Мой парень - псих

Я открываю глаза и судя по тому, что не вижу ровным счетом ничего, понимаю, что проснулась я в глубокой ночи. Я приподнимаюсь на локте и слышу невнятный шепот и какие-то суетливые шорохи. — Катия…? — осторожно спрашиваю я в пустоту, стараясь проснуться и привыкнуть к темноте— Катия, это ты? Шорохи на секунду прекращаются и вдруг худое, бледное лицо Катии оказывается рядом с моим. — - Мы с Элл хотим выбраться на небольшую… прогулку, - восторженно и взволнованно говорит она. — В ночи? — скептически уточняю я, — на какую такую прогулку? — Хотим посмотреть на камень в отмели, — слышу я грубоватый голос Элл. Элл мне никогда не нравилась. Вместе со мной, она — «подружка» принцессы, призванная развлекать и обхаживать ее. Элл оторва, но ее необузданность — скорее следствие глупости и бесстрашной вседозволенности, нежели настоящего азарта и мужества. Она может быть чуть старше меня, родом из богатой семьи, из древнего баронского рода, даже замужем — но муж ее постоянно в плаваниях. Роль Элл сводится к ее существованию при дворе, как, собственно, и роль Мегги. И моя. Удивительно, что при такой общности положения, отношения между нами — напряженные, близко граничащие с враждой. Однако, если Мегги и Элл из богатых древних родов, то я о себе я могу рассказать лишь то, что мои родители никогда не скрывали, что родная мать подкинула меня своему брату — моему приемному отцу — поскольку сама ушла с группой каких-то сомнительных маргиналов в леса. У меня есть небольшое клеймо на плече — знак того, что у меня нет прав, нет голоса и даже нет фамилии. Я — просто Изольда, и — как бы хорошо ко мне ни относились мои приемные родители, — dura lex sed lex. Бастарды в нашем мире лишь немногим лучше преступников. Я молча завязываю пояс платья и ненавижу Элл за то, что она заставляет меня тащиться на улицу в тьму и холод. Элл всегда была занозой в моей заднице и сегодняшняя ночь — не исключение. Протестовать, однако, я не смею — в битве за присутствие при дворе — Элл победит однозначно, а мне идти некуда. Я натягиваю свои грубые уличные ботинки, приобретенные мною еще в деревне, и вдруг вижу, что Катия завязывает прогулочные туфли. — Ооо, нет-нет, Катия, — хватаю я ее за руку, — ну-ка возьми лучше эти. В темноте я на ощупь нахожу ее ботинки для конных прогулок и, невзирая на ее слабые протесты, медленно, но настойчиво забираю туфли. Катия, пожалуй, самая неприспособленная девушка во всем Камелоте и именно поэтому я согласилась на эту адскую прогулку. Зная безалаберность Элл и неуклюжесть Катии, этот променад грозил стать последним для принцессы. Мы тихо выходим из комнаты наследницы престола и, стараясь не создавать лишнего шума, быстро спускаемся по спиральной лестнице на первый этаж. Элл рассказала, что согласно ее плану, мы должны вылезти в окно, выходящее в сад и именно через него добраться до южных ворот замка — это долгий, но — это признаю даже я — достаточно безопасный путь, если мы хотим избежать стражников. А у южных ворот — — … лаз, — говорим мы с Элл одновременно и переглядываемся: это довольно неловкая ситуация, подразумевающая, что у нас обеих есть повод уходить из Камелота незамеченными. Катия волнуется, что не сможет преодолеть лаз ввиду своей физической слабости, но я, помогая ей спуститься с края окна, уточняю: — Не переживай, это вполне… — я переглядываюсь с Элл, стараясь разглядеть выражение ее лица в темноте, — … рукотворный лаз. Ты справишься. Мы стараемся идти тихо, подобрав подолы и стараясь ступать как можно более осторожно, чтобы лишний раз не привлекать к себе чужих глаз. Осенняя ночь уже прохладная, а небо — безупречно чистое, что значительно облегчает наш путь. Мы идем молча и думаем о своем: я, например, прикидываю как долго я еще могу убеждать Вортигерна, что действительно обладаю силой, о которой не раз намеренно заикалась при нем. Побег Билла и его — теперь уже очевидно — намеренное воровство моего амулета сильно связывает мне руки: долго на управлении зверями Катии я не протяну, Вортигерн захочет увидеть что-то более внушительное, иначе он меня, скорее всего, прогонит. Мои мысли прерывает Элл: — - Полезешь первой, поможешь Катии, а я пойду последней — если нас и спалят, то мне достанется меньше всех, а вы успеете спрятаться в пещере неподалеку… ну, ты я думаю, знаешь Я молча пожимаю плечами, нащупываю в крепостной стене свой излюбленный лаз и ловко проскальзываю в него, приземляясь на песочный берег отмели. Затем я помогаю Катии, которая ввиду свой неуклюжести и неповоротливости умудряется запутаться в подоле своего платья, а затем… исчезает Элл. Должная выползти следом за Катией, она тем не менее не появляется, и я напряженно вслушиваюсь в ночную тьму. Элл словно исчезла прямо из-под нашего носа и это очень, очень плохо. — Стой здесь и никуда, слышишь меня, никуда не смей уходить, — объясняю я Катии, — даже если я не вернусь, даже если чертов лаз накроет водой, если она решит все-таки вернуться. Стой здесь молча. Катия хочет протестовать, но мне не до споров, я начинаю переживать — если нас найдут здесь и сейчас, то ситуация грозит эскалировать в очень плохой для меня финал. Я аккуратно заползаю обратно в лаз и, не выпрыгивая в сад, напряженно вслушиваюсь. Удивительно, но я не слышу возни и сопротивления, и это настораживает. Я аккуратно сползаю в сад и не выпрямляясь в полный рост, стараюсь вглядеться и внимательней прислушаться к тьме. И тут я слышу настолько характерные звуки, что даже невольно издаю неконтролируемый и частично смущенный смешок. Вспоминаю свои подобные похождения с Биллом и расплываюсь в идиотской улыбке. Кажется, Элл шла посмотреть вовсе не на камень. Я разрываюсь между желанием подглядеть за любовником Элл и вернуться к Катии. С одной стороны, компромат на вражину в моей ситуации — более чем полезная информация, но с другой — это может мотивировать Элл слить меня первой. Да и тем более, я думаю, что она не дура и поняла, что я тоже все поняла. И она знает, что я не стану ее сдавать, поскольку семья Элл известна тем, что никогда не чуралась клеветы. Мне нельзя дать Элл мотивацию воспользоваться принципом атаки как способа избежать нападения. Я некоторое время размышляю над тем, чего же хочет от меня Элл: она не дура и понимает, что я пойму общую картинку происходящего. Я возвращаюсь к Катии, так и не узнав любовника Элл. Но у меня есть небольшой план, как это сделать на будущее. — Элл передумала, — объясняю я, возвращаясь к Катии, которая все это время послушно ждала меня и зябла на морозе,— думаю, что ей показалось, что нас заметили и решила вернуться, чтобы отвлечь внимание от лаза. Хвала богам, что Катия так наивна и кажется, поверила мне. — Пойдем к камню, пока и нас не спалили, — пытается она звучать по-хулигански. Но получается у нее не очень, я снова улыбаюсь. — Пойдем, — устало подхватываю я, — только для начала заглянем кое-куда, ладно? Принцесса, кажется, рада любому предложению и мне это очень на руку. Мы направляемся к пещере, о которой говорила Элл, и я, уговорив Катию снова подождать, пролезаю через уже опадающий, но все еще густой кустарник. Опускаюсь на землю и некоторое время шарюсь в корнях кустов, скидывая лишнюю землю: наконец, я нащупываю, что искала. Слив Элл был как нельзя кстати. Я отодвигаю доски — отмечаю про себя их ветхость, чтобы при следующем удобном случае подремонтировать свой тайник.

***

— Никогда не знаешь, что случится дальше, — Билл сказал мне однажды, — вот ты успешен, богат, любим женщинами, зарабатываешь честным трудом — и вдруг! — некий завистливый дрищ вдруг продает свою задницу какому-то шарлатану и… Нет, казалось бы, тебе какая разница кто как торгует своими частями тела, да Ада — тут Билл прерывается, чтобы получить от меня оплеуху и продолжает, — но внезапно оказывается, что мудачья желчь разливается по всему чертовому Камелоту и сносит тебя и твои пожитки к чертовой матери. Так рассуждал Билл натирая свой новый лук маслом, перед одним из многочисленных приключений. Точнее, как оказалось, перед тем самым, разделившим нас, видимо, навсегда. Мы отдыхали на берегу, до нашей ссоры оставалось пару часов. Мы сидели спина к спине и болтали обо всем на свете: именно во время этих бесед я научилась многому. Билл был единственным человеком, который полагал, что девушки тоже могут быть достойными собеседницами. — Именно поэтому, Ада, — поучительным тоном вещал тогда Билл, время от времени вглядываясь в сгущающиеся на небе тучи, — стоит не быть дурой. Надо что-нибудь в этой жизни уметь. — Ну и совет, — иронизировала тогда я, не понимая, как сильно он был прав. — Ну, чем могу, — улыбнулся Билл и вдруг резко закончил полировать лук. Он обернулся, и протянул его мне. — Забирай, он твой, — сказал он серьезно. Я не поверила своим ушам, но Билл взял мою руку и положил на рукоять, на которой искусно был выжжен какой-то замысловатый сюжет. — Он твой, — повторил Билл, и следом протянул мне горсть качественных стрел, — и помни, ценен не лук, а твой навык. Я хочу, чтобы ты могла себя защитить: ты знаешь, какие сейчас времена. Билл начал учить меня стрелять практически сразу, как только мы начали тесно общаться. Не сказать, что я — его лучший ученик, но спустя пару месяцев тренировок, я все же научилась придавать стрелам скорость. Я сжала рукоять в руке. Она ложилась идеально… — Ты сам его сделал, — поняла я, вглядываясь в рисунок на рукоятке: на нем изображен король Утер, поражающий гигантов волшебным мечом: любимая легенда Билла, если конечно Билл мог искренне любить что-то одно.

***

Я провожу рукой по рукоятке: лунный свет слишком тусклый, чтобы вглядеться в него, и я довольствуюсь тем, что ощущаю кропотливую работу Билла под своими пальцами. — Ты будешь стрелять из лука, ты умеешь? — не перестает удивляться Катия, когда мы идем к камню. — Да, — коротко и тихо отвечаю я: воспоминания о Билле вогнали меня в грусть, — умела… когда-то. Хочу вспомнить, каково это. — Женщине не пристало пользоваться оружием, — замечает Катия, — поэтому ты стреляешь по ночам? Кто тебя научил? — Один друг, — спокойно говорю я, — он не считал, что женщина чем-то хуже мужчины. Мы дошли до камня и остановились, чтобы вглядеться в него. — Что это там? — щурясь, спрашивает Катия. Я перевешиваю лук за спину, а колчан вешаю на пояс, чтобы было легче взбираться. Я влезаю на камень и понимаю, что передо мной… меч. — Это меч, — отвечаю я, — в камне меч. — Я слышала об этом, но не верила, — признается Катия, мы меняемся местами и теперь уже она разглядывает меч. По тому, с какой легкостью Катия вспрыгнула на камень, я понимаю, что, вероятно, еще не все потеряно и неуклюжесть девушки обусловлена лишь отсутствием тренировок. — Красивый, — резюмирует Катия и хватается за рукоять. — Попробуй вытащить, — смеюсь я, глядя на муки принцессы. Она пыхтит и краснеет, чем доставляет мне некое садистское удовольствие. Катия пыжится достать меч, и мы обе смеемся. — Я не буду страдать одна, — наконец с напускной обидой говорит она, — давай теперь ты. Я хотела было поспорить, но поняла, что мучаться одной Катии и вправду несправедливо. «Тягану один раз и пойдем учиться стрелять, — думаю я, снова взбираясь на камень, — пусть Катия тоже что-то умеет в этой жизни.» — Готова? — радостно говорю я, как бы разминая руки перед тем, как схватиться за меч. Я закатываю рукава и, дурачась, хватаюсь за рукоять. И тут мне становится совсем не по себе. Я чувствую, что больше не хочу смеяться. Какое-то странное чувство одолевает меня и я, опираясь на выступающую часть камня ногой, начинаю тянуть рукоять вверх. И тут я понимаю, что теряю равновесие, потому что меч поддается. Он поддается. Стрельба из лука не только хороший навык, но и сила. Но не такая сила, чтобы достать из камня меч… Это застает меня врасплох, я чувствую будто мои руки обожгло открытое пламя и, отрывая их в ужасе от рукоятки, я, окончательно теряя точку опоры, скатываюсь на землю. Я ударяюсь спиной о лук и тут же перекатываюсь на бок. Катия подбегает ко мне и в ее огромных глазах я вижу застывшее выражение удивления и ужаса. — Ты что, смогла его… достать? — шепчет она, будто боится быть услышанной. Я же понимаю, что у меня трясутся руки и сбилось дыхание. Я поднимаю голову и вижу, что в нижней части меча, все еще торчащего из камня, все же чуть изменился окрас: он более свежий ближе к низу. Это значит, что я действительно смогла сдвинуть его с места, если, меня, конечно, снова не преследуют галлюцинации. — Нет, что ты, — выдавливаю я смешок, и стараюсь придать своему выражению лица обычную легкость, — просто кажется перенапряглась и у меня закружилась голо… И тут я слышу какие-то звуки в кустарнике неподалеку. С какой-то невероятной силой я вскакиваю и хватаю лук, вставляю стрелу и прицеливаюсь в сторону шорохов. — Ида… — взволнованно начинает Катия, я шикаю ее: все мое нутро сосредоточено на том, кто находился в кустах. Я судорожно начинаю размышлять, что делать, понял ли незнакомец, кого увидел, и нужно ли избавиться от него или скорее бежать в замок. В кустах происходит очередная суета и в тусклом свете, я вижу, примерно, где в кустарнике находится жертва. Но я опускаю лук: оно того не стоит. Не оборачиваясь, я хватаю Катию за руку, и мы с ней бежим со всех ног к лазу, пока тот, кто мог нас заметить, не смог бы убедиться, что нас нет в покоях. Я наспех прячу лук и колчан, мне вдруг на мгновение кажется, что что-то не так, но я списываю это на волнение в целом. Мы с Катей несемся к лазу, практически бежим через сад, заходим через одну дверей для прислуги, и я отправляю Катию по короткому пути, а сама мчусь через другой, более длинный коридор, из которого видно башню. Я вглядываюсь и вижу, что на самом нижнем этаже горит свет — это значит, что Вортигерн еще там: и есть вероятность, что он не заметил моего отсутствия. Я знаю, что в башне он обычно запирается на целую ночь и никогда не покидает ее до рассвета. Я несколько успокаиваюсь и понимаю, что вся в холодном поту. Чтобы не привлекать лишнего внимания к покоям Катии, я разворачиваюсь и плетусь в покои Вортигерна. Я подозреваю, что он будет злиться, но интуитивно мне кажется, что мне лучше быть там. Подобно тому, как нашкодивший ребёнок старается вести себя как можно ласковее и вместе с тем естественно, ту же самую примитивную модель поведения избрала и я. Я захожу в комнату, в ней темно: Вортигерна нет, он имеет обыкновение спать при свечах, иногда мне кажется что это связано с его паранойей. Я дрожащими руками зажигаю свечу и забираюсь под одеяло, утыкаюсь в подушку и засыпаю.