Ведьма

«Кап». Откуда-то с неба, из крохотной серой тучки, упала одинокая капля дождя, глухо ударяясь о землю. От этого звука, будто от вестника Чумы, поднялась небольшая стайка птиц, громко хлопая крыльями. Они взмыли высоко-высоко вверх, словно стремясь долететь до самых звезд, и скрылись, более не нарушая мрачную, пугающую всё живое тишину леса. Луна ярким диском проливала свет на ночную мглу, королевой сияя на почти безупречно чистом небе. Белые лучи казались до боли в глазах острыми, слепящими, словно бы желающими лишить зрения вовсе. Кругом была тишина, только ворона одиноко каркнула трижды — и, словно понимая, что к чему, вспорхнула своими черными, словно мгла ночная, крыльями и скрылась вдалеке. Ни один сверчок не стрекотал тонко, посылая вибрации своим собратьям, ни один зверь не шебуршался в траве, готовясь ко сну или же напротив — просыпаясь и выходя на ночную охоту. Все живое будто умерло на какое-то время, замерло вместе со временем и приготовилось к чему-то жуткому. И лишь в одной части леса сохранялись намеки на жизнь. Дадзай едва заметно поморщился, даже сквозь плотный слой бинтов ощущая пронизывающий холод стали клинка на своей шее. Наверняка вещица безумно дорогая, редкая и скорее всего даже зачарованная — не переливалась бы иначе едва заметно алым в свете луны. Что же, стоило признать, что их все-таки самым наглым образом перехитрили. Но как так вышло? Осаму перебирал в уме все возможные варианты, но в голову толком ничего дельного не приходило. Разве что тот чертов лекарь успел донести? Лекарь… Осаму вдруг, как гром среди ясного неба, пронзила догадка. Стоило, конечно, проверить ее немедля, чтобы не допустить лишней крови в их и без того маленькой армии-дуэте, — в этот момент странник кинул взгляд на Атсуси, что безуспешно пытался вырваться из-под поистине титанической туши волкодава, барахтаясь и стараясь дотянуться до оружия, — но для хотя бы мало-мальски действий было необходимо сперва вырваться из захвата. В конце концов, победителем всегда будет тот, кто сумеет в нужный момент воспользоваться ситуацией. А использовать все свои возможности ради достижения цели Дадзай Осаму всегда умел. — Так значит, тебе нужен я? — елейным голосом поинтересовался охотник, желая обернуться и посмотреть противнику в лицо. Однако клинок предупреждающее надавил сильнее, чуть вспарывая бинт и словно показывая, что вовсе не Дадзай здесь хозяин положения. — Я не позволял тебе открывать рот. Тихий голос за спиной определенно не мог принадлежать человеку, старше самого Осаму. Он был слишком тонким, слишком высоким и слишком молодым. Словно перелив ручья, сладостный и нежный, но в нужный момент пронизывающий своим холодом до костей. Охотник встряхнул головой, понимая — этим голосом нечистый и может соблазнять жертву, заманивать и заставить терять бдительность. Но, на счастье, у него, Осаму Дадзая, был свой козырь в рукаве. Хватка фигуры сзади немного ослабла, позволяя дышать более свободно, лезвие перестало давить на глотку слишком сильно. А человек продолжил говорить. — Ты и твой ученик, — Атсуси вскинул на миг голову, переставая бороться с огромным волком. Тот явно был недоволен тем, что игрушка перестала обращать на него внимание и, зарычав, снова впился клыками в чужую худощавую ногу. Накадзима вскрикнул и с мольбой в глазах взглянул на учителя. О том, чтобы в подобных условиях воспользоваться оружием, не было и речи, — нарушили покой моей территории. И за это вы очень дорого заплатите. В голосе сквозила чистейшая ненависть, смешанная с яростью и отвращением. Слишком по-детски, слишком очевидно. Стало быть, — подумал охотник, — юноша, что скорее всего и являлся ведьмой, не дающей покоя странникам, ещё совсем только мальчишка, даже не умеющий толком скрывать свои истинные эмоции подобно старшим ведьмам. Скорее всего он даже мог расти в одиночестве, без должного наставника. Дадзай усмехнулся своим мыслям. Кто из них будет платить по счетам — ещё предстоит выяснить. Охотник неожиданно изогнулся и резко ударил стоящего позади парня локтем, заставив противника прохрипеть и согнуться, после чего отскочил в сторону, развернувшись и вытащив из кармана револьвер. Волкодав позади него зарычал и оскалился, готовый разорвать обидчика своего хозяина. — Акутагава, фас! Гигантский зверь сорвался с места, только услышав приказ фигуры в плаще, что, кряхтя, поднималась с земли. Волк обнажил зубы, готовый напрыгнуть на высокого мужчину и откусить ему руку, но раненая некогда лапа сыграла с ним злую шутку, когда Дадзай все же смог увернуться. Больная конечность подогнулась, а зверь, заскулив, осел вниз, не переставая при этом рычать и смотреть на недруга налитыми кровью горящими глазами. Осаму с холодным блеском в глазах направил дуло на лоб хищника, готовый выстрелить в любой момент. — А ну убери свои руки от моего зверя! — Ведьмак снова атаковал Дадзая, снеся его в сторону от волка. Юноша попытался выбить револьвер из рук Осаму, но, увы, безуспешно. Тогда он, скрипнув зубами, достал из-под накидки мешочек и, недолго думая, сыпанул содержимое в лицо охотника, заставляя того тем самым отойти назад и приложить руки к глазам. Охотник шипел и бранился, пока ведьма скрестил руки на груди и ухмылялся. — Как скоро ты ослепнешь – это лишь вопрос времени, глупец. Яд заговоренного ведьмой песка действует на всех без исключений, — нечистый рассмеялся тихо и поднял голову на Дадзая. — А теперь сдайся на мою милость и дай убить себя! Однако, несмотря ни на что, Осаму слепнуть явно не спешил. Напротив, он, с невообразимой для проклятого скоростью, приблизился к ведьме и резким движением сдёрнул с ничего не понимающей фигуры капюшон. Атсуси, хромая, пытался добежать до наставника и замер в удивлении. Да и сам охотник, надо сказать, был весьма и весьма шокирован. На них смотрел совсем ещё юный мальчишка, на вид даже младше самого Накадзимы. Голубые глаза были раскрыты в праведном шоке, черные волосы кудрями обрамляли точеное, будто кукольное, худое лицо и спадали одинокой длинной прядью на скрытое темной тканью накидки плечо. Тонкие губы были слегка приоткрыты. Весь вид юноши выдавал удивление реакцией Дадзая на яд и тем, что он сделал только что. А Осаму не мог поверить в то, что видел. «У всех ведьм без исключения обязательный признак — рыжие пряди, словно пламя самого большого и богатого дровами костра. Рыжие волосы — признак силы ведьм. Реже вкупе с ними встречаются и зелёные глаза, но это признак уже безумно сильных ведьм, что ещё до рождения, будучи бестелесным духом, продали душу Дьяволу, — в голове охотника проносились слова его учителя. Тот постоянно делал акцент на отличительных чертах ведьм, чтобы юный тогда ещё искатель приключений и славы не убивал ни в чем не повинных людей, просто рождённых под несчастливой звездой. — Но если у человека волосы от природы иного цвета, то огонь не должен омыть его тело. Этот человек не является отродьем нечистой силы». «Что же ты такое?» Дадзай ни секунды не сомневался, что стоящий перед ним человек — отродье демонов, слишком многое указывало на это, но половина фактов упиралась в крохотную деталь — внешность. Охотник не ощущал присутствия морока вокруг, а это значит, что внешность мальчишки такая, какая и должна быть. Но как тогда объяснить хотя бы прирученного волкодава? Осаму бросил взгляд на зверя. Эту дикую ярость присмирить невозможно. А тут мало того, что усмирил, приручил, так ещё и обратил в человека — уж что-что, но узнать в хромом сероглазом «ученике лекаря» подстреленного недавно волка странник смог на раз-два. Из раздумий его вывел сиплый голос. — Как? Как, черт возьми?! Черноволосый юноша встал в стойку, готовый напасть и абсолютно не понимая, как этот человек смог избежать воздействия яда, который пришелся точно на лицо, должен был выжечь глазные яблоки и забить дыхательные пути. Осаму хмыкнул и начал приближаться к нечистому, неторопливо, словно хищник, загоняющий жертву в ловушку. Наконец пришел и его черед покрасоваться. Уж этим он воспользуется сполна. — Видишь ли, — Дадзай склонил голову к плечу и оскалился в некоем подобии улыбки, — твой яд не сможет мне навредить. Такая вот особенность своего рода, вырабатывать иммунитет от вас — проклятых ведьм. На этих словах пятившийся парень упёрся спиной в ствол дерева. За спиной охотника зарычал волк, готовый атаковать в любой момент по одному только приказу. Тело юноши под ним, однако, странно затихло. — С чего ты взял, что я ведьма? — голубоглазый юноша ощетинился. — Не все вещи, которые не понимают люди, объясняются влиянием «ведьминой силы». Осаму прекратил наступать и нахмурился. Действительно, с чего это он решил? — Разве ты не видишь? Мои волосы черны, словно уголь. Глаза не зелёные. Как ты можешь меня обвинять в колдовстве, а, охотник? В голове Дадзая одна за одной проносились все возможные варианты развития событий. Конечно, то, что этот мальчишка является ведьмой — факт. Будь он простым человеком, не смог бы приручить себе могучего волкодава и уж тем паче — обратить его человеком. Даже тем, кто выкупал у ведьм зелья, подобное было просто-напросто не по силам — слишком необузданными, дикими и свирепыми были эти хищники. Слишком глубоко когти звериной сущности вонзались в волчьи сердца, чтобы так просто вырвать их оттуда простым отваром с щепоткой магии. Вот только сейчас охотник не чувствовал морока, даже легкой его отдушины. Юноша перед ним был чист, как утренняя роса, — без единого намека на дымчатую рябь или неестественный блеск вокруг. «Но что-то же должно быть», — Осаму обернулся на волкодава и вновь перевел взгляд на ухмыляющегося молодого человека. Черные смольные волосы приковывали взгляд, синь глаз прожигала насквозь. И именно эти самые глаза, по-лисьи хитро прищуренные, указали Дадзаю на ту едва заметную взгляду деталь, что сразу поставила жирную руническую точку. На задний план ушли барахтанья зверя и Атсуси позади. Стих едва было зашумевший ветер, перестали сбивчиво галдеть черные птицы, лишь буравили глазками-бусинками глупых людей на земле. Сам воздух вокруг потяжелел, словно живой, будто бы понимал, к чему все идет. И эти перемены не укрылись от юноши перед охотником. Он шумно втянул вздернутым чуть кверху носом воздух и нахмурился на миг. Но лишь для того, чтобы тут же лицо его просветлело и хищный оскал вновь уродливо изогнул тонкие губы. — Ну же… Ты ведь не можешь убить меня без доказательств, охотник? Осаму словно этих слов и ждал. Он весь подобрался, вытянулся в струну и будто бы и ненавязчиво вовсе протянул: — Интересно, почему же у черноволосого мальчишки такие огненные ресницы. Не находишь, Атсуси? Ученик что-то пробурчал сзади, все еще распластанный по земле, но охотнику это было и не нужно. Вся ситуация напоминала собой игру. Игру, в которой он, Осаму Дадзай, наконец сорвал джек-пот. Юноша перед ним нахмурился и щелкнул пальцами, подзывая наконец к себе волкодава. — Похвальная наблюдательность для такого как ты, — сказал, словно сплюнул, прожигая голубыми льдинами глаз насквозь. Напряжение, возникшее в воздухе, казалось, можно было потрогать пальцами. Дадзай едва заметно дернул рукой, чтобы дотянуться до револьвера, как ладонь словно обожгло. — Я бы не стал этого делать. Мальчишка очутился в миг прямо перед лицом Осаму, оказываясь совсем-совсем низким. Охотник быть может и умилился этому, не будь он ведьмой. Юноша заглянул в карие глаза и тут же притянул к себе Осаму. — Хочешь убить меня? А ведь я могу сделать так, чтобы твой возлюбленный отдал свое сердце тебе. Сердце же самого Дадзая в этот момент отчего-то словно пропустило удар. — Как же его… Одасаку? Верно, ветер не может лгать, — ведьмак продолжал вещать едва слышно, вгоняя противника в ступор. — Любимый всем сердцем, но какая жалость, что вы не можете быть вместе! — Чего ты хочешь? — севшим голосом произнес Осаму, опуская руки, словно бы готовый сдаться. А юноша словно этого и ждал. Он хохотнул нескромно и вновь взглянул в глаза охотнику. — Всего-то ничего. Ты оставляешь меня и моего зверя в живых, а я готовлю для твоего Одасаку, — парень выделил это имя, словно насмехаясь, — приворотное зелье. Выгоду получают обе стороны при нулевых потерях. Дадзай вскинулся резко. Чтобы он вот так повелся на очевидную ложь? Да и Ода, ко всему прочему, был… Нельзя было доверять словам ведьмы. Но, втянув воздух, Осаму и лжи никакой не почувствовал. Неужели этот мальчишка так хотел жить? — Ну так что? — ведьмак прищурился хитро и склонил голову в бок, словно пташка, улыбаясь при этом так лукаво, что у Дадзая сводило зубы. — Ты согласен с моим предложением? Осаму колебался. Все тело его было напряжено, а кулаки то сжимались, то разжимались, выдавая нервозность охотника с головой. Этот парень затронул то, чего трогать было нельзя. То, что было спрятано глубоко в душе Осаму Дадзая, а теперь же, будучи вытащенным наружу, гноились и кровоточило. Атсуси обеспокоенно смотрел на своего наставника, уже даже не обращая внимания на стерегущего его, даже находясь у ног хозяина, зверя. Тот сверкал хищно глазами, но больше не нападал. Ведьмак нервно тряхнул головой. — Давай же! Моя жалкая жизнь в обмен на вечную любовь твоего кумира, — речь его была сладка, словно густой липовый мед, а голубые глаза с лёгким прищуром снова так и норовили заглянуть в самое сердце, в душу, чтобы выскоблить до конца все секреты, тайны, разрушающие само нутро. — Черт с тобой! Дадзай действительно был не в силах это терпеть. В конце концов, когда план ведьмака провалится, а он провалится, охотник будет в полном праве собственноручно его прикончить. Мужчина протянул ладонь для рукопожатия и тут же ощутил как сотни невидимых иголок впиваются под кожу. Тихое шипение не осталось незамеченным. — Что? Неужели неприятно? — мальчишка только улыбался довольно. — Что б ты знал, я ненавижу боль, — прошипел Осаму, глядя на пострадавшую руку. — И вообще, ты даже не назвал своего имени, товарищ-не-ведьма. Парень на это обращение фыркнул и отвернулся, едва слышно пробубнив что-то. — Я не слышу, — Дадзай даже демонстративно завел коричневую прядь за ухо, мол, все для того, чтобы лучше слышать, чем спровоцировал стремительно алеющие щеки у ведьмака. — Тюя. Накахара Тюя, — пробубнил он, занавесившись волосами. — И лучше бы нам поторопиться. Я, конечно, колдунствую, но у Акутагавы все еще затягивается рана на лапе, так что от больших хищников скрыться не сможем. — Простите… — Атсуси тихо подал голос, обращая на себя внимание. — Но наша лошадь… Накахара перевел осуждающий взгляд на зверя, который тут же прижал уши к голове и скульнул. — Поедем на Рюноскэ. Пусть отрабатывает потерю имущества. Волкодав зарычал недовольно, но тут же увеличился в размере словно бы втрое так, что на его спине могло уместиться человек пять. — Переночуем в хижине. С рассветом отправимся за травами для зелья. Никаких вопросов. Тюя, высказав условия, резво вскочил на спину Акутагавы и гордо посмотрел на путников. — Полезайте. Накадзима, прежде чем взобраться на зверя, одернул рукав учителя: — Вы уверены, что мы правильно поступаем, мастер Дадзай? Осаму лишь сверкнул карими глазами в темноте и обезоруживающе улыбнулся. — У меня уже есть план. Ворона на ветке каркнула трижды, вспорхнула черными крыльями и скрылась в ночи. По лесу раздался топот огромных лап. Обратный отсчет начался.