Мой парень - псих

Я порядком устала. Стоять и тем более стоять молча. Мы с Мегги стоим позади трона короля, по обе стороны, уже несколько часов, с целью не вполне ясной нам. Вортигерн ни произнес ни слова и ни разу не обернулся к нам. — Что вы планируете делать? — спокойно и хладнокровно наконец спрашиваю я, не выдерживая. Вортигерн молчит. После выходки во время аудиенции викингов мне запрещено приближаться к королю где бы то ни было, кроме спальни. Я бешусь, но в целом согласна с таким наказанием. Кем бы мне ни хотелось видеть себя, я не более, чем фаворитка, снискавшая снисходительность тирана. Поэтому за время жизни в замке я выучилась бесконечному терпению. Я стою молча, глядя в одну точку, уже почти не замечая мороза, погруженная в свои мысли. Пытаясь не уснуть, я бросаю беглый взгляд в сторону и вижу, к своему удивлению, что даже гордая Мегги уже смирилась со своей ролью: она тоже сохраняет абсолютно бесстрастное лицо и, видимо, думает о чем-то своем. — Мегги, — наконец подает голос Вортигерн, — оставь нас. Мегги бросает на меня странный взгляд — не то презрительный, не то сочувствующий — кланяется и удаляется. — Ида, подойди. Я подхожу и аккуратно присаживаюсь на подлокотник, как я делала прежде. — Повтори свой вопрос, — погруженный в свои тяжелые думы, несколько отстраненно говорит Вортигерн. — Что вы планируете делать? — стараюсь я спросить как можно более ласково: но нежность — не мое. Я понимаю, что как бы ни старалась, я говорю слишком грубо и решительно — во всяком случае, для девушки. Иногда мне кажется, что королю именно это и нужно: он не любит слабость, не любит мягкость. Вортигерн кладет руку на мою коленку. — Ты раздобыла себе новое платье? — внезапно спрашивает он, словно желая оторваться от тягостных мыслей. — Попросила Элл перешить одно из платьев Катии, — честно отвечаю я. — Сама не умеешь? — Не умею, Ваше Величество, — я специально добавляю в последнюю фразу несколько дерзости. Любая сильная эмоция — будь то гнев или возмущение — отвлечет его от тяжелых дум. Но король, видимо, до сих пор слишком ошеломлен произошедшим, чтобы адекватно реагировать на мои слова. — Вам нужно посмотреть правде в глаза, — наконец не выдерживаю я: кто-то должен сказать ему это. Вортигерн молчит. — … и в чем же эта правда, по-твоему? — спокойно и даже несколько растерянно вопрошает король. — Я откуда знаю, — усмехаюсь я, вытягивая обе ноги ему на колени, — сами себе признайтесь, заодно мне расскажите. — Помнится, ты мне тоже задолжала одну историю: так и не рассказала о том, как оказалась здесь, — мне становится даже смешно с того, как резко Вортигерн меняет тему, — кем были твои родители? Я провожу руку по густым волосам короля. — Мой отец был воином, а затем стал сборщиком податей… — … поэтому ты грамотна? — перебивает Вортигерн, — твой отец научил тебя читать и писать? Я молча усмехаюсь, продолжая тормошить его волосы. — Хороший отец. — Он мне не родной, — замечаю я, — так что… тем более хороший, наверное… — А твоя мать? — Она из какого-то древнего рода, я не знаю, мы мало разговаривали… — пожимаю я плечами. Вортигерн молчит, я понимаю, что он никак не может забыться. Я думаю: это его бич — он постоянно думает, он никогда не теряет контроль над своим разумом. — Знал я одних таких славных родителей, — ухмыляется король: я понимаю, что предыдущие вопросы были наводящими и он явно готов расколоться. Не зная, что именно он хочет услышать от меня, я стараюсь дать ему максимально нейтральную реакцию: — Мм? — Сколько тебе лет, Ида? — 22, Ваше Величество, — спокойно отвечаю я, стараясь не сбить его настрой на беседу. — … и еще не замужем? — усмехается король, — впрочем, этот вопрос волнует меня уже давно. Стоит наконец выдать замуж Катию, не находишь? Тем более, она старше тебя. Я улыбаюсь, но ничего не отвечаю, чувствуя, что мы несколько отошли от темы. — Знаешь ли ты историю о том, как я оказался на престоле? И тут я понимаю, что это мой шанс. — Я знаю, что говорят глашатаи и гонцы, — все таким же ровным спокойным голосом отвечаю я, — но правду, я полагаю, знают немногие. Король усмехается. — Как погиб король Утер, Ида? — Вы его убили, — ни секунды не медля, холодно и размеренно отвечаю я. Вортигерн издает истеричный смешок и сильно сжимает мою коленку, впиваясь в нее ногтями. — Кто сказал? — Один мой хороший знакомый, — стараясь не выдать волнения, пренебрежительно, будто информация очевидна, говорю я. Король не отвечает. Я соскальзываю с подлокотника трона к нему на колени и впиваюсь губами в его шею. Вортигерн молчит и вдруг с силой хватает меня за волосы, оттаскивая от себя. — Не боишься, что я убью и тебя? — ехидно спрашивает он. — Боюсь, но такова жизнь, — кряхчу я, — Вы сами прекрасно знаете, каково это — существовать в постоянном страхе и ожидании покушения на свою жизнь. Вортигерн не отпускает мои волосы. Во мне начинает играть азарт, и я добавляю: — Разве я не права? Король с силой отшвыривает меня на пол. Поднимается, чтобы дать мне пинок в плечо, пока я не успела бы или не посмела бы подняться. К чести короля — он ни разу не ударил меня на людях. И даже ни разу не повысил голос. — Разве это не истина? — не унимаюсь я, уже лежа на холодной мраморной лестнице и чуть приподнимаясь на локтях, чтобы смотреть на мужчину. Одному хорошему качеству научил меня старый фокусник: давить на самое сокровенное в человеке, чтобы завоевать его доверие. Вортигерн опускается на колено, чтобы смотреть на меня: — И в чем же, все-таки правда? Расскажи мне, раз ты такая умная. — Не умнее Вас, — едва слышно говорю и чувствую вдруг, что у меня из носа идет тонкая струйка крови, — расскажите мне, в конце концов, что для вас в этом мече? Вортигерн поднимается и отходит от меня к балкону в тронном зале. Я же медленно встаю, и, не вытирая лица от крови из носа, медленно становлюсь рядом с королем. Он чуть приподнимает бровь от такой наглости, но ничего не говорит. — Я слабо представляю, что может напугать — а именно страх руководит вами — такого могущественного правителя, как вы. Но раз вы боитесь — вам нужен союзник. Боковым взглядом я наблюдаю за реакцией короля. Он стоит молча, прищурив глаза. — Используя мои способности, я могла бы помочь вам, — с напускным хладнокровием говорю я, скрещивая руки на груди, — но для этого вы должны мне доверять. Вортигерн поворачивается ко мне и пальцем стирая с моего лица кровь, хватает меня на подбородок. Я смотрю в его глаза и понимаю, что его усмешки — разве что попытка скрыть свое замешательство. — Хочешь правду? — спокойно говорит он, — тогда начнем с самого начала: с того, что стало с твоей предшественницей и как это связано со смертью моего братца. Я решаю рискнуть, поднимаюсь на цыпочки и подношу свои губы к его губам. К моему удивлению он отвечает взаимностью и жестко впивается в мои губы: так я понимаю, что, балансируя на грани, я пока еще на плаву.