Черная Пантера

От лица Рози Уж чего мне не хватало, так это поклонничка. Просто поверить не могу, что Мышеус в меня влюбился. Да я же для него малявка! Он даже старше моего отца! Его поддакивания выбивали из колеи не меньше, чем ежедневные перепалки с Листом и мимолетные упоминания о Чернике и его котятах. Временами я начала всерьез задумываться о том, чтобы стать подругой Мышеуса и окотиться, может, котята и любящий друг позволят мне развеяться и перестать ощущать себя заброшенной и никому не нужной, но я постоянно отвергала эту мысль. Вечно играть из себя влюбленную по уши в Мышеуса у меня не получится, тем более когда я и так влюблена по уши в двух других котов. Да и мать из меня никудышная, вот Пылинька и Фиалочка - это другое дело... И вот наступил день, когда наконец мои племянницы перебрались в палатку оруженосцев, а, значит, и Листа я стану видеть меньше. Колючелапка, которая стала моей ученицей примерно в день рождения Веснолапки и Медолапки, была посвящена в воители и стала Колючегривкой. Я была очень рада и горда, что смогла вырастить такую замечательную воительницу, но обрадовалась еще больше, когда осознала, что это значит, что я не буду уставать как раньше. Но патрули и охоту никто не отменял. Вон сегодня я иду в патруле с Березовиком, Шмелем, Медуницей и Колкозвездом. Колкозвезд пробормотал что-то вроде того, что ему нужно кое-что проверить, и отделился от нас. Медуница тут же встревоженно сказала: - Но ведь это опасно! Убийства, и все прочее... - Ой, да ладно, Медуница! У него в запасе еще семь жизней. - нетерпеливо сказала я. - Ну ладно, раз Колкозвезд сказал патрулировать границы, то давайте сейчас освежим свои метки на границе Ветра... Мы проверили все границы, освежили метки, а Колкозвезд все не возвращался. - Может, он уже в лагере? - предположил Березовик. - Хорошо, возвращаемся. - вздохнула я. - Предводитель же, знает нашу территорию как свои пять когтей, не потеряется и ничего с ним не случится. Однако я оказалась неправа. Так и хочется втиснуть сюда фразу "почти впервые в жизни", но ведь если задуматься, со времен нашей просьбы о помощи у Небесного племени я ошибалась несчитанное количество раз. Когда мы возвращались, то услышали вопль боли. Такой невыносимой боли, словно тебя калечат, кусают собаки, словно ты горишь заживо в огне. Наверное, также кричал Звездоцап, когда Бич нанес ему смертельную рану в живот - неизменный рассказ Ромашки, когда ей нужно запугать неугомонных котят, да настолько их запугивает, что эта страшная история врезается в память навсегда! Словно по команде мы все кинулись в сторону голоса, в панике врезаясь в деревья или царапаясь о кусты ежевики. Вопль прекратился, мы еще ускорили бег. Наконец Шмель споткнулся о что-то, прямо на него упал и Березовик. Мы с Медуницей успели притормозить. Пахло чем-то очень странным - такого запаха я не знаю - Колкозвездом и... кровью. Я тут же оттащила Березовика и Шмеля, они были заляпаны чужой ало-красной кровью. Позади ахнула Медуница, я пошатнулась. Колкозвезд дышал очень тяжело, постоянно стонал и не мог выдавить ни слова. Из чудовищной раны на горле ручьем хлестала кровь. - Надо отнести его к целителю! - закричал Березовик. - Не успеем. - покачала я головой. - Он потерял слишком много крови. - То есть?.. - испуганно спросил Шмель. Спрашивать не понадобилось. Колкозвезд последний раз дернулся и затих. Тут же в воздух взметнулась его призрачная полосатая фигура, завертелась и растаяла, словно дымка - седьмая жизнь Колкозвезда. И так повторялось еще шесть раз. Колкозвезд получил такую тяжелую рану, что просто потерял все свои семь жизней одну за другой. Медуница тихонько плакала. Березовик и Шмель застыли, не в силах вымолвить ни слова. Даже я не могла сразу справиться с шоком и горечью. Повисла тишина, лишь кровь продолжала хлестать из горла трупа, лежавшего у моих ног. Буль, буль, буль. Буль, буль, буль. Буль, буль, буль... Наконец я с трудом выдавила: - Давайте, ребята. Отнесем его в лагерь. - Мы должны выследить убийцу! - зарычал Березовик. В его глазах горела жажда мести. - Мы не можем понести отяжелевшее тело в лагерь одним. Пожалуйста, Березовик, мы должны преподнести последнюю дань уважения нашему предводителю. - Звездные предки! - всхлипнула Медуница. - Как же я не хочу сообщать это Белке... Что с ней будет? - Нам всем будет очень его не хватать, Медуница. - подал слабый голос Шмель. - Звездное племя примет в его свои ряды. Там ему будет хорошо... Он будет заботиться о нас с небес. Дальше никто не проронил ни слова. Колкозвезда понесли Березовик и Шмель, немножко им помогала и Медуница, которая, впрочем, из-за слез почти ничего перед собой не видела и только под лапами мешалась. Я предупреждала их о поваленном дереве, сучке, кусте ежевики. Наконец мы протиснули мертвого предводителя через узкий вход в лагерь и вошли сами. Все шарахались от нас, как от прокаженных. У всех при виде мертвого Колкозвезда потрясенно округлялись глаза, изредка кто-то выдавал горестный стон. Когда мы наконец положили его на середину поляны, на Каменный Карниз из свой палатки ступила глашатая... нет, уже предводительница Грозового племени Белка. - Что происходит? Почему такая гробовая тишина? - поинтересовалась Белка, и тут ее зеленые глаза заметили Колкозвезда. - НЕТ! - взвизгнула она и кинулась вниз. Я отошла от трупа, села рядом с сестрой и наконец дала волю слезам. Невыносимо было смотреть, как рыдает Белка, как алое от крови мертвое тело Колкозвезда лежит на поляне, и труднее всего было осознавать, что он уже никогда не проснется, никогда не обратит на меня взор своих янтарных глаз, никогда его глубокий низкий голос не попросит меня участвовать в патруле, служебном или охотничьем, никогда больше не почую его запах, напоминавший свежесть и саму жизнь... По щекам сестренки градом текли слезы. Наверное, у меня тоже. Первым подал голос Львиносвет. Его тихий голос едва заглушал рыдания Белки. - Он был мне как отец. Точнее, и был отцом. Самым лучшим. Я всегда буду ему благодарен за все, что он мне сделал. Все принялись вспоминать свою дружбу, его доблести, его благородство. Я слушала в пол-уха и не могла отвести взгляда от Белки, рыжая шерсть которой уже испачкалась грязной кровью друга. Я пыталась представить, что вот так вот потеряла Чернику. Или Листа. И хоть Лист никогда не был моим другом - в смысле, второй половинкой - он никогда не отвечал мне взаимностью и относился лишь как к любимой сестренке, я не могла представить, что могу его лишиться. Может, я и думала, что ненавижу его, ненавижу его постоянный вид, ненавижу, ненавижу... но я ошибалась. Я дорожила им, невероятно дорожила. И я всегда буду его любить, всегда буду вспоминать с благодарностью нашу детскую дружбу и все счастливые моменты, связанные с ним. Черника... от одной мысли, что я могу его потерять, мне становится невыносимо больно. От одной мысли, что я никогда больше не увижу его чернично-черную шерсть, голубые, как незабудка, как летнее небо, глаза, никогда не услышу его веселый и такой родной голос, все мои внутренности готовы были разорваться на кусочки, словно какое-то чудовище ранит меня изнутри. Раз от одной мысли мне становится так плохо, то что со мной случится, если я потеряю его на самом деле? И я могла хоть отдаленно почувствовать, что чувствует сейчас Белка. И мне становилось ее настолько жалко... Меня вдруг охватила ярость. Ярость на того, кто все это делал. Ярость на того, кто разрушает наши семьи, разрушает наш покой и мир, которого давно не было... Мне хотелось отомстить. Мне хотелось лично его убить. - Белка, вот, пожалуйста, съешь. Это поможет тебе успокоиться. - раздался потрясенный голос Воробья, протягивающего ей какие-то травы, которые я сама несчитанное количество раз ела, чтобы успокоиться. - А потом нам надо сходить к озеру за девятью жизнями... - Я от него не отойду! - категорично зарычала Белка, заслонив тело мертвого друга своим, словно защищая его. - Пожалуйста, Белка. Он не хотел бы, чтобы ты сломалась. Выдержи только поход к Лунному Озеру и выбор глашатая, и потом мы оставим тебя в покое. Обещаю. - догадавшись (ну он просто не мог этого увидеть), что Белка собирается возразить, Воробей добавил: - Никуда мы его не уведем до рассвета. Прошу тебя, Белка. Воробей засунул ей в пасть травы, и она медленно встала за ним. По ее глазам до сих пор текли слезы, но поступь была более-менее твердой. Как только они с Воробьем вышли из лагеря и направились в сторону Лунного Озера, все кинулись к Колкозвезду, терлись носами о его холодную полосатую шерсть и отходили, давая очередь следующим. Некоторые остались, что проводить его до рассвета, в том числе и Львиносвет. Никто не расходился по своим делам, все ждали Белку. Наконец она вошла в лагерь с Воробьем. Она до сих пор выглядела все такой же расстроенной, измученной и разбитой, но ступала более уверенно, с высоко поднятой головой. Воробей отошел в сторонку, все не сводили взгляда с новой предводительницы, которая взбиралась на Каменный Карниз - настолько она была красива, печальна и прекрасна. - Объявляю вам нового предводителя Грозового племени. - нудно начала она безжизненным голосом. - Себя, Белочную Звезду. Новой глашатой Грозового племени будет Розоушка. Я уже открыла пасть, чтобы крикнуть новое имя Белки и свое, но вдруг спохватилась, что это она про меня. Шок, потрясение, гордость и благодарность захлестнули меня. - Она этого достойна. - Поздравляем! - Белочная Звезда! Розоушка! И хоть все были разбиты убийством Колкозвезда, наши имена были произнесены с искренней гордостью. Я робко взобралась на Каменный Карниз. Так, стоп. Робко? Куда делась твоя самоуверенность, Рози? Дальше я ступала куда более уверенно. - Благодарю, Белочная Звезда. - поклонилась я своей предводительнице. - Обещаю, что буду верой и правдой служить своему племени до скончания своих дней. Мои слова были приветствованы криком и одобрительными кивками. Когда-то это племя будет принадлежать мне. Мне, Розоушке. Прямо не верится... Белочная Звезда молча спустилась и легла рядом с мертвым другом. Я чуть погодя спустилась за ней. Все, кто не провожали Колкозвезда в Звездное племя, обступили меня и наперебой поздравляли - тихо, как уважение к мертвому предводителю. По моим глазам уже текли слезы не только от утраты, но и слезы благодарности и гордости.