде чем войти, я хочу, чтобы мы все были готовы к опасностям, что ждут нас внутри, — проговорил Эрандур, принимая решительный вид. — Магия даэдра дикая и непредсказуема. И жрецы Вермины и орки, что напали на них в надежде прекратить свои кошмары, всё ещё могут проснуться.       — Маловероятно, — заметил принц. — Эрандур, ты говорил, что Миазмы — это газ, который погружает в сон, не думаю, что он предлагает также тёплое одеяло, не говоря уже о поддержании здоровья в теле. Прошло ведь пару десятков лет. Но мы всё равно будем настороже. Идём.       Дейн Мид толкнул дверь, ведущую в храм, и вошёл внутрь первым, сильно удивив Тальвара. Эрандур шёл вторым. Подсвечивая себе «светлячками», они обошли продуваемые сквозняками коридоры. Казалось, что под толщей камня холоднее, чем на улице. Дойдя до первого зала с развалившимися полусгнившими скамейками, они остановились перед барельефом с искусным изображением Вермины высотой в два с половиной человеческих роста. Светлый камень отличался от стен цветом и лоснящейся текстурой.       — Анвильский мрамор… — принц провёл рукой по краю изображения. — Впечатляющая работа.       Жрец нахмурился, что сделало его узкое данмерское лицо ещё более неприветливым.       — Дайте мне минуту, и я открою эту штуку, — сказал Эрандур и стал готовиться к какому-то ритуалу. После нескольких пасов руками, он направил на барельеф поток магии, и камень стал полупрозрачным. — Готово. Идёмте, я покажу вам источник кошмаров жителей Данстара.       Тальвар с интересом прошёл сквозь барельеф. Эта магическая технология стала бы незаменимой для убежищ. Можно было бы зачаровать не двери, а неприметные места! Создать несколько тайных ходов. Хоть как-то обезопасить себя от Империи.       — Не отвлекайся, — негромко сказал принц.       Тальвар бросил на него недобрый взгляд, ему показалось, что у Дейна Мида чутьё даже на его мысли сбросить поводок. Это угнетало.       Из затхлых коридоров они прошли в башню. Тальвар вместе со всеми остановился на отдалении от решётки, что отделяла колодец. Сама структура форта показалась ему странной, слишком открытой, этажи просматривались, хоть и недалеко.       — На тюрьму похоже, — заметил он и резко выдохнул, раздражённый тем, что начал разговор, и зная, что принц с большой вероятностью его подхватит.       — Ты так думаешь? Из-за тюрьмы Фолкрита? На самом деле — это сигнальная башня с соответствующим названием: «Башня рассвета». Интересное сочетание различных стилей архитектуры. Видишь, вон там, — принц показал на ответвления коридоров этажами ниже, — своды в классическом стиле нордских гробниц. А колодец в башне больше имперский стиль. Но открытое пространство, обнесённое решёткой, полагаю, что это уже задумка проектировщика.       Эрандур прочистил горло. Принц на мгновение нахмурился, явно не привык, что его перебивают.       — Нам следует как можно скорее уничтожить Череп Порчи и положить конец кошмарам.       — Разумеется, — ответил принц, подходя вплотную к решётке и пристально глядя вниз, туда, где на постаменте стоял посох.       Из-за мощной магической энергии, что вилась вокруг артефакта, его было нелегко рассмотреть, но очертания человеческого черепа, из висков которого торчали шипы из чернёного серебра, Тальвар увидел и больше приглядываться не хотел. От посоха веяло… десятилетиями голода. Казалось, что он взывает использовать его, а чей-то насмешливый взгляд следит за каждым их шагом. Тальвар тихо выдохнул и направился за ушедшим вниз по лестнице жрецом. Тот повёл их через запутанную сеть коридоров, часто меняя направления из-за тупиков. Часть форта обвалилась, потому им пришлось идти по оставшимся целыми обходным путям, пока они не упёрлись в магический барьер.       Сквозь него не составляло труда рассмотреть руны, заряженные камнями душ. Принц не выглядел удивлённым, скорее озадаченным.       — Возможно, Вермина сама подпитывает их. Другого объяснения, почему они не утратили заряд за столь долгий срок, я не вижу. Ты говорил, что у тебя есть план, как нам пробраться внутрь, Эрандур. Пора его воплощать.       — План, да… давайте проверим, осталось ли ещё хоть что-то от библиотеки. Во время нападения её охватил пожар…       Пока Тальвар плёлся за жрецом, в его голове из кусков составлялась карта крепости и всплывали обрывки разговоров с принцем и того, что Тальвар услышал от довольно болтливого Эрандура. Тот говорил, что орков было раза в два больше, чем жрецов, и если, как он верил, те проснутся, едва выветрятся Миазмы, кто-то из них может быть ещё способен сражаться. Но Тальвара беспокоило не это, а то, что придётся пить какую-то бурду даэдропоклонников, чтобы ходить по снам, а потом проснуться и «притянуть своё тело» к сознанию. Как это сделать? По словам жреца, это должно было произойти само.       Горечь въевшегося в стены дыма Тальвар ощутил задолго до того, как они вошли в библиотеку. Она сгорела не вся, пламя пожрало только верхний ярус, оставив нижнюю часть нетронутой. Из-за нарушенной вентиляции концентрация запаха плесени, клея, кожи и гнили скручивала желудок. Он не прикрывал нос, ожидая, когда обоняние откажет. Эрандур, дыша через рукав, поспешил к одному из книжных шкафов и начал шарить по полу, а потом вынимать кирпичи.       — Слава Маре! — приглушённо воскликнул он, достав несколько серых от пыли склянок. — Это «Апатия». Давайте уйдём отсюда поскорее.       Принц же спешки не разделял, взял одну из книг и раскрыл с ужасающим хрустом.       — Это же труды Мориана Зенаса! — воскликнул он, наклоняясь, чтобы разглядеть корешки остальных книг, стоя́щих на полках. — Гниют в богами забытой башне…       Тальвар надеялся, что принц даже в полумраке хорошо разглядел его взгляд, означавший «даже не думайте, что мы потащим это с горы». Хотя, будь книги не сгнившими, он бы взял парочку для своей коллекции. Запах гари нервировал Тальвара и навевал мысли о фолкритском убежище, он начал недовольно постукивать пальцами по бедру, пытаясь отвлечься. Принц это заметил и будто специально тянул время, прежде чем они, наконец, ушли в более проветриваемую часть форта.       Пока Эрандур готовил место для ритуала, Тальвар сопровождал принца, решившего осмотреть то, что они ещё не успели.       — Какая она будет на вкус, как думаешь?       — После двадцати лет хранения в отсыревшем тайнике? — Тальвар хмыкнул. — Несвежая.       Принц широко улыбнулся, показывая зубы.       — Приободрись, Тальвар. Тебе не придётся пить её в одиночку.       Обычно Тальвара не волновало, что люди с собой делают, но сейчас, когда безопасность его семьи зависела от решений Дейна Мида, хотелось сделать всё ему поперёк.       Через полчаса они вернулись к Эрандуру, осмотрев всё, что получилось, на нижних этажах через решётку или полупрозрачный барьер. Заклинания обнаружения жизни не сработали, но принц на обратном пути утверждал, что там минимум двадцать пять человек и следует скрыться в случае возобновления боя и дождаться, пока их не станет хотя бы вполовину меньше.       Тальвар с сомнением посмотрел на расчищенный для ритуала пол, взял склянку с зельем и выпил его так быстро, как только смог, надеясь не почувствовать вкуса. Ему это почти удалось, а вот принц закашлялся и пробормотал: «Какой… кошмар». Минуты потянулись медленно, Тальвар начал мёрзнуть, а сон его не настигал. Он повернул голову к принцу и уже хотел было сказать, что пить испорченное зелье — это отвратительная идея, как зрение начало туманиться. В голове что-то щёлкнуло, разделяя тяжёлую плоть и невесомый дух. Тальвар перестал ощущать границы, у него исчезла форма, стёрлись рамки, изменилось понимание времени и пространства. Его потянуло куда-то вбок, через разноцветные слои воздуха и стен. Мимо проплывали неясные очертания фигур, слышались неразборчивые голоса: тревожные, зовущие, отчаянные, и потому среди этой какофонии Тальвара привлёк переливчатый женский смех. Он попытался угадать, откуда идёт звук, и его, свободного и безграничного, вбило во что-то. Что-то… живое.       Он снова услышал смех, заозирался.       — Ритуал начнётся через двадцать минут! — прозвучал звонкий девичий голос, «его» голос? — Нас опять отчитают!       Кто-то тянул его за руку, мягко, но настойчиво. Незнакомец обернулся с улыбкой, его глаза сверкали весельем и… Тальвар не был уверен, но… влечением?       — Мы не виделись неделю, я соскучился, — сказал мужчина.       Девушка расхохоталась и заметила, входя в каморку:       — Ты во сне не чувствуешь время. Обманщик!       — Я всё равно скучал, иди сюда…       Губы влюблённых встретились в знакомом им, привычном, желанном поцелуе. Ощущение тепла, безграничной привязанности, единения…       … выкинуло Тальвара из сна в ещё более шокирующую реальность. Он обнаружил себя в крепких объятиях Дейна Мида. Прижатым к нему всем телом. Их губы… соприкасались! Тёплое, мягкое давление. Как?! Руки Тальвара безвольно соскользнули вниз с груди принца и повисли вдоль тела. Он не дышал. Не двигался. Даже не моргал. Казалось, что все мысли, чувства и ощущения слились в единую точку невозможности происходящего. Так близко… Тальвар встретился взглядом с принцем — тот не казался отвращённым, злым, раздосадованным, шокированным… он не выглядел так, будто ему неприятно. Тальвара бросило в жар, разумные мысли вылетели из головы, как стая напуганных птиц. В висках застучало… лёгкие сжало, и он вдохнул до головокружения. Принц медленно отстранился, придержав Тальвара за плечи.       — Какое… интересное развитие событий, — слегка озадаченно пробормотал Дейн Мид.       Губы принца дрогнули, будто он сдерживал улыбку. Его это забавляет! Тальвар усилием воли подавил вспыхнувшей в нём жгучий... стыд. Он хотел ударить принца по лицу. Сильно. Сделать нечто, что немедленно и максимально отдалило бы их друг от друга, но услышал крики, звуки боевых заклинаний и лязг доспехов.       Жрецы и орки… они всё же проснулись.