Хитодама

Над водной гладью стелился белый ночной туман, сквозь который мерцали дальние огни моста, связывающего полуостров Роквэй с Бруклином. Множественный шум колес и моторный рев складывались в одну оглушительную неумолчную какофонию. А впрочем, местечко для такого города как Нью-Йорк было вполне тихим и спокойным. Ночная смена у бригады скорой помощи закончилась, и Крис Хемсворт, наконец, переведя дыхание, отправился на парковку возле пристани в районе Роксбери забрать отцовский Рамблер, оставленный там по какой-то надобности аж месяц назад, если не больше. Крис успел угробить тачку еще с приездом в Америку, да и неудобно было ей пользоваться каждый день. Спешишь на работу в больницу или в колледж – есть подземка и прочий общественный транспорт: для Большого яблока это не проблема. Город рос, как грибы после дождя, а люди предпочитали частным автомобилям многодневные проездные билеты. Крис и не думал чинить Рамблер, просто в колледже начались экзамены, где могли понадобиться медицинские инструменты, что выдали студентам, пожалуй, еще до Великого чикагского пожара. Белый чемоданчик с тех пор покоился в багажнике, и вот пришло самое время его забрать. Стояла глубокая ночь. Судя по окончанию своей смены, Крис знал, что вообще-то уже почти утро. Он так стоял, прислонившись к капоту машины, уже минут двадцать: курил, слушал гул автострады и смотрел на торчка, которого валяло по земле под незатейливым дощатым заборчиком у пирса порядком давненько… Да бог знает, сколько парнишка ошивается в этих краях и каким ветром его сюда занесло! Надо думать, плелся вдоль берега, вышел к парковке, достиг пристани, и там силы его покинули. На самом деле парня было жалко. Крис всегда обладал чутким нравом, и от такого зрелища аж сердце сводило. Ладно, если бы попался какой-то обдолбанный наркош из тех, что режут невинных бабушек в подворотнях или одиноких девиц в чадящих промозглых гетто. Нет, этот имел приличный вид молодого и даже привлекательного человека. Его черный хрупкий силуэт был изломан, скручен усталостью и болью, а длинные волосы, в которых играл океанический бриз, скрывали гримасу страдания на лице. Казалось, это был добровольный мученик, смотрящий в широту звездного пространства и не замечающий вокруг себя мирской суеты. Ведь Криса он не видел, хотя тот уже долго стоял напротив и не пытался бежать от неприятностей. Что мог подумать о Хемсворте этот смиренный человек? Что тот еще один равнодушный прохожий, пропитанный эгоизмом и циничностью до мозга костей? Да, а почему нет! Итак, Крису Хемсворту выпал шанс спасти чью-то жизнь, но теперь уже не за деньги, а безвозмездно. Он потушил сигарету о подошву больничной обувки и зашагал к парню у заборчика. - Эй, – негромко позвал Крис и склонился над незнакомцем, который сполз по деревянной ограде и сидел, раскинув ноги по песку. – Ты что здесь делаешь? Из-под немытой шевелюры послышалось что-то невнятное. Белая, как у мертвеца, рука пошевелилась и снова повисла, словно плеть, вдоль тела. Вены на ней были синие, нехорошие вены – Крису такие уже доводилось видеть. - Ты под кайфом? Парень ничего не ответил. - Если попадешься копам в таком состоянии, они тебя без раздумий повяжут. Поверь, эти кого попало в диспансер не отправляют. Будешь мучиться ломкой в камере. - Да плевал я на этих легавых! – Заговорил несчастный хриплым голосом с придыханием и мотнул черноволосой головой. – Я сейчас сдохну! Сдо-хну! – Он застонал, тяжело выдыхая носом, навалился головой на парапет и убрал часть волос с лица. – Так что…отъебись…будь добр. Физиономия страдальца служила подтверждениям его фатальных заявлений: под глазами залегли глубокие тени, а бледную, почти прозрачную кожу ярко окрасила струйка крови из носа. Чувственный рот юноши был приоткрыт, впуская воздух в саднящие легкие, на потрескавшихся губах тоже горела кровь, продолжая длинную алую дорожку. - Что ты сказал? Почему сдохнешь? – Крис опустился на корточки и хорошенько встряхнул парня за плечи. – Отвечай: почему ты сдохнешь?! Тот на мгновенье открыл глаза и тут же опустил сонные веки, обмякая в чужих руках, точно плюшевая кукла. - Послушай, друг…передоз…– Промямлил он едва разборчиво. – У меня передоз. Хемсворт видел: парень и впрямь как будто уходит. Мышцы под его руками сокращались мелкими судорогами, а опустив пальцы на чувствительное запястье юноши, пульса он там не обнаружил. - Так. Что ты сделал? Вколол лошадиную дозу? Давай, я ведь помочь хочу! - О Иисусе, да нет же. Просто ширялся чистым, не разбавил кровью…вот и все… Парень затрясся всем телом, истошно закашлял, и из уголка его рта полилась белая пена, что было уже совсем плохим знаком. Крис запаниковал, подхватил незнакомца под руки, усаживая выше, похлопал по щеке: - Твою же!.. Ничего, я спасу тебя, придурок. Спасу, слышишь! - Ты, блядь, бог?! Не видишь: я подыхаю! – Юноша вновь несколько оживился, и это давало Крису некоторую надежду. - Мы тебя откачаем. - Да нет же! Я хотел умереть. И я умру. - Так ты нарочно? - Какой догадливый. - Черт. Послушай, не надо было этого… Все еще будет хорошо, если я тебя вытащу… - Нихрена не будет хорошо! – Перебил Криса его истеричный пациент. – Я подохну, и этот проклятый мир поймет, как чертовски меня не хватает! Да, я это сделаю! Ха-ха! Соси, Билли Вега! – Прокричал он, устремив взгляд к звездному небу. - Какой еще Билли Вега? - Какой. Ты знаешь много Билли Вега? Я знаю только одного пидора с таким именем. И именно из-за него я убил себя. - Нахрена убивать себя из-за какого-то?.. - Заткнись! – Он захрипел и отплюнулся в сторону. – Я любил его и умру за него. Крис смутился и внимательно посмотрел в угасающее лицо. - Он хоть знает? - Он ничерта уже не знает. Его больше нет. Юноша так и глядел ввысь томным помутненным от наркотика взглядом, а Крис смотрел на него и думал, что должен его отпустить. Должен, но не может. - Билли Вега…был мой парень. И он меня бросил. Так что я один теперь. Я чертовски одинок. Поэтому отстань от меня, ладно? Дай умереть. - Нет. Он все-таки перевел взгляд на Хемсворта, щуря заплывшие слезами недоумевающие глаза. - Что? - Я сказал: нет. Это не повод, чтобы кончать с собой! Давай. Я вытащу тебя. Это, блядь, моя обязанность. - Не-ет…– Слабая и влажная от холодного пота ладонь отпустилась на руку Криса. – Не надо, ну пожалуйста. Зачем мне теперь жить? У меня нет больше Билли, нет парня… - Дьявол. Мне, что ли, им стать?! Ну хорошо, черт возьми! Юноша удивленно распахнул глаза, и Крис наконец рассмотрел – серые, обрамленные черными ресницами и подернутые слезами, они быстро двигались, ища на лице своего случайного спасителя какое-то объяснение последним словам, или, скорее, подтверждение. Крис понял, что этот парень на самом деле просто ранимый и слабовольный, что ему всего лишь…нужен был кто-то. У него было нежное лицо, на котором то и дело играли все его эмоции, и печально изломленные брови, и губы, сперва удивленно приоткрытые, а затем слабо и трогательно улыбающиеся… - Серьезно? – Смущенно прошептал юноша. – Ты симпатичный. - Ты тоже ничего. Только лицо все в крови. - Это нормально, я же умираю. - Послушай меня. – Крис запустил пальцы во влажные волосы на загривке парня, тот моргнул от удовольствия. – Ты еще очень молодой. Ты и не представляешь, какая охрененная у тебя может быть жизнь, если ты сейчас не переступишь ту самую последнюю черту. – Хемсворт растягивал слова для лучшей убедительности, вспоминая, как правильно заговаривать людям зубы. – Ты же наверняка слышал о счастливцах, которые выкарабкались, будучи одной ногой в могиле? Крис замолчал, думая, что бы еще рассказать пареньку, который смотрел на него во все глаза и вслушивался в каждое сказанное им слово. Пожалуй, это был лучший собеседник для иммигранта из Австралии, который не совсем складно говорил на американском английском. - Ну…люди, переломавшие себе все кости или те, которых вытаскивают из-под завалов… Они начинают новую жизнь в тысячу раз лучше прежней. Спасение дает им новые силы и возможности. Так часто бывает. Ты тоже можешь стать счастливым. Дай только помочь тебе. Да? Ты согласен? – Крис мягко улыбнулся и убрал несколько прядок, упавших на лицо юноши, ласково их приглаживая. Все это было для него непривычно. – Как твое имя? - Том. - Томми, – он улыбнулся чуть шире. – А я Крис. Крис Хемсворт. Из Австралии. Так мы идем, да? - Только если… – Слабо произнес Том, – ты и потом останешься. - Ладно. Хорошо. - И защищать меня будешь вместо Билли? - Даю слово. Том улыбнулся, открывая красивые зубы, и вдруг сильно закашлялся розовой от крови пеной. Тело его отяжелело и безвольно упало в песок. - Держись, малый. – Крис подсунул руки под шею и колени Тома, набирая песка под ногти, поднял его и потащил к своему Рамблеру. Том все еще был в сознании, но совершенно собой не владел. Чтобы открыть заднюю дверь машины, пришлось закинуть его на плечо – парень попался нелегкий, но Крис был сильный. Открыв дверцу, Хемсворт закинул свою ношу поглубже в салон на широкое заднее сидение. От встряски Том вяло зашевелил головой и руками, как амеба ложноножками. Он не понимал, зачем Крис сначала убегает, потом возвращается и нависает над ним, уперев колени по обеим сторонам Томовых бедер. А затем этот странный тип и вовсе начал расстегивать на Томе рубашку. - Т-ты чего? Насиловать будешь? Крис рассмеялся. То ли от того, как у бедного Тома заплетался язык, то ли от фразы, которую тот нашел силы из себя выдавить. - Тебя сейчас, пожалуй, только некрофил изнасилует, – он надломил зубами край ампулы и набрал полный шприц адреналина. То, что он собирался сделать с беднягой Томом, было не для слабонервных. В иной раз он на такой садизм не решился бы, но какие-никакие знания в области медицины говорили практикующему медбрату, что у больного начинает отказывать сердце. Везти в реанимацию? По всей вероятности, так бы Крис и поступил, но опять же – не мог. Непонятно откуда взявшийся страх потерять Тома прямо в дороге не позволял идти на такой риск. Что дальше? Набор медицинских приспособлений в багажнике, где само собой, не было никакого дефибриллятора – да и откуда, черт возьми! Что еще можно было сделать, пока сердце Тома не остановилось? Крис перебрал все содержимое белого чемоданчика и наткнулся на ампулы с лекарствами. Десять маленьких ампул, подписанных «эпинефрин». Вводить внутрисердечно при асистолии. Или не при асистолии? Да ебись конем эта асистолия вместе со всей проклятой медициной! Том лежал без сознания. Пульс у него никак не прощупывался. Крис знал: была четкая вероятность, что Том уже ушел. Но оставался последний шанс его спасти – сделать прямой укол адреналина в сердце. Но чтобы добраться до чьего-то сердца ночью, в темном салоне автомобиля, нужно было наугад пробить грудину иглой в том месте, где находится сердечная мышца. Не левее и не правее, не выше и не ниже. Прямо в том месте, где сердце. Крис сделал глубокий вдох и выдох. Правая рука была уже занесена для удара, игла на шприце угрожающе посверкивала в сумраке. Белая безжизненная грудь Тома, тощего и неказистого малого. Впадинка на грудине. Самый ее центр. - По-нес-лась. Крис вогнал иглу до середины, силы не жалел. Убедившись, что шприц-таки вошел в правильном месте, он дрожащей рукой надавил на поршень, а затем выдернул иголку одним резким движением. Из крошечной красной точки выступила капля крови. Том все так же не двигался. Тишину нарушал только бешеный ритм сердца Криса, от которого у того в ушах звучали колокольные перезвоны. Несколько секунд ничего. Но потом, как гром среди ясного неба, раздался по всему побережью Роквэя истошный крик Тома. Он орал, как резаный, словно только что вышел прямиком из пекла. По счастью, Крис удержал его от опасных телодвижений и заставил успокоиться. Откровенно говоря, Хемсворт не знал, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым. - Ну как? Живой? – Он ободряюще похлопал напуганного Тома по щеке. Тот поморгал, очевидно, признал в Крисе знакомое лицо и расслабленно прикрыл глаза. - Да ты же мой ангел-хранитель. - Не знаю, малыш. – Крис засмеялся. – Все может быть. Туман над Роквэем рассеялся, и вода заиграла солнечными бликами. Утренний воздух стал душным, и это вновь предвещало ужасную жару днем. Кричали чайки. Крис захлопнул помятый капот, закончив копаться в проводах, Рамблер приветственно урчал. За пыльным в разводах лобовым стеклом любопытное лицо Тома следило за действиями медлительного водителя. Крис еще раз скептически осмотрел свою бледно-красную развалюху с белыми рисунками в виде стрелок на все крыло и заднюю дверцу по обеим сторонам. Бампер был зверски изуродован, так что Рамблер напоминал улыбку паралитика…без глаза. Ударив пару раз по шине для верности, Хемсворт отправил в полет бычок от сигареты, щелкнув большим пальцем, сплюнул и забрался в салон, хлопнув дверцей аж дважды. - Что с твоей тачкой? – Спросил Том, недоуменно глядя на нового знакомца. - Попал в аварию, – хмуро заявил Крис и добавил. – Не по своей вине. - Ясно. Хемсворт выжал сцепление и Рамблер проскулил, как пес с передавленной лапой. Разные старые побрякушки, привязанные к зеркалу, дружно завертелись, ударяясь друг о друга. Кабина была пыльной и сырой, так что было несложно догадаться о длительном неиспользовании автомобиля. - Куда мы поедем? – Вновь робко поинтересовался Том. - Хм. Рядом с пляжем есть одна обжорка со всяким фастфудом. – Крис повернул направо, сворачивая к шоссе. Он вопросительно взглянул на Тома. – Ты есть хочешь? - Да, да… «Обжорка» была минутах в десяти езды. Крис припарковался, невыгодно выделяясь среди других машин, – благо час был очень ранний. На пороге в закусочную он сказал Тому, чтобы тот пошел в туалет и привел себя в порядок, пока Крис будет заказывать еду. Умывшись, Том вернулся в зал, где его ждал Хемсворт, устроившийся на диванчике у окна, и румяный бургер на дешевой пластмассовой тарелочке. Том ел с наслаждением, украдкой поглядывая на сосредоточенное лицо своего таинственного спасителя. Тот уплетал бургер за обе щеки и не замечал ничего вокруг, сурово уставившись на пластмассовую поверхность стола с безвкусным рисунком. Есть такая группа людей, которые полностью отключаются от мира во время приема пищи. Очевидно фраза «когда я ем, я глух и нем» описывает одного из представителей этой категории. Том все не мог определиться, по вкусу ему этот здоровяк или нет. Этот парень был не то что бы широкой комплекции, просто с очень развитой мускулатурой, и это привлекало. Люди, ухаживающие за своим телом, всегда выглядят сексуально. У Криса были большие горячие ладони, широченные плечи, он был высокий, даже выше самого Тома. Надежный – вот как бы Том его охарактеризовал. И простой. У него была достаточно скудная мимика и мрачное, но симпатичное лицо. Нос с горбинкой, красиво очерченные бледные губы, мелкие морщинки у глаз и на лбу, хмурые брови и ярко-синие глаза, украшенные черными ресницами. Да, глаза были просто обалденные. Русые волосы Криса были подстрижены ежиком. Образ завершала бледно-синяя форма медбрата. Вот и весь Крис. - Так…ты живешь в Бруклине, Крис Хемсворт из Австралии? Том мерно покуривал сигарету из пачки Мальборо Медиум, которую дал Крис. Тот глядел в окно, выдыхая дым через нос, и думал о чем-то своем. - Как ты это понял? - Не знаю, просто предположил. - Интересно. – Крис повернулся, и уголок его губ тронула легкая ухмылка. – Так ты запомнил мое имя и откуда я. Том улыбнулся в ответ, опуская взгляд куда-то в пепельницу. - И давно ты живешь в Америке? - Да вот уже 5 лет. - Один? - Ну да. Родня осталась, переехал только я. Учиться. - На врача? - Хирургический. - Что ж ты медбратом подрабатываешь? - Такой порядок. – Крис затянулся и вновь посмотрел в окно. – И ты правильно подметил – я подрабатываю. - А…что у вас там? …Ну, в Австралии? Крис призадумался и глаза его еще больше наполнились грустью. - Зной, пустыня, свое хозяйство с домашним скотом. - Ты часто там бываешь? Вновь повисло тяжелое молчание. - Знаешь…сто лет уже не был. Следующим пунктом назначения после перекуса в пляжной забегаловке был дом Криса в окрестности Бэй Ридж. Пейзаж в этом районе Бруклина был довольно унылый: современная застройка в духе функционализма, – дань моде на практичность – домики по 4-5 этажей с уродливыми лестничными пролетами на фасадной стороне, узкие улочки, винтажные рекламные вывески на магазинчиках, угрюмая цветовая гамма и дым из вентиляционных решеток, вносивший последний серый штрих. Единственное, что развеяло Тома, это булькающая «Love me tender» Элвиса из убитого радио в машине Криса, которое каким-то чудом заработало. Хемсворт загнал Рамблер на задний двор шестиэтажки с темно-коричневой облицовкой, машина издала прощальный хрип, из выхлопной трубы раздался хлопок, и мотор наконец заглох. Крис молча похлопал себя по карманам, в одном из которых звякнули ключи, и вышел из машины. Том последовал за своим спутником. Крис вошел в дом с черного хода и зашагал к клетке лифта, время от времени оборачиваясь к Тому. Коридоры дома выглядели пугающе, стены и пол были какими-то слизкими, облупленными, а по углам валялся мелкий мусор. Крис с характерным лязгом захлопнул решетку лифта и ткнул в «четверку». Том предвкушал увидеть хоромы Хемсворта с нетерпением. Вряд ли его ожидало нечто привлекательней, чем все то, что он успел лицезреть, но ведь это была квартира Криса - его пристанище, его лачуга! В этом было нечто сентиментальное. Том начинал чувствовать привязанность и к развалюхе Криса, и к его жилью, которое он еще даже не видел. - Заходи, – гостеприимно буркнул Крис, ввалившись в квартиру первым. Том вылез из своих шузов, помялся на пороге и выглянул из узкого коридора. Кроме спальни, которая находилась прямо напротив и открывалась за простенькой деревянной аркой, гость отметил еще две двери, одна – справа по коридору (там была кухня), другая – слева, чуть дальше. Кроме того в спальне еще был выход на балкон. Квартирку эту можно было назвать скромной, но уютной. Она действительно была похожа на Криса. Вряд ли он здесь что-то менял со времени заселения, однако атмосфера не могла не пропитаться им. Том с наслаждением втянул воздух носом и начал осмотр. Итак, прежние хозяева оставили Крису Хемсворту темно-коричневый паркет, двери и неброскую мебель из ольхи – все в тон. Обеденный стол на кухне, там же несколько тумбочек и навесных шкафов, старый диван с клетчатым пледом, накинутым сверху. Письменный стол у окна спальни справа от балкона, прямо за столом телек, напротив него - двуспальная кровать, а над ней навесная книжная полка, заваленная учебниками. Справа от кровати высокая лампа с абажуром, слева – шкаф для одежды. Брутальней некуда. Таким образом, если глядеть с порога спальни, по правую руку была рабочая зона, а по левую – зона отдыха. Обои в комнатах тоже были темного оттенка со старомодным узором и создавали давящий эффект вместе с низкими потолками и недостатком света в помещениях. Помимо «старья» Крис прикупил себе и современную технику: плита, раковина, холодильник на кухне отвечали новейшим стандартам. Из прочих новшеств Том углядел только соковыжималку, кофеварку и настольную лампу в стиле «баухаус» в спальне. Третью комнату он не посещал, но, очевидно, это был санузел. В коридоре также имелся встроенный шкаф для верхней одежды и обуви, которым Крис пренебрегал, раскидывая свои невзрачные ботинки и кроссовки где придется. Том последовал примеру хозяина – его яркие шузы интересно контрастировали с обувью Хемсворта. Тем временем Крис уже переоделся в спортивные штаны и белую хлопковую майку, распластался по незастеленной кровати, закинув руки за голову, пялился в ящик и громко зевал. По NBC крутили «Шоу Эда Салливана». - Если хочешь в душ, ванная дальше по коридору. Там, кажется, есть полотенце. – Крис давал указания, не отрываясь от экрана. – А спать можешь на кухне, диван довольно широкий для тебя. – Он-таки повернулся убедиться, слушает ли его Том. – Я помещаюсь. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, и Крис отвернулся вновь, принимая обыкновенный для себя безучастный вид. Том приказал себе перестать думать о нем и направился в ванную. Санузел выглядел здорово. Нежно-голубой и бирюзовый кафель, симпатичный узор, занавесочки с рыбками… Даже отдельная подсветка над большим зеркалом возле раковины. Отодвинув шторки для душа, Том увидел большой глубокий поддон, множество пустых и полупустых бутылочек с шампунями и гелями, а повернув «барашек», - о да! Горячая водичка – как же расчудесно! В кой-то веки теплый душ в нормальной чистой ванной! Те неудобства, которые Том был вынужден терпеть, разожгли в нем пылкую любовь к модерну и комфорту. Избавившись от рубашки, потертых джинсов и белья, которые остались лежать грудой под ногами, юноша запрыгнул под струи горячей воды и блаженно откинул голову назад. Крашенные черные волосы прилипли к телу и кончались уже ниже плеч. Том по-детски обрадовался, взъерошил волосы несколько раз и принялся разбирать по назначению бутылочки с разноцветными жидкостями. Наплескавшись вдоволь, Том, укутанный в длинный махровых халат, так кстати найденный в ванной, тихонько зашел в гостиную и обнаружил Криса уже спящим. Спал он в той же позе, только раскинул руки по постели. Том прошлепал босыми ногами по паркету и присел на край кровати. Ему было так хорошо, и душевно и физически, так тепло и комфортно, что ужасы последних дней отказывались хоть как-то стыковаться с нынешней неомраченной реальностью. Он был почти счастлив и, кажется, знал, что может осчастливить его полностью. Раньше Том об этом даже не думал, но в эту самую секунду он почувствовал, что ужасно хочет чьей-то близости. Ощутить чужое тепло, чужую ласку, отдаться кому-то еще раз… А Крис был так близко! - Ох, святые угодники, сделайте так, чтобы он согласился! – Том залез с ногами на кровать и осторожно подполз к спящему Хемсворту. Переспать со своим спасителем – это романтично. Сейчас это было бы даже фантастично! Но захочет ли Крис секса с первым встречным? …Парнем! Он, конечно, вынужденно взял Тома под свою опеку, но так начинать знакомство – это ведь пошло, это аморально. А Крис хороший скромный парень… Том осторожно взял лицо Криса и невесомо коснулся губ поцелуем. В теле словно каждая струна заиграла. Такое глубинное самобытное чувство, которое испытываешь очень редко. Мысли диктовали что-то совершенно несуразное. Том выгнулся кошкой, навис над лицом Криса совсем низко, закрыл глаза, и полностью отдался ощущениям. Он скользил губами по коже Криса, едва касаясь, его влажные прядки упали тому на лицо и шею. Плечо Криса, такое твердое и горячее. Его ровное дыхание. - Скажи, что любишь меня. Том потянулся за еще одним поцелуем, но тут Крис резко повернул голову и перекатился на бок. Он так и не проснулся. Том сел и настороженно уставился на спящего. Что он только что попросил? Сказать, что любит его? Господи, бред-то какой! Том вскочил с постели и метнулся на кухню. Как же он на себя злился! Надо было покурить, а лучше выпить. Ну почему, почему именно ему приходят настолько дебильные мысли! Романтик, ну а как же? Эстет! И все было так хорошо до этой идиотской фразы! Новая пачка Мальборо нашлась в шкафу над газовой плитой. Том прикурил от конфорки и опустился на стул в раздумьях. В голове беспрерывно крутилось имя Криса, ангела-хранителя, скромного простого парня из Австралии. А на сердце цвели гортензии и рододендроны, и ничего уж с этим нельзя было поделать. В окно глядел ранний июньский вечер. Ветер легко колыхал кремовый тюль с цветочным рисунком. Слышался гомон ребяческих голосов, сопровождаемый мерными ударами, как будто дети играли в мяч на улице, раздавался колеблющийся машинный гул. Вокруг царила приятная домашняя аура, и даже запах пледа, по-видимому, уже давно не стиранного, привносил свое очарование. Том с неохотой поднял веки и понял, что проспал до самого вечера. Это хорошо. Его слегка мутило от вчерашней передозировки, и юноша решил выйти на балкон подышать. Телевизор в спальне снова вещал, но Крис был отвлечен работой: он разложил на кровати открытые книжки и конспекты, сосредоточенно листая страницы. - Как спалось? – Подал голос Том, навалившись плечом на дверную раму. - Прекрасно. – Крис, не оборачиваясь, пожал плечами. – А тебе? - И мне. – Том поскреб ногтем деревянную арку, потом привычно сел на край постели. – Готовишься? - Экзамен. Том посмеялся, опустив взгляд. - Как знакомо. - Ты учился что ли? - У меня есть образование. Крис с недоверием покосился на собеседника: - Высшее. - Ну-у… – Том засмущался. – Средненькое такое. - Средненькое? – Хемсворт улыбнулся, и у Тома внутри что-то зазвенело. - Я актер. Крис заулыбался шире и насмешливо выдохнул. - Честно. Я играл в бродвейских мюзиклах. Почти все время танцевал, пел… Крис смотрел открытым долгим взглядом с нескрываемым восторгом. В прищуренных синих глазах читались снисходительность и добродушие, свойственные его нехитрой натуре. Том решил блеснуть талантом, раз уж предстала такая возможность, и запел хорошо поставленным голосом: - I love your funny face. Your sunny funny face… Хемсворт засмеялся: - Я знаю эту песню. Том улыбался, смущенно потупив взгляд. - Так где ты выступал? - Нигде вообще-то. Мне так и не удалось включиться в действующую труппу. - Но ты выучился, смотри-ка! - По-моему, я тебя даже старше. Хемсворт отмахнулся, возвращаясь к своим конспектам: - Брось! Ни за что не поверю. - Я что, выгляжу таким мелким? Они вновь встретились глазами. - Не знаю. Достаточно молодо выглядишь. – Тому понравились слова Криса, и его улыбающееся лицо приобрело еще более детские черты. – Вообще-то не удивительно, что ты актер. Ты красивый. Глазки Тома забегали, и он встал, чтобы уйти на балкон. Конечно, это был не подкат со стороны Криса, просто комплимент, знак доброго расположения. Но Том сейчас не мог спокойно реагировать на нечто подобное. Балкон выходил на соседнее здание, внизу ревела автотрасса. На бечевке висели прищепки и какие-то шмотки Криса. Кстати говоря, бабских тряпок Том за все это время не встретил. Добрый знак? - Слушай! У тебя вообще есть, где жить? – Послышался голос из спальни. Том вернулся в комнату. - Я жил в квартире Билли, но я…это… - Короче, ты не можешь там оставаться. - Точно. – Том обрадовался понятливости своего приютителя. – Но там остались мои вещи, много пригодной утвари… - Хочешь смотаться туда и кое-что взять? Том удивился, а потом оживленно закивал: - Да, там немножко. Если ты согласен со мной… - Собирайся, пойдем. Сборы затянулись надолго, не только по вине Тома, а там нужно было и перекусить чем-то. Возня со стариком Рамблером, ужин в дешевом ресторанчике, петляние по всему Бруклину и Квинсу значительно оттянули прибытие Тома и его спутника в район, где когда-то жил Билли Вега. Нет, это был не серый посредственный Бэй Ридж – это была настоящая дырища. Том сказал, что машину придется оставить здесь, иначе на видном месте как минимум снимут покрышки, причем за считанные минуты. Как видно, парень знал, о чем говорит. Спутники вышли из салона и повернули в узкий закоулок. В опускающемся сумраке мелькали шустрые тени кошек на кирпичной стене, популярные надписи «Bird Lives» и «Киллори был здесь», вносили разнообразие пошлые рисунки яркими аэрозольными красками. Том и Крис шли дворами, снова скрывались в проулках и опять выходили на более просторную местность. На детских площадках с поломанными качелями и баскетбольными кольцами ошивалась разношерстная подозрительная молодежь. Хмурые парни в косухах и кожанках с бутылками алкоголя в ногах мерили взглядом Тома и его рослого приятеля. Кое-кто разъезжал на скейтборде, прыгая с небольших импровизированных рамп. Крис понял, что они забрели в какое-то гетто: люди попадались в основном темнокожие. Том повел по очередной грязной улочке мимо разрисованных заваленных сверх меры мусорных баков. - О! Слышишь? В каком-то окне играет джаз. Том крутанулся и пошел спиной вперед, вслушиваясь в тихую мелодию. - Я не слышу. - Слушай. Это Армстронг. – Развеселившийся парень ритмично защелкал пальцами и зашаркал шузами по асфальту, отступая назад танцевальной походкой. Движения были то плавными, то быстрыми и выверенными в типичном для Бродвея зажигательном стиле. - Ты не привык серьезно себя вести, да? - Ну давай! Ты умеешь что-то? А твист? - Не умею. - Иисусе, да это же проще простого! – Том зашаркал на месте, встав на носочки и двигая руками в такт. Он умело распределял свой вес, его ступни двигались быстро, то вниз, то вверх, не касаясь пятками земли, а ноги поочередно подпрыгивали. Короче говоря, он танцевал охрененно, как профи. Так он «проплясал» спиной вперед метров десять, а Крис шел следом чуть поодаль. Импровизация закончилась тем, что Том споткнулся о камень, который отлетел в мусорный контейнер, танцор чуть не упал и заорал на весь квартал диким ором. Эхом прозвучали ругательства квартирных хозяек, высунувшихся из окон нижних этажей. - Ну наебнулся о камень, что теперь, поорать нельзя? – Посетовал Том, пряча руки в карманы. - Это Хиддлстон, что ли, сейчас верещал? Том обернулся назад, как током ударенный. Крис тоже всмотрелся в темноту и различил три мужские фигуры в мешковатой одежде. Неужели ниггерская банда? - Твою мать! А я чую: знакомый голос! Брат! – Чернокожий крепыш, скверный на вид, широко распростер объятья и зашагал смешной походкой навстречу испуганному Тому. - Я тебе не брат. - Малыш, – тут подключился другой мужик, постарше и повыше. – Мы так и не перетерли в прошлый раз. Третий без лишней скромности пихнул второго в плечо: - Блядь, ты его малышом называешь?! – Голос у него был истеричный и очень противный. – Ты свою телку зовешь «малыш» и его тоже! – Проговорил взвинченный негр скороговоркой. Второй замахал на приятеля руками: - Да с какого хера ты прицепился именно сейчас?! Я так говорю и все, мать его, так говорят! Ты в защиту педиков что ли хотел выпендриться? - Ты охуел?! Я ненавижу педиков! - И я, блядь, их ненавижу! - И педики ненавидят вас. Троица дружно обернулась к осмелевшему Тому, на лицах застыла тупая гримаса удивления. - Чо он щас сказал? - Парни, этот мелкий хрен с его дружком вечно держат нас за идиотов. Мне это, блядь, не нравится. - А этот его дружок недавно сдох. Ты не слышал, брат? - Серьезно? Твой дружок сдох, малыш? Том стоял неподвижно, а равнодушное его лицо словно окаменело: - Да. Он сдох. Негры посерьезнели и переглянулись между собой. - Что тут скажешь… - Скорбим. И все трое нагло и от души заржали. Том услышал шаги за спиной и вздрогнул. Это подошел Крис и сделал вперед еще пару шагов. Банда неприятелей насторожилась. - А это… - Пропусти, – пробасил Хемсворт, не давая черному договорить. Троица разом подтянулась, завидев опасного конкурента. - Проходи, – ответил второй, мотнув головой назад. Крис взял Тома за запястье и смело потянул вперед. Тот плелся за ним с неохотой, потому что знал опасность этой затеи, но Крис закрывал его собой, так что и бояться, вроде как, было нечего. Подойдя к неприятелям вплотную, все-таки пришлось остановиться – те и не думали расступаться. Том смотрел в спину Криса: как тот поправил джинсовую куртку, как выпрямился позвоночник… А потом Хемсворта резко отбросило назад. Том попятился, сердце бешено застучало. Крис отошел лишь на несколько шагов, тут же разбежался и врезался в толпу. И началась сутолока. Крис растолкал всех плечами, негры разлетелись в стороны, потеряв равновесие. Потом завязался кулачный бой. Все мутузили друг друга, как могли. Влетало и Крису, а он накидывался на противников с пущей яростью. Пару раз двое черных его удерживали, а третий бил, но Крис выпутывался и долбил направо и налево. Вскоре черные поняли, что численным превосходством такого бугая не взять. Победа перешла на сторону Хемсворта, когда первый негр, самый мелкий, который до этого отчаянно колотил австралийца, не выдержал ответного удара под дых и завалился на спину. Остальные двое замешкались и все-таки бросили своего «брата», вихрем пронесшись в ту сторону, откуда пришли Крис с Томом. Последний, наконец придя в себя, подскочил к поверженному врагу и вломил ему по ребрам прямо с разбегу. - Не смей. Его. Бить. Сука! – Том ударил шузом последний раз с большей силой и отошел в сторону, устало пошатываясь. Крис шмыгал разбитым носом и переводил дух. Том подошел с видом побитого пса, виновато гладил Криса по лицу, вытер кровь рукавом рубашки. - Нормально я, – прохрипел Хемсворт и показал окровавленную улыбку. Том так и подпрыгнул на месте. – Чего? Кровь, да? – Он отошел в сторонку, сплюнул красной слюной и полез пальцами в рот, проверяя зубы. – Ёфаные фифары. У бедного Тома от волнения закружилась голова. - Да нормально все. Целые они. – Крис утер губы рукавом. – Так ты Хиддлстон получается? Том кивнул. - Томас Хиддлстон? – Крис мигнул бровью. – Солидно. Оба помолчали. - И раньше твой Билли в одиночку со всей этой шушерой справлялся? - Ну, я иногда помогал ему. - Не умеешь драться? Том потупил взгляд в пол, шаркая подошвой. Крис подошел ближе и ободряюще хлопнул его по спине: - Ну ладно, ты ведь у нас танцуешь. Оказалось, квартира Билли была совсем рядом. Подъезд дома выходил на двор между другими жилыми домами. Томас с Крисом прытко добежали до второго этажа с напрочь выбитыми стеклами, Том извлек ключ от квартиры почему-то из-под чужого коврика и отпер дверь, воровато оглядываясь на лестничный пролет. Квартира была маленькой и ужасной. Не хватало слов, чтобы описать обуявший ее содом. Томас носился из комнаты в комнату, перепрыгивая кучи хлама, хватал свои вещи в обе руки и даже брал в зубы, как будто вот-вот должен был грянуть взрыв или что-то такое. Свое барахло он складывал в одну картонную коробку, все рачительно утрамбовывая. - Та-ак. Берем вот эту коробку. Завтра еще придем. И…сейчас я посмотрю, что там на кухне. Крис терпеливо ждал. Прошло около пяти минут, но на кухне не было слышно и шороха. Хемсворт начал волноваться и пошел проверить, в чем же дело. Том стоял у одинокой стены, весь как будто сжался, не двигался и не реагировал ни на что. - В чем дело? Том повернулся боком и напряженно обхватил себя руками. Он двигался неуверенно, скованно, а на лице застыла маска боли. Видимо, сил говорить у него уже не было. Крис подошел ближе, обнял Тома за плечи и прижал к себе. - Все будет хорошо. Том завертел головой и начал сползать. Крис позволил ему сесть на пол у стены, опустился сам и прижал к себе дрожащего паренька. Том прильнул к Крису как можно плотнее, опустил голову тому на плечо, но сильная дрожь от этого не проходила. Вместо этого внутри нарастала паника. - Крис, мне нужно… нужно… - Ничего тебе не нужно. У тебя больное сердце, еще одна доза и ты можешь ласты склеить, понимаешь? - Мне плохо…очень. - Все пройдет. Том задышал часто и сжал в руке Крисову куртку. - Ну, потерпи, малый. Сейчас тебя отпустит. Я же врач, я знаю, – он прильнул губами к черным волосам Тома и начал их медленно поглаживать. – А если нет, то я добегу до машины и возьму какое-то обезболивающее. И тебе полегчает. Хорошо? Том потерся о Криса лицом. - Прости меня за то, что я такой…торчок. Крис тихо посмеялся, чмокнул Тома в переносицу, и прижался лбом к его лбу. - Ты с этим завяжешь. - Я ради тебя все сделаю, – подумал Том и почувствовал, что боль его отпускает.