Хитодама

Видит бог, для Тома Хиддлстона вид паркета, окропленного множественными брызгами крови, собирающейся в нити алых ручейков в стыках половиц, был не нов. Тоже можно было сказать и о развороченной мебели, сдвинутой в хаотичном порядке, и об осколках домашней утвари, которые хрустели под ногами, и о прочих вестниках беды. В этот раз не было разве что инсулинок, готовых вонзиться в ступню при малейшем неосторожном движении. В таких случаях, если комната была пуста, жилец, как правило, находился в соседней или где-то поблизости – далеко уйти не мог. Его состояние также могло быть шокирующим, а действия – неподвластными никакой логике. Но паника в этом случае была бы фатальной ошибкой. Ряд психотропных веществ, популярных в кругах приверженцев наркокультуры, имел опасное свойство пробуждать в опьяненном мозгу человека маниакальные или же суицидальные порывы. В зависимости от времени воздействия наркотика эти порывы могли сменять друг друга. Нет разницы в том, что хочет твой друг: вскрыть себе вены открывашкой для пива, засунуть голову во включенную духовку или же вырезать маленькую букву «z» у тебя на лбу – до того, как пройдет опьянение, необходимо бесстрастно и безотлагательно ограничить его действия до минимума. Если же расклад дел оказался не на твоей стороне и друг пребывает в бессознательном состоянии, выход один единственный – номер скорой, машина, реанимация. Том знал, что справился бы. Непременно справился. Но с чем – знать не мог. Криса увезли около получаса назад. Что с ним произошло, и выкарабкался ли парень? Черт его знает. Осталось только вот это – пустая квартира, разгромленная спальня с распахнутой настежь балконной дверью и пятна крови на полу. Достаточно много крови. В правом виске больно свербела мысль: «это я во всем виноват». Нужно было быть с ним, не отпускать одного. Чертов День сурка, чертов Панксатони, чертов Чешир и его друзья-хипстеры! Все началось утром второго февраля, когда Том и Крис мирно сидели за поздним завтраком и слушали рок-н-ролльную волну по радио. В окно кухни ярко светило зимнее солнышко, а Крис, по случаю национального празднества получивший выходной на работе, щурил синие глаза в кои-то веки без тяжелой сонливой поволоки и чуть улыбался бодрой удовлетворенной улыбкой. Затем не под окнами, но где-то дальше на трассе раздался пронзительный сигнал автомобиля и хоровой крик, гласивший в разнобой: «То-ом! Кошара! Выходи, подлый трус!» и прочее. Смутившись и в равной степени разозлившись, Хиддлстон все-таки вышел на балкон и предстал в махровом халате перед ватагой своих вопрошателей. Внизу красовался безвкусно размалеванный аэрозольной краской Фольксваген, из многочисленных квадратных окошек которого высунулась пестрая масса незнакомых людей приблизительно одного возраста и моральных убеждений. Во главе этой оравы находился не кто иной, как Чешир, глядевший из окна водителя, закинув локоть на дверцу с опущенным стеклом, с неподдельным ёрническим видом. - Чего вам? – недружелюбно бросил Том, облокотившись на старый деревянный поручень с занозами. - Мы едем в Джефферсон поглядеть, как там старый добрый Фил – не издох ли. Айда с нами! - Сдался мне этот крыс-переросток! Да хоть бы и сдох! - Хорош ломаться, кошара! Посмотри, какая тусовка! Мы ведь жаждем твоего общества, ты нам друг или нет? Тут орава на мгновение умолкла, а лица вытянулись в легком удивлении. Том обернулся к своему соседу, который тоже подошел к перилам и теперь угрюмо изучал шумную компанию под балконом. - Крис, поехали со мной? – недолго думая, предложил Том. – Я поеду, если он поедет! – выдвинул условия парень, указывая новым приятелям на своего нелюдимого с виду сожителя. Чешир с друзьями коротко посовещались. - Какие вопросы! Крис, присоединяйся. Пресекаемся вести себя прилично. Пресекаемся ведь, парни? - Пресекаемся, – наперебой забубнили парни. К изумлению Тома Крис действительно согласился, пускай и неохоче. Собравшись минут за пять, они уже стояли у битком набитого минивэна. Чешир крепко пожал руку Хемсворту и любезно попросил того занять место водителя, очень неоднозначными фразами изложив, что они с друзьями собираются «помедитировать» в глубине салона или проще говоря побаловаться кислотой. Невзирая на то, что обещание, данное пятью минутами ранее, было моментально нарушено, Крис и тут уступил, сев за руль. Том расположился на соседнем сидении. Их веселой компании предстояла долгая дорога в соседний штат Пенсильвания в небольшое боро под названием Панксатони округа Джефферсон. Городишка славился ежегодным фестивалем в честь Дня сурка, когда толпы зевак съезжались поглазеть на личного бессмертного грызуна-метеоролога, которого нежно стискивал в своих объятьях представитель городского самоуправления в толпе таких же старичков, одетых в черные драповые пальто и цилиндры. Словом, смотреть особо не на что, тем более что Фил уже лет пять подряд предсказывал холодный февраль. И предсказания, будь он неладен, каждый раз сбывались. Том в жизни бы не тронулся с места ради дурацкого гуляния в дурацком городе, если бы оно не было всего-навсего предлогом для тусовки накуренных хипстеров. Первый час компания в фургоне буйствовала, смеялась и распевала широко известную в народе песню про старого покойного Макса с огромных размеров фаллическим органом. Одна из девушек пару раз подошла к водителю и первому пассажиру со смущенным вопросом, не желают ли те тоже «оттянуться», однако бдительный Чешир каждый раз ее отваживал. На втором часу поездки минивэн значительно притих, – вероятно, подействовала кислота. Том и Крис наслаждались тишиной, сопровождаемой только тихим бурчанием и звуком работы двигателя. Том держал на коленях большую дорожную карту и время от времени подсказывал приятелю, куда ехать. - Тэ-эк. Этот поворот пропускаем, потом езжай налево. - Понял. – Крис утер пот со лба и заморгал подслеповатыми глазами. Солнце в тот день светило вовсю. Том надел малиновые очки-капельки, оставленные кем-то на панели, Крис же изнемогал от коварных прямых лучей. – Слушай, Рождество и Новый год ты пропустил, но сегодня еще есть повод. Не хочешь послать открытку? - Кому? – с безразличием отозвался Том, не отрываясь от карты и постукивая ботинком по приборной панели. - Своей маме, – тут Хиддлстон изумленно повернулся. – А еще лучше позвонить. - Зачем? – тихо поинтересовался «блудный сын». - Да так. Есть шанс помириться. – Хемсворт глядел на дорогу и говорил очень просто, как о чем-то насущном. - Крис, ч-что… - Том изо всех сил попытался собраться с мыслями. – Ты ведь абсолютно не понимаешь… - Мне все предельно ясно, Том, – отчеканил Крис, серьезно посмотрев на соседа. – У меня большая семья, родители, куча братьев и сестер, так что по вопросам о родне мне все ясно. Поэтому я и хочу тебе помочь. - Мне разве нужна помощь? - Да нужна, Томми. У людей не так-то много родственников и тем более не куча матерей, которыми можно разбрасываться. Хиддлстон молчал. Крису пришлось обернуться вновь, дабы убедиться: Том был озадачен. - Послушай меня. Набери ее номер, наверняка же она не переехала. Скажи, что с тобой все в порядке, скажи, что ты в Нью-Йорке. Поинтересуйся, как она поживает, как ее здоровье, не нужна ли в чем помощь. Поговори с ней и это будет правильно. Потом, когда будет поздно, ты еще тысячу раз успеешь пожалеть. Поверь. Не теряй времени. - Крис, я не знаю… - Что? Не знаешь, что сказать? - Нет. – Томас удрученно помотал головой. – Я…не хочу ей звонить. Я не знаю, зачем и…как мне с ней разговаривать. Я никогда с ней не разговаривал. По телефону – тем более. - Ничего. Люди меняются. - Крис… Я не понимаю. Не понимаю! Хемсворт кивнул каким-то своим мыслям. - Не понимаешь, малый. Но поймешь потом. Не надо понимать сейчас, сделай это и все. Семья – не просто группа людей, вынужденных сосуществовать. Это клан или стая, в общем, это сила. В единстве. Пока ты с семьей, никто тебя не сломает, никто тебя не тронет. Когда ты…отбиваешься от стаи, ты слаб, – он задумчиво опустил взгляд и заговорил тише. – Я первый, кого отправили за океан. Правда, моего младшего братишку тоже хотят сюда сплавить. Но это ничего, он приедет, и здесь у него уже будет свой угол. А вот я был настоящим первопроходцем. Черт возьми, в 18 лет не так уж просто ужиться в большом городе, если ты всю жизнь провел в родном гнезде. И при этом нет ни малейшего шанса вернуться. Когда ты в отчаянии грезишь купить билет на пароход и свалить домой к чертям собачьим, прекрасно отрезвляет мысль о пустом кошельке. И о лице папы, когда тот увидит тебя на пороге фермы. Нет, Том. – Крис несколько отрешенно поводил глазами и с силой повернул руль. – Хотя на самом деле все только к лучшему. Это их решение, оно совершенно оправдано. Я не обвиняю их и не жалею ни о чем. Все нормально. Самый темный час перед рассветом, так ведь? – Крис улыбнулся приятелю. – Так в Америке говорят? Я скучаю по ним. Дьявол, мы не виделись уже пять лет! Получится ли у меня вообще сорваться с места? Этот чертов Нью-Йорк. Никогда не думал жить одиноким волком. - Ты мечтаешь снова их увидеть? На лицо Тома упала маска печальной задумчивости. - Я мечтаю, чтобы ты помирился с матерью. По приборной панели разбегались разноцветные солнечные зайчики, отбрасываемые пацификами и прочими круглыми побрякушками, прицепленными к зеркалу заднего вида. Сзади послышалось какое-то полусонное урчание Чешира. Затишье и умиротворение было под стать тихому часу в детском саду. - Хорошо, – доверительно прошептал Том. – Но ты должен понять одну вещь. - Какую? - Даже если я сделаю первый шаг, не факт, что она не оттолкнет, ведь она не любит меня и мы… - С чего ты взял? – перебил Крис решительно. - Так ведь…она никогда не говорила, не показывала… - А ты смотрел? – он нахмурил брови. – Томми, есть слова, а есть поступки. Если человек тебя не любит, зачем ему о тебе заботиться? – оба помолчали. – Говори, какой следующий поворот. Мало кто знает, что по штату Пенсильвания до десяти раз в год проносится торнадо. Его ландшафт пересечен чем-то около 1200 рек, 3000 озер, водопадами Фоллингвотер, 80-километровым каньоном глубиной до 300 метров, а также горами Поконо и Эндлесс. Есть на что поглядеть. Молодые пилигримы минули десятки городов и городишек, проехав практически весь штат с востока на запад по прямой трассе. К вечеру пошел то ли мокрый снег, то ли дождик. Когда они заезжали в Панксатони, Том уже дремал, а Крис, успев пару раз спросить дорогу у местных жителей, разбудил его только перед главной площадью, где фестиваль в честь Дня сурка уже подходил к своему пику, то есть к фестивалю непосредственно. Зубастый виновник торжества, хлебнув «эликсира молодости» из заботливых рук членов клуба сурка и помолодев ровно на семь лет (так утверждали члены клуба), уже мирно почивал в своей норе. Если верить местным легендам, чудовищу было без малого 150 лет. Горожане говорили, что Фил сулил ранний приход весны и были тому бескрайне рады. Компания протрезвевших хипстеров покинула минивэн и разбрелась кто куда. Крис после пятичасовой поездки выглядел ужасно изнуренным. - Мне еще пуншу, будьте так любезны. - Чего мелочиться, дружище? Поднимаем градус. - Нет. Это сурковый пунш. Пьем в честь виновника парада. - Какой-какой? - Сурковый. - Вы серьезно? - А вам что, мистер? - А мне…давайте рюмашку Блэк Лейбл. Тут раздалось глухое сонное урчание и компания, сидевшая за столиком кафе близ той самой площади, обратила свой взор на дюжего парня, спрятавшего свою русую голову в кольце мощных мускулистых рук, мирно сложенных на краю вышеупомянутого стола. - А ему кофе принесите, – улыбнулся Том официантке. - Может быть, мужик хочет расслабиться, – скептически покривил рот Чешир. - Он и так устал. Ему еще обратно вести, – юноша мечтательно подпер щеку кулаком и поддел пальцами пару отросших прядок друга, ласково ими поигрывая. Тот повернул голову и хмыкнул чему-то во сне. - Хм-м, – вторил все более озадаченный Чешир. Том продолжал украдкой нежничать со своим ненаглядным. - Ну и голодные же у тебя глазища, приятель. Так бы и сожрал. - Ревнуешь. - Чего?! Я, между прочим, практически женатый человек! - Так найди свою жену и воркуй с ней, а к нам не приставай. Она, к слову, сейчас с твоими приятелями-торчками. - Что-то ты больно высоко морду задрал, – рыжий прищурил глаз и наклонился поближе к собеседнику. – Ты явно имеешь на этого парня виды, и это дурно попахивает. Том рассмеялся. - Конечно, я имею на него виды! - И очевидно преуспеваешь в своем предприятии. Хиддлстон не скрыл самодовольной ухмылки. - Да это же лицо самого сатаны, – проговорил Чешир полушепотом, добавив в голос нотки драматизма и перегнувшись через стол совсем близко к Тому с Крисом. Хемсворт от раздавшегося замогильного гласа моментально проснулся и оторвал от стола тяжелую голову, но нежные пальцы Тома успокаивающе вплелись в волосы, а другая рука легла на плечо. - Наш дорогой возничий воспрянул ото сна. Очень кстати. Том изнемогает в ожидании, чтобы ты его убла… - рыжему не удалось закончить из-за резкого выпада Тома в вооружении невероятно цепких пальцев. – Ну что-о за манера затыкать рот, притом буквально! - Я целился в глаза. Крис изнеможенно потер лицо и уставился на только что появившуюся перед ним чашку кофе без малой толики интереса. - Тебе плохо, сладкий? – вновь защебетал Том. - Не расчехлюсь никак. - Мужик, шести нет! День на дворе. - Может, лучше вернуться домой? - М-м, да. С утра на работу еще. - Что за кретин придумал ставить рабочий день после праздничного? - Да к черту, парни! Вы с ума сошли? Мы в Панксатони, куча друзей, собрались отдохнуть раз в жизни, а вы хотите свалить! Это не по-товарищески! - А по-товарищески держать человека в этой дыре, когда ему завтра на утреннюю смену? – вспылил Томас. - Проехали, – сдался Чешир. – Герои труда свободны, держать не буду. Но ты, чур, остаешься. Том растерянно опустил ресницы. - Ну давай, кошара! Мы с тобой лучшие друзья? Так или нет? – в глазах Чешира блеснула назревающая обида. – Мне надоело, что ты меня избегаешь! Я позвал тебя. Сюда. И я хочу провести время с лучшим корешем, – он даже шлепнул ладонью по столу для большей убедительности. - Оставайся, – слабо проговорил Крис, наклонившись к Тому так, чтобы слышать мог только он. Том тоже повернулся, помедлил какое-то время, с особым любопытством заглядывая в глаза своего кумира и впитывая его близость, затем кивнул дважды. Крис выпил свой кофе, надел верхнюю одежду и собрался уходить. - Долго не кутите. - Крис, а на чем ты?.. - Можно на попутках, – подкинул идею рыжий. - Ну, давай. – Крис хлопнул Тома по спине и пожал протянутую руку Чешира. - Подожди, – спохватился Том. Крис ожидающе посмотрел на соседа. Тот быстро подался в его сторону и коротко, но сильно приник к сжатым от неожиданности губам: - До скорого. Хемсворт доверительно посмотрел в глаза, рефлекторно облизнул губы, поднялся и ушел. Чешир закинул руки за голову и прилег на спинку мягкого диванчика: - Правильно, правильно. Не примените слиться в любовном лобызаньи. Вдруг вы никогда больше не увидитесь. Том состроил недовольную мину и взялся за распитие своего напитка. Выехали из Панксатони шумные нью-йоркские ребята уже поздней ночью, с криком, гамом и едва ли не с пинками. Том был предельно расслаблен и доволен жизнью. Дорогой он общался с хипстерами и невестой Чешира, которую до этого толком не успел узнать. Девушка оказалась предсказуемо безбашенной, под стать своему благоверному, но и не без женственности, что не могло не радовать. Вернувшись в родной город, Чешир развез некоторых своих друзей по домам, а там и замаячил дом на Бэй Ридж. Томас уже обрадовался возвращению к родным пенатам, как на горизонте обрисовался достаточно четкий силуэт, заставивший Чешира резко ударить по тормозам. Тома едва ли не впечатало в лобовое стекло, но то, что было за стеклом, оказалось гораздо более настораживающим. В один миг минивэн преисполнился ледяным молчанием. Улица была довольно хорошо освещена, фонарный едкий свет выхватывал из сумрака две узнаваемые с первого взгляда машины: одна – скорая, вторая – полицейская. И стояли обе в самый раз под подъездом Хемсворта, без сомнений. С одной стороны паниковать было рано. С другой – воровской инстинкт самосохранения, казалось, запечатанный в самих генах Чешира, Тома да и прочей шайки. Но Хиддлстон нашел удобный путь для разведки. Чеширу пришлось отъехать всего метров двадцать назад, где стоял телефон-автомат. Им-то Том и воспользовался. Посчитав три гудка, сердце Тома замерло от нехорошего предчувствия, парень с содроганием подождал еще несколько, но тут провода дрогнули, и по ту сторону связи раздался странный звук. Хиддлстон долго вслушивался, гадая, на что все-таки похожи эти глухие мерные удары. И наконец, пришедшая догадка оказалась пугающей: на секунду он представил живое сердце, бьющееся в разорванной груди. Том буквально швырнул трубку на место, будто ошпаренный, и рванул обратно к фургону, путаясь в собственных ногах. - Чешир! С Крисом беда! Там что-то, в квартире!.. Там… – Орал Том в истерике, пока рыжий держал его за плечи, пытаясь привести в чувства. Они подъехали еще ближе к подъезду и выключили фары. Решено было пока что просто наблюдать. Все до одного были напуганы. Все боялись полицию по очевидным причинам. Тому казалось, что он на нервах сгрызет себе все ногти с рукой в придачу. Было ужасно мерзко из-за собственной беспомощности перед властями. И из-за страха. Хиддлстон знал, он был уверен, что на него у полиции ничего нет, и повязать его пока не за что. Но призрак прошлого отчаянно тревожил мысли, связывая по рукам и ногам. Да, он замешан в наркобизнесе, на него по совести уже сейчас можно повесить не один десяток обвинений за кражу, разбой и даже за убийство, круг его знакомств пестрит лицами, представляющими криминальный интерес, и у него полным-полно наводок. С таким букетом вряд ли нашелся бы идиот, лишний раз желающий засветиться перед людьми в форме. Однако ситуация была нестандартной. Ведь стояла же там карета скорой помощи. Конечно, ее могли вызвать с перепугу соседи, толком не зная произошедшего. Но почему Крис-то не поднял трубку? И что это, черт возьми, было? Что он услышал? Том сидел на переднем сидении, вглядывался в происходящее у подъезда и задыхался от волнения. Было уже шесть утра, но зимнее небо все еще не прояснялось. Наконец на крыльце показались белые халаты. Санитары спускали носилки с человеком. Том выпрыгнул из машины, попутно давая Чеширу указания: - Я махну тебе рукой, и ты поедешь за скорой. До самой больницы, понял? А потом позвонишь мне и сообщишь, где вы. Не дождавшись ответа, юноша рванул к дому Криса, укрытый плотной тенью от чужих глаз. Было ужасно холодно, повсюду осел утренний иней, а воздух был колючий и влажный. Том спрятался за мусорными контейнерами и оттуда разглядел человека на носилках, которого уже затаскивали в авто. Это был Крис. Том узнал его по светлым волосам и одежде. Сердце билось, как птица в силках. Он опомнился и нетерпеливо замахал рукой Чеширу. Тот завел мотор и поехал вперед за скорой, которая успела тронуться с места. У друзей рыжего выдалась веселая ночка. А что тут поделаешь? Том замерзал на холоде, выжидая, когда исчезнут полицейские. Такого жгучего одиночества он давненько не испытывал. Последний раз, пожалуй, когда не стало Билли. Фараоны мешкали еще минут двадцать-тридцать. Парочка копов выскочила из подъезда, когда уже совсем рассвело, о чем-то пошушукалась, запрыгнула в тачку и умчалась по тому же пути, что и скорая. Том выдохнул с облегчением и ринулся в дворик, где был черный ход в дом. Он поднялся бегом по лестнице, не решившись воспользоваться лифтом, и на цыпочках дошел до квартиры по тихому темному коридору. Тут уже были все следы пребывания легавых. Дверь красноречиво крест-накрест облепили лентой, которую Том содрал с нескрываемым злорадством. Ключи от квартиры у него, безусловно, имелись. Войдя внутрь, Том сперва не обнаружил ничего примечательного. Лишь потом стало ясно, что главным местом действия была спальня, по которой он и нарезал круги в ожидании звонка от Чешира. - Во что мы на этот раз вляпались, Иисусе? Мысли были разные. Каких только ужасов на ум не приходило, пока тревожную тишину громом не раскроил оглушительный звон телефона. Звонок застал Тома в ванной, когда тот умывался. Парень ринулся в коридор, мокрый и всклокоченный. - Д-да, да. - Та-ак значится. Больница Кэлвери. Стоим на обочине напротив. Ждем тебя? – ровно и собрано отрапортовал Чешир. - А? Да, да, стойте там пока. Я мигом. Кэлвери. Кэлвери… - Что там у тебя? - Не знаю. Тут все перевернуто. В смысле не как при грабеже… Как после драки. И кровь, крови полно. - Блядь, – скорбно выдохнул Чешир. - Все. Я к вам. Том сразу же покинул квартиру, так как был все это время одет и обут. Добежав до ближайшей стоянки такси, он взял машину и уже через десять минут оказался перед обозначенной больницей и фургончиком Чешира неподалеку. - Ну что там? – бросил Том, не успев зайти в салон минивэна. - Да видишь: легавые осели у входа и хоть бы что, – мрачно ответил Чешир, сидевший за рулем. Том захлопнул дверь и присел рядом. - Как они? – Хиддлстон кивнул в сторону хипстеров в глубине салона. - Пытаются уснуть. Прокатили мы вас на свою голову, – рыжий устало улыбнулся. - Прости. Ждать недолго, потерпи еще чуть-чуть. Сейчас они свалят, и я пойду туда. - Ты не в себе. - Серьезно? - Ага. Бледный, как мел. Том покачал понурой головой и долго выдохнул. - Может, чем помочь? – предложил Чешир. - Да нет, чувак, – отмахнулся Хиддлстон и помолчал какое-то время. – Что такое стряслось, почему Крис в больнице? Кто это сделал с ним? - Самому хотелось бы знать. Хоть бы все обошлось. - Если с ним что случится… - Я знаю, малый. Том вздрогнул, как током ударенный, и уставился на приятеля: - Как ты меня назвал? - Что? – глаза Чешира забегали в растерянности. - Ты просто… Не важно. Ничего. Я это…ничего. - Кошара, ты дыши глубже. О! Легавые отчалили. Том посмотрел в сторону центрального входа больницы, от стоянки возле которого отъехала полицейская машина. - Удачи, – подбодрил Чешир. Том выбрался из салона и трусцой направился к больнице, плотнее кутаясь в поднятый воротник. На дверях его остановила сестра за приемным столом, аккуратно отмечающая каждого посетителя. - Сюда только что привезли мужчину, – шумно дыша носом, протараторил девушке Том. - Мужчину? Если его привезли на скорой, стало быть, он в реанимации? А что именно?.. Стойте! – окликнула медсестра Тома, порывающегося убежать. - Я в реанимацию. Можно? - Мы ведь не знаем точно, там ли он. - Он там, – раздражительно заявил Том. - Как вас зовут, молодой человек, и кем вы ему приходитесь? Том навалился руками на выступ у окошка приемного стола. - Вы родственник? – переспросила девушка. - Да, – кивнул юноша. – Да, можно и так сказать, – он замешкался. – Послушайте. В этом городе у него, кроме меня, никого нет. - Я понимаю. Ваше имя. - Том Хиддлстон. - Вы говорили с полицией? Том встрепенулся и выпучил без того огромные глаза. - В смысле? - Карету сопровождала полицейская машина. Я так понимаю, заведено дело, – сестра внимательней присмотрелась к Тому. – Вам сообщили, что произошло? - Да. Да, я говорил с полицией. Мне надо его увидеть. Просто увидеть. Девушка на секунду задумалась, но затем указала тонким пальчиком направо от себя: - Реанимация в той стороне. На первом этаже сразу в конце коридора. Но вам туда нельзя. Сядьте в коридоре, дождитесь врача. - Спасибо. – Том, не раздумывая, помчался по вестибюлю, едва не поскользнувшись на мраморном полу. Стекла на дверях реанимации ярко горели белым светом. То и дело мелькали черные тени по ту сторону. Никто не входил и не выходил. Том потерял счет времени. Ожидание казалось бесконечно долгим. Мелко подрагивали руки, и сводило желудок от голода. Том терпел. Наконец двери широко распахнулись, и к Тому вышел осанистый человек в белом халате и марлевой повязке, очевидно врач. Не успел тот стянуть перчатки и повязку, как парень накинулся на него с вопросами. - Доктор, как он? Как Крис? Мужчина удивленно поднял бровь и снял маску. За его спиной из палаты вынесли металлический поднос, полный окропленной кровью ваты и хирургических принадлежностей. - Крис Хемсворт, так? Том оживленно закивал. - Полицейские сообщили его имя, – доктор всмотрелся в глаза Тома как-то холодно и недоверчиво, хмуря брови, и без того делавшие его лицо мрачным. – Вы кто? - Мы вместе снимаем квартиру, – соврал Том первое, что пришло на ум. – Мы лучшие друзья. - Ясно, – доктор вздохнул и спрятал перчатки и маску в карман халата. – Сейчас Криса перевезут в отдельную палату. Состояние тяжелое. Прогнозы пока давать трудно. Он подключен к аппарату искусственного дыхания, в сознание не приходит. Сейчас к нему нельзя, мистер. Том опустил ресницы и его губы чуть приоткрылись, как бывало, когда он сильно чем-то взволнован и не способен даже внятно говорить. - Все очень плохо…так? - Ну… У него сотрясение мозга. Он может со временем прийти в сознание. Не беспокойтесь. По крайней мере, пульс и дыхание нормализуются, жизненно важные органы не задеты. Травмы значительные, это так. Организм не может сразу оправиться от такой встряски. - О каких вы травмах говорите? - Помимо травмы головы, есть закрытые переломы, множественные ушибы, ссадины… Стандартный набор при избиении. Глаза Хиддлстона округлились. - Вы общались с полицией? – настойчиво поинтересовался доктор, вновь нескромно изучая взглядом собеседника. Том подумал и отрицательно помотал головой. - В участке вам подробней объяснят, что произошло с вашим другом, мистер. - Я должен знать, что он в порядке. Тут из палаты интенсивной терапии выкатили каталку с Крисом. Том дернулся за ними, но на плечо легла усмирившая его норов рука доктора. - Хорошо. Я разрешу вам ненадолго войти к нему. А в остальном рекомендую обратиться к полиции. Раз уж вы с ними не говорили. После общения с доктором Криса, к Тому закрались подозрения, что недоверчивый мужчина вздумает вызвать легавых прямо сюда, пока он еще тут. Желание сбежать преследовало Хиддлстона всю дорогу до указанной врачом палаты, а перед самой дверью еще и нерешительность прибила ботинки к полу. Но дверь отворилась сама по себе, а за ней показалось молодое лицо санитарки. Уверив барышню в том, что он всего на пару минут и доктор дал разрешение, Том не стал терять времени, дожидаясь, пока девчушка побежит за доком и приведет его сюда. Он закрыл за собой дверь и остановился. Палата была маленькой и ослепительно белой, будто в ней принято не людей держать, а ангелов, ей-богу. В центре изголовьем к стене стояла кушетка Криса, рядом с ней – капельница и высоченная громадина с монитором, кучей переключателей и прочих технических атрибутов. Крис был словно целиком запечатан в марлю, да и сам был бледен, как марля. Половина его лица была заклеена, вторая же красовалась сине-фиолетовыми отметинами. Примерно такого оттенка были мешки у него под глазами и губы, потрескавшиеся и сухие. Голова была перебинтована, но не полностью, так что растрепанные и тоже какие-то нездоровые волосы разметались по подушке. При всей этой немощи лицо Криса дышало умиротворением и спокойствием. Впрочем, как и у всех коматозных больных. - Ну что же ты, здоровяк? – Том присел на край кушетки. – Сдаешь позиции. Стоило мне задержаться, как тебя и уложили. Парень попробовал пригладить волосы приятеля, так как расчески все равно не было. - Ты и правда не чувствуешь или притворяешься? – Том слабо улыбнулся. – Жутко выглядишь. – Он придвинулся еще ближе, навис над Хемсвортом и поцеловал того в неподвижные губы, проводя по ним языком. – Такие сухие. И даже после этого не проснешься? За спиной раздался скрип дверной ручки. Том резко выпрямился. В палату вошел все тот же доктор. - Еще минуту, – сходу попросил Том. – Пожалуйста. - Хорошо, – доктор вышел и тихо захлопнул дверь. Том снова подтянулся и навис над Крисом в сантиметре от его лица. - Прости меня, ладно? – он сорвал с безответных губ очередной поцелуй. – Я тебя очень сильно люблю, – парень прижался губами к чужому прохладному лбу и наконец отстранился. – Спи, малыш. Отдыхай. Матрац на койке скрипнул, раздалось несколько быстрых шагов, и прощально захлопнулась дверь. Ресницы Криса на мгновение дрогнули.