Интимность

Наступил вечер, когда Женя решила немного покататься перед тем, как уехать в отель. Подготовка к шоу давно закончилась, и вторая группа фигуристов постепенно покидала лед, почти не разговаривая, — все устали после насыщенной репетиции. Женя в тишине обула ботинки коньков и встала на лезвия, немного попрыгав на месте, чтобы размяться. Не то чтобы она собиралась заниматься чем-то серьезным вроде прыжков или вращений, но она знала, что неразмятое катание чревато растяжениями и болью в мышцах. Она положила телефон на скамейку и сняла чехлы с лезвий, направляясь ко льду, и только сейчас заметила в дальнем углу катка одинокую девичью фигуру. Из-за не очень хорошего зрения она не могла разглядеть, кто именно оставался на катке. Женя нахмурилась, не понимая, как она могла не услышать шорох лезвий и чьи-то шаги. — Хэй! — воскликнула она на английском и приветственно помахала. — Почему ты еще тут? Это прозвучало немного грубо, и Женя поморщилась. Иногда она была совершенно ужасна в выражении своих мыслей. Девушка встрепенулась и двинулась к бортику. Чем ближе она подъезжала, тем яснее Женя могла различить черты ее лица. К тому же, она бы ни за что не спутала этот стиль катания — за три года совместных тренировок каждое движение врезалось в память. — Алина? — улыбнулась она. — Почему ты задержалась так поздно? Тебя не ищут родители? — Привет, — смущенно улыбнулась Загитова. — У меня не получается одна связка в показательном, и я решила дождаться, пока все уйдут, чтобы немного попрактиковаться. Женя понимающе кивнула — она сама поступила бы точно также. — Давай я посмотрю и помогу немного поправить движения? — искренне предложила она. Алина смутилась, ее щеки порозовели, и она неосознанно втянула голову в плечи. — Я… Я не против, — ответила она. — Только это Бэд Гай, — осторожно уточнила Алина, наблюдая за жениной реакцией. Упоминание этой песни обидой кольнуло в груди, но Женя заставила себя подавить это неприятное чувство — ей хватило дурацкого «конфликта» в сториз, и она не хотела развивать тему лично. — Так даже лучше, я знаю музыку, — улыбнулась она, стараясь, чтобы улыбка получилась искренней и добродушной. Алина кивнула, отъехала от бортика и, глубоко вздохнув, начала двигаться. Женя тут же узнала хореографию Глейхенгауза и внутренне поморщилась. Движения Алины были резкими и дерганными, она куда-то торопилась и в конце концов, споткнувшись, упала на колено. — Эй! — Женя облокотилась об бортик и подозвала Алину к себе. — Ты слишком торопишься. Мне кажется, ты спешишь даже больше музыки. Постарайся расслабиться, не нужно пытаться в одну секунду впихнуть десять движений. И когда Алина подъехала вплотную, наклонилась к ней и заговорщески прошептала на ухо: — Я разрешаю тебе выкинуть половину движений. Данил не узнает. Алина хихикнула, наклонившись вперед, и Женя мазнула губами по ее скуле. Они быстро отстранились друг от друга, и Женя прокашлялась. — В том куске, который ты показала, вполне можно убрать скобку и выкрюк перед вращением, чтобы ты не падала. Иди попробуй. Алина кивнула и повторила связку. На этот раз она старалась не спешить и, хотя хореография все еще оставалась дерганной и мельтешащей, Алина не упала и сделала прекрасное вращением. — Умница! — Женя счастливо улыбнулась и захлопала в ладоши. — Так лучше, правда? — Ага, — кивнула Алина, оперевшись на бортик рядом. — Спасибо большое, если бы не ты, я бы, наверное, продолжала падать. — Не за что, милая, — ответила Женя и раскрыла руки для объятий. Алина прильнула к ней и вместо того, чтобы похлопать по спине или положить голову на плечо, коротко чмокнула в губы и, порозовев, буквально унеслась с катка. — Что… — только и успела пробормотать Женя, приложив ладонь к губам, чувствуя, как забилось сердце в груди. Но Алины на катке уже не было. Кататься Жене расхотелось.