Магазин времени не работает

— Значит, нам надо где-то добыть маховик времени, — рассуждала вслух Мона. — Или прожить тут несколько лет, пока все не выровняется, — пожал плечами Рон. Конечно, он не собирался следовать этому плану, просто хотел побесить девчонку. — Ага, конечно, — фыркнула она. — Зря мы тот маховик не подобрали… — Я не терял маховик в свою первую миссию, значит, мы его не должны были подбирать, — напомнил Рон. — А вдруг терял, но просто не помнишь этого? — Но я же уговорил тебя, что не терял? Мы не подобрали, а значит, я помню то, что я помню. Мона схватилась за виски и устало их потерла. — У меня уже голова болит… Да, болит, и для Рона это тоже уже становилось проблемой. — Прими обезболивающее, — сказал он. — У тебя наверняка же полно запасов. Мона шумно выдохнула и подняла на него глаза. Уставшие и воспаленные. — Ты серьезно вот обиделся на это? — А ты бы не обиделась? Сама все возложила на меня, якобы я должен вернуть нас обратно, а потом еще скрываешь от меня козыри, которые могли бы нам помочь и все ускорить? Ну да, совсем не обидно! — Я бы сказала, что у меня есть что-то важное, если бы увидела, что это может понадобиться! — Ну да, ну да! — ехидно отозвался Рон. — Да если бы я сам не спросил про Оборотное, хрен бы ты что рассказала. — Мерлин, с тобой просто невозможно общаться! Рон уже собирался было ответить еще что-нибудь колкое, но потом вспомнил — это не его эмоция. Желание вредничать и препираться родилось не в нем, он просто его подхватил, как заразу. Он сжал и разжал кулаки, сделал пару глубоких вдохов и расправил плечи. — Нам нужна передышка, — сказал он после длинной паузы. — Надо найти место, где мы можем нормально поспать, поесть, отдохнуть… — Ты серьезно? Какое отдыхать, нам надо искать выход! — В таком состоянии? — поднял брови Рон. — И ты, и я — оба валимся с ног. — Я прекрасно себя чувствую! Ага, а у самой натерло ноги, тянет голени, голова болит, желудок сжался и сердце колотится. — Не думаю. — Да как ты не понимаешь! — прорычала она. — Нам нужно вернуться в две тысяча семнадцатый, пока наше отсутствие не заметили! Страх. Тревога. Она кого-то боится?.. Рон склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на девчонку. Он старался пропускать ее эмоции как бы параллельно от своих, касаться их, чтобы понять природу, но не принимать близко к сердцу, а для этого ему нужно было фиксироваться не на внутреннем, а не внешнем. — Ты же понимаешь, что это только для нас двоих прошел день? Там, в одиннадцатом ноября, с момента, когда мы исчезли и когда мы вернемся обратно, может пройти всего секунда, — напомнил он. Она нахмурилась и прикусила губу. На миг Рон почувствовал надежду, облегчение, а потом ее вновь накрыло тревогой. — К тому же пока мы сможем вернуться только в тридцатое октября. Дальше мы попадем, если только оттуда никто нас не… Хм… Вот теперь нахмурился Рон. Почему он это сказал? Откуда у него эта информация? Да, маховики времени не крутились дальше тридцатого октября — это он помнил, потому что не раз и не два игрался со своим маховиком, как бы это ни звучало. А дату он легко запомнил из-за дня рождения мамы. И примерно с этой даты в его памяти начинается провал — это он по календарю на холодильном шкафу вычислил. Тогда откуда в его голове появилась идея, что кто-то может забрать их туда из более дальней точки во времени? Рон это вспомнил или просто логически догадался? Мерлин, ему точно пора начать вести записи, все факты, догадки и обрывки из памяти не собирались у него в пространстве одной мысли… — В общем, есть вероятность, что мы попадем в какую-то наиболее приближенную дату, но некоторый промежуток нам еще надо будет переждать, — пожал плечами он. Мона сглотнула. — Тридцатое. Ага… И снова какое-то ненормальное волнение. Для девчонки это явно какой-то триггер. Может, Рон в тот день что-то вычудил и как раз тогда девчонка и стерла ему память? А хотя нет, наверное, он просто был в процессе чудения, слишком мало времени, чтобы устроить какую-то катастрофу — Рон недостаточно верил в свои силы, что мог сделать нечто подобное всего за вечер, скорее всего, он просто прокрастинировал катастрофу и бесконечно откладывал ее на потом. — Если тебе известно что-то, то лучше скажи, — посоветовал он. — Это может мне помочь придумать план. Мона обхватила себя руками. — Я думала, планы не для тебя. — Планы не для меня, когда планировать некогда. Или нечего. Она долго молчала, как будто взвешивала, какую информацию ему можно выдать. Торговалась сама с собой, но, кажется, так и не смогла договориться, в итоге буркнула то, что Рон и так знал: — Тридцатого маховики сломались. Интересно, это она у него в памяти просмотрела? Или узнала по каким-то своим каналам? Рон с трудом сдержался, чтобы не съязвить — спасибо, блин, очень полезно! — Ладно, — односложно отозвался он. — Но нам действительно сейчас нужна пауза… — Я нормально!.. — Хорошо, МНЕ нужна пауза, — уточнил Рон, уже предчувствуя, как эта девка начнет храбриться. — Я должен отдохнуть, чтобы нормально соображать. Если тебе хочется где-то побегать, покричать, с кем-то подраться или еще что-то — пожалуйста. Ему же лучше. Пока она там будет где-то носиться, он спокойно снимет какую-то гостиницу и нормально выспится. К тому же он опять стал слишком чувствителен к ее эмоциям. Значит, его психика уже не выдерживает, не справляется. Берет на себя больше, чем способна выдержать. — Что, возраст уже не позволяет? — хмыкнула Мона. Вот ведь пиздючка! Рон ничего не ответил на этот детский выпад.

* * *

Рон вспомнил об одном отельчике, где они с Гарри когда-то давно-давно сидели в засаде, выжидая одного хмыря из группировки контрабандистов. Он уже даже не помнил, чем там они промышляли, зато тот номер с вязанными салфеточками на всех горизонтальных поверхностях и жуткими фарфоровыми куклами, которые щедро везде рассадила и расставила хозяйка отеля, еще потом снился Рону несколько ночей подряд. Да, конечно, интерьер не в его вкусе, зато расположение — идеальное. Глушь, совсем-совсем небольшой городок, в котором молодежи уже совсем не осталось, все давно отсюда уехали, а местное население стариков и пьяниц выживало за счет экскурсий к красивому старому маяку, какой-то церквушки и, кажется, колодца? Или камня? В общем, какого-то мифа вокруг чего-то… Сейчас Рону нужно было сделать паузу именно в таком месте, тихом, безлюдном, скучном. Отдалиться от всех эмоций, пока его опять не размазало. Мона хоть и увязалась за ним следом, но ныла, не переставая. — Мы же могли в Министерство пойти! Найти там маховик! Украсть! Одолжить! Нам надо туда! Рон был слишком занят поглощением томатного супа странной любительницы кукол, поэтому ответил не сразу. — Ну так иди, чего ты, — сказал он и пожал плечами. — А я пока хочу поесть. Мона опять захлопала глазами. — Ты мог бы поесть и две тысяча семнадцатом! — возмутилась она. — Но в две тысяча семнадцатом я не попробовал бы супа, который существует только в две тысяча тринадцатом! — Ты серьезно сейчас?.. Нет. — Да! Девчонка принялась мерить шагами старомодную комнату с тяжеловесной мебелью. Куклы, казалось, следили за ней своими стеклянными неподвижными глазами… Рон поежился и встряхнулся. — Но почему мы?.. — Потому что сейчас — разгар рабочего дня. Все на миссиях, вероятно, даже не в этом времени, а вечером будут отчеты писать, — объяснил он. — А ночью все уйдут домой и оставят свои маховики в ящиках стола. Понимаешь, куда нюхль бежит? Мона уставилась на него долгим немигающим взглядом. — А сразу сказать не мог? — спросила она. — Обязательно было устраивать это представление? Она кивнула на тарелки с едой, которые Рон заказал в номер. Ну, как заказал… законфундусил хозяйку. Это не его инициатива, он собирался за все платить, но девчонка заколдовала бедную старушку еще на этапе брони номера. Он пожал плечами и уже в шестой раз пригласил ее присоединиться к нему за стол. Мона в шестой раз съязвила ему в ответ. — Почему ты так зациклен на еде? — спросила она позже. Рон вспомнил, что она уже задавала ему этот вопрос, но он не успел ответить. — Потому что ни ты, ни я не знаем, что будет дальше и куда нас занесет, — произнес он. Мона фыркнула. — Да мы уже близко совсем! Всего несколько лет перескочить, что тут с нами может случиться? И почему-то после ее слов по спине поползли мурашки. Откуда они, к чему они — хрен знает, потому что в номере прохладно не было, даже немного жарковато. Рон дернул плечом. — Нам не нужно никуда метаться, — твердо заявил он. — Из точки паники и суеты хорошие решения редко в голову приходят. Наоборот, нам надо быть собранными и сосредоточенными. Не думаю, что вынести маховик будет так уж легко. Мона опять что-то проворачала про тот выпавший маховик. Рон встал из-за стола и кое-как дошел до кровати, а потом упал на нее лицом. Все кости, все суставы, все мышцы заныли одновременно, когда стало очевидно, что он свое тело пока никуда не понесет и можно выйти из состояния мобилизованного стояния. Матрас был твердым и упругим, от покрывала пахло стиральным порошком — и этот запах напомнил Рону о доме. Он должен вернуться, иначе никак, он просто сделает это и все — сейчас он был уверен, что цель достижима. Но в то же время какое-то неприятное предчувствие тоже чесалось где-то у него в голове, прям скреблось об черепушку изнутри. Рон приоткрыл глаза. Мир вокруг плыл и не хотел проявляться, а вот бездушные глаза куклы этого хотели, и конечно же взгляд сразу наткнулся на них. — У тебя нет ощущения… — едва шевеля языком начал он, а потом прокашлялся и продолжил более внятно: — У тебя нет ощущения, что неподвижные глаза у кукол или маггловских колдографий как бы… следят за тобой? Прям неуютно… — Нет, — ответила девчонка. Судя по метущейся из стороны в сторону тени, она опять принялась мерить шагами комнату. — Ну, это многое объясняет, — вздохнул Рон после долгой паузы. — Что? Вот вообще совсем-совсем не хотелось отвечать ей, хотелось отрубиться и поспать в нормальной кровати эти несчастные несколько часов, которые у них были. — Ты слишком пристально пялишься, — объяснил Рон, когда нашел в себе силы. — Люди обычно чувствуют, когда на них кто-то долго смотрит. — Только не ври, что ты меня так вычислил, — она наконец-то попала в поле его зрения и с разбегу плюхнулась на соседнюю кровать. — Я не верю. Думаю, что ты каким-то образом все-таки видишь невидимок… Рон ничего не ответил. — Видишь, — повторила Мона. — Ты и тогда… и сейчас тоже, да… И что тогда? Что сейчас? Рон спросил об этом вслух, а она ничего не сказала, но судя по лицу — подумала, очень так выразительно подумала. Но Рон не был готов к тому, чтобы убрать из своей ментальной защиты даже хоть один кирпичик, чтобы проверить. Многовато чести для такого чувства, как удивление и непонимание, это и по лицу, и по голосу, и по позе само собой проявлялось. — Отдохни, — сказал он вместо очередной подколки, готовой сорваться с его языка. — И поешь хотя бы немного. Мона недоверчиво фыркнула и сложила руки на груди. Ну какая же упрямая, ну почему, ну Мерлина мать… — Если хочешь знать, моя чуйка говорит мне, что домой мы вернемся, — произнес он, — но как будто это будет еще не очень скоро. — Откуда ты?.. — Оттуда же, откуда «знал», что одно здание взорвется, а другое нет. Куда бежать и где искать люки. Что на авроров не надо было пялиться, а тихо отойти в сторону. И что у тебя есть Оборотное зелье, — перечислил он. — Я понятия не имею, как это работает, но это работает. Мона долго-долго смотрела на него, а потом все-таки угомонилась и достала… недоеденный шоколадный батончик. Потом Рон закрыл глаза и вновь попытался сосредоточиться на кирпичной стене вокруг него. Действительно, когда они аппарировали в глушь, строить эту преграду стало гораздо легче и быстрее. И все равно удерживать ее рядом с эмоционально тревожной девочкой — занятие так себе. Он слышал шуршание фантика, потом звук шагов, приглушенный ковром, тяжелые вздохи и ахи, пока наконец… Скрип пружин. Она перестала мельтешить и просто легла. Даже сквозь кирпичную ментальную стену он почувствовал это — облегчение, расслабленность, успокаивающую пустоту в голове. Девчонка тоже вымоталась, но, наверное, не хотела признаваться в этом даже самой себе. Кажется, даже голова у нее стала меньше болеть, хотя с желудком по-прежнему творилось что-то неладное… Рон подозревал, что это все как раз из-за голода. Видимо, Мона из тех «счастливиц», которые от стресса наоборот не едят и не толстеют. Зато бесятся, огрызаются и совершают глупые ошибки на эмоциях! Ох, все, к черту! Думать не хотелось, он слишком устал, слишком перегрузился, слишком много эмоций выхватил. Нужно наоборот отключиться, постараться отдохнуть… Рон приподнялся на локтях и дотянулся до своего пальто, лежащего на кровати рядом с ним, вытащил телефон из кармана, нажал на центральную кнопку. На экранчике подсветилась дата — двенадцатое ноября, полдень. Когда Рон выходил из дома, чтобы привести Мону к червоточине, бросил взгляд на часы, было где-то пятнадцать-сорок или пятнадцать-пятьдесят. Значит, они «отсутствуют» почти сутки… Так, Гермиона показывала как-то, как тут будильник заводить. Часа четыре на отдых у них есть, может, даже пять… Последнее, о чем Рон подумал, прежде чем отрубиться, это то, что было бы еще неплохо принять душ…

* * *

Первый будильник, видно, выдернул его из какой-то очень глубокой фазы, потому что чувствовал он себя ужасно. Обрывки сна еще танцевали перед глазами. Подсознание показало Рону Арку смерти, только какую-то не такую, как он привык видеть, а взбесившуюся — завесу трепало, как флаг в шторм, а в самой Арке пестрили какие-то пятна вырвиглазных оттенков. Странное… Все тело ужасно ломило. Вроде он поспал, но ощущал себя еще отвратительнее, чем было бы, если бы он не поспал. Конечно, это все ложь и когнитивные искажения, спать лучше, чем не спать, и в перспективе это все окупится, но здесь и сейчас хотелось только стонать. Он не стал стонать, вместо него это сделала Мона. Рон приоткрыл один глаз и повернул голову в ее сторону. Девчонка лежала, прижав коленки к груди, частично накрывшись покрывалом, по крайней мере тем свободным фрагментом со второй половины кровати. Наверное, она хотела во сне чем-то накрыться, но не нашла в себе сил, чтобы встать и расстелить постель нормально. Рон ее понимал, сам он тоже уснул в той позе, в какой он упал на кровать — лицом в матрас, даже толком не раздевшись, не разувшись. — Лежи, — пробормотал он, — еще есть время. Гермиона всегда бесилась, что Рон разрешал Розе и Хью подольше поваляться в кровати, потому что этих пятнадцати-двадцати минут всегда потом не хватало на спокойные сборы. Впрочем, когда это сборы с детьми были мирными и спокойными? А так хоть страдать на двадцать минут меньше… Второго будильника они не дождались. Мона сама пробудилась, даже не пробудилась, а восстала, как вампир, резко принимающий вертикальное положение. — Подожди, — сонным ото сна голосом произнесла она. — А Фелисия Уайт разве не специалистка по стиранию памяти? Да ну бли-и-ин! Коза мелкая — выспалась, отдохнула, и теперь стала лучше соображать, соотносить факты. Не надо было ее кормить и укладывать спать… — Вроде, — Рон попытался изобразить, что ему плевать. — Мы мало общались. Надо бы девчонку на что-то переключить. С ее навыками сталкерства они сейчас застрянут у квартиры Фелисии, пока Мона не добьется… чего-то. Но судя по тому, как чужая тревога вновь стала долбиться об его выстроенные ментальные стенки, едва ли это представлялось возможным. — Надо перепроверить, — твердо заявила Мона, — вдруг в ее памяти остались какие-то следы. Рон шумно выдохнул и перевернулся на спину. — История со мной ничему тебя не научила? — Ты — другой случай, — отрезала Мона. — Я не учла, что ты аврор и… Она замолкла и пристально уставилась на него. Рон уставился в ответ. — Я так и не поняла, как ты это делаешь — видишь невидимок, — прямо выдала она. — Но в твоей памяти ничего нет, выглядит так, как будто ты случайно угадал… — Ну так, может, я и угадал. — Один раз — возможно, но в прошлые разы… — Ага, значит, у нас бывали прошлые разы? — поймал ее Рон. В другом контексте он продолжил усыплять ее бдительность, но сейчас ему нужно было напасть, чтобы она отступила и прекратила расспросы. — Я… неважно, — она обхватила себя руками. — Но перепроверить надо… Рон возвел глаза к потолку и помотал головой. — А тебе не приходило в голову, что твое настойчивое вмешательство тебя и сдает? — спросил он. — Когда пропадают вещи, когда записи в дневнике меняются местами, когда в карманах оказываются чеки из магазина, в который ты не ходил? — Люди сами себя газлайтят, — фыркнула Мона. — Все списывают это на забывчивость и невнимательность. — Ну так и Фелисия спишет, просто не подкидывай ей ничего в копилку странностей. — Нет! — Мона была непреклонна. — С Уайт все иначе. Она знает, как работает память. Один триггер — и она найдет способ, как вспомнить. И вот что делать? Рон однозначно не собирался участвовать в сталкерстве Фелисии, но в то же время мог бы саботировать Мону и все ее попытки что-то там учудить. Главное, не переходить границы, где они вредят друг другу — мало ли. К тому же, последив за ней, Рон мог бы понять, как и зачем девчонка следила за ним. Вряд ли она снова к ним вернется, но все же… — Я думал, мы будем пытаться маховик утащить, — напомнил он, пытаясь уже призвать к разуму и логике. — У нас уже есть основной квест, отвлекаться на побочную ерунду, думаю, не лучшая идея. — Сначала я подчищу Уайт память, а потом… Рон тяжело вздохнул. Ему не нравилась эта идея, и не понравилась бы даже будь Фелисия его самым страшным и ужасным врагом. А она врагом не была — так, просто вредная коллега. Если сравнить с той же Амелией, можно сказать, что с Фелисией Рон почти даже не ругался. Даже с Рамешем он так не цапалася, как Амелией. В груди заныло, легким как будто не хватало места развернуться. Видно, девчонку опять раздраконило… — И каков план, гения? — спросил он, подперев ладонью щеку. — А ты?.. — Мы договаривались на то, что я вытащу нас отсюда, а не что буду помогать тебе преследовать людей. — Прекрасно! Тревога Моны вновь разыгралась, сняв остатки сонливости и с нее, и с него. Хотя на самом деле Рон бы еще поспал, но уже понимал, что запустившаяся мыслемешалка не даст ему отключиться. — Да чего ты так нервничаешь? — спросил он, когда метания Моны из угла в угол окончательно его утомили. — Выдохни, пока на эмоциях херни не напорола. Конечно же, она не послушалась, конечно же, она даже не попыталась переключиться. — Ты знаешь, где она живет? — Откуда? Мы почти не общаемся. Он даже почти не врал. Немного с Фелисией он все же общался, но где она живет точно не знал, и даже не мешай им клятва лезть друг к другу в мозги, то и там Мона не нашла бы никакой информации. — Значит, надо ловить ее возле Министерства в конце рабочего дня, — задумчиво произнесла она, а потом спросила: — Который час? — Без понятия. — У тебя же есть!.. — Ага, и там у меня сейчас двенадцатое ноября, — перебил ее Рон, показав экран телефона. — Тут дата и время старые, не переключились никуда даже в сороковых. Мона метнулась к окну, дернула штору — металлические кольца с неприятным звуком проехались по карнизу. — Вечереет, — сказала Мона. — Давай уже, собирайся! — Как думаешь, я успею принять душ? — пошутил Рон. Она рявкнула, что это не смешно, а потом снова принялась тараторить, перечисляя возможный вред, который может нанести Фелисия, если вспомнит. Рон поднялся с кровати только ради того, чтобы прервать этот поток нервной болтовни. Ну, и чтобы бросить в рот остатки со стола…

* * *

— Черт, — застонал Рон. — Надо было назвать прошлую главу «Первый подопечный». Они замаскировались, немного видоизменив внешность, и наблюдали за входом для невыразимцев. Вернее, наблюдала Мона, а Рон болтал и отвлекал ее всем, что приходило ему в голову. — Что?.. — Ну, название жизненного эпизода! — пояснил он. Мона, кажется, забыла, что должна моргать. — Зачем?.. — Чтобы ориентироваться у себя в голове, зачем же еще, — рассказал Рон. — Ты вообще видела, какой у меня там бардак? Если в мыслях совсем не будет какой-то структуры, я сам там никогда ничего не найду. — То есть… там все это время была структура?.. — Разумеется! Я же не ебанутый! Мона не смогла сдержать нервный смешок. — Все. Это. Время… Он пожал плечами. Все равно она уже не сможет залезть к нему в голову, чтобы проверить, так это или не так. А если даже и да, то все равно не поймет, где и как искать. То, что у всех значимых событий есть название, не значит, что они все записаны в ровненький ряд, как в оглавлении книжки. — И как ты назовешь… эм-м, нынешнюю главу? — Зависит от того, чем тут все кончится. Она не успела ничего ответить, потому показалась Фелисия. Черт. Рон до последнего надеялся, что хотя бы сегодня она выберет покинуть Министерство через основной выход. Причин для этой надежды у него, конечно, не было, но… Мона тут же засуетилась, и Рону пришлось придержать ее локоть. — Не мельтеши, — напомнил он. — И не пялься. Она вывернулась и отшатнулась, как будто бы его прикосновения обжигали ее. Рон поднял руки в примирительном жесте. Может, вслед за Фелисией выйдет кто-нибудь? Хоть Рамеш, хоть даже Амелия, а еще лучше Роберт — он, как и Рон, аврор в прошлом, и хоть не работал там давно, но уж признаки слежки за коллегой распознать бы смог… Но нет, никого. Они с Моной шли за Фелисией, немного от нее отставая, чтобы не потерять из виду — особенно в потоке людей. Рон намеренно замедлял шаг, надеясь, что Фелисия завернет в какой-нибудь переулок и аппарирует, а Мона торопилась, боясь, что Фелисия завернет в какой-нибудь переулок и аппарирует. Моне пока больше везло, Фелисия, как назло, явно была настроена пройтись. Может, подножку девчонке поставить? Или клятва даже такое безобидное воздействие засчитает за ущерб? Рон решил не рисковать. Если он сможет отвести мелкую проныру от Фелисии хитростью или чем-то подобным, то сделает это. А если не сможет… Что ж, вряд ли Мона смогла нанести Фелисии какой-то вред. Рон никогда не замечал за ней каких-то странностей, кажется, она даже отгулов никогда не брала и практически не болела, и детей у нее не было, чтобы постоянно отлучаться по семейным обстоятельствам. Или… или все же Рону удалось помешать Моне, поэтому она не влезла в голову Фелисии?.. При любом раскладе, Фелисия, кажется, не пострадала, а значит, Рону просто нужно расслабиться и довериться процессу. — Как думаешь, куда она идет? — спросила Мона. Ну, явно не домой. Быть может, на свиданку какую-то, Фелисия часто жаловалась о своих любовных неудачах Оуэну, когда тот тоже присоединился к подотделу. Или… Нет. Точно. Ей же дали тогда миссию… Рон сам спросил Фелисию в свой первый рабочий день, сколько миссий обычно им нужно делать, какие там сроки и так далее, а она ответила, что чаще всего одна в сутки. Хотя можно было накрутить маховик времени так, что «здесь» ты будешь отсутствовать всего секунду, но перемещения отнимали много сил, после которых еще нужно было восстановиться, да и отчеты требовали детальности и усидчивости, так что дел на рабочий день хватало. И как раз после этого объяснения в папке Фелисии появилась новая миссия прямо под конец рабочего дня… Рон помнил, что ее это удивило и… разозлило. Кажется, у нее были какие-то планы, но такие подробности он уже вряд ли выловит из своей памяти. — Не знаю, — соврал он. — Может, просто гуляет. Мона ничего не ответила, но опять попыталась ускорить шаг. Но едва ли ей это удалось — они угодили в толпу, а вечером люди не особо куда-то спешили, как бывало утром, ведь обязательств уже нет, можно спокойно прогуляться до паба пешком… Тут Рон уже перестал следить за реакциями девчонки, куда важнее было держать свои ментальные кирпичики, чтобы стены не прорвало сотней оттенков разных эмоций. Он даже шел по инерции, не следил за Фелисией, следовал за Моной, а мыслями держал, держал, держал эту проклятую стену… Верхний ряд зубов соскочил с нижнего с каким-то скрипом — он даже не заметил, когда успел сжать челюсть с такой силой… Мир снова размыло и расфокусировало, ему хватало только на то, чтобы не упускать из вида свою напарницу. В ушах гудело, виски сжимало, словно его голову схватил какой-то великан и сдавливал ее большим и указательным пальцем. Март еще не определился, весна он или еще зима, одновременно загоняя за шиворот холодный ветер, и жаря лучами вечернего солнца прямо в темя. Рон сначала расстегнул верхние пуговицы пальто, а потом психанул и с раздражением дернул остальные. Кирпичная стена в его подсознании дрожала, словно с другой стороны ее чем-то таранили, а гул в ушах становился все громче и громче, как будто… О нет! Гудело-то не у него в голове… — Не иди туда! — крикнул Рон, пытаясь нагнать Мону. Пока он плавал в своих мыслях, девчонка успела немного вырваться вперед. — Что? — Остановись! — Я сама знаю, что мне де… — Там червоточина, дура! Мона все-таки остановилась. На пару секунд, но этих секунд хватило, чтобы Рон смог ее нагнать. — Это убогая попытка саботировать меня? — фыркнула она. — Ну спасибо! — Да я не вру! Она прямо напротив!.. Договорить он не успел. Мона развернулась и побежала в переулок, куда до этого завернула Фелисия. Да твою же!.. Рон пытался ее нагнать, но девчонка как-то резво набрала скорость, забыв об осторожности, забыв, что не должна привлекать внимание Фелисии, если, конечно, она еще была здесь, в этом времени. Рон достал палочку, надеясь, что успеет поставить барьер, подножку, да хотя бы притянуть девчонку манящими чарами, но нет, она пропала, исчезла прямо у него на глазах. Черт, он неправильно считал местоположение червоточины! Иллюзия сбила его столку, обманула, показалась чем-то более дальним… Рон тяжело вздохнул и обернулся назад через плечо. Две тысяча тринадцатый. Они были так близки к дому… — А вот не надо было метаться и истерить, — пробормотал он, прежде чем тоже сделать шаг.

* * *

Он не успел толком ничего понять, где и когда он, потому что с первой секунды попадания сюда, Рону пришлось отбиваться и защищаться. Протего за Протего, полосы пламени, пущенные по земле, опрокинутые деревья — все происходило везде, всегда и сразу. Он споткнулся, очень неудачно недавно споткнулся, но какая-то волна магии не дала ему упасть на спину, а задержала в воздухе в какой-то странной позе падения. И тогда он увидел Мону. Она снова ввязалась в драку. Краем глаза Рон заметил какое-то шевеление и зеленые отблески, но не успел рассмотреть, что это, потому что… — Протего! — крикнул он, отразив красный луч, летевший в них с Моной. Восстановив равновесие, он заскочил за какое-то дерево. Секунда, чтобы осмотреться. Зеленые отблески. Сверху. Темная метка. Блядь, опять их далеко забросило… По траве поползла длинная тень — кого-то большого и высокого, кто точно не Мона. — Экспеллиармус, — рявкнул Рон, высунувшись из укрытия. Палочка вылетела и улетела в кусты. Человек в черном балахоне и маске попытался было отшатнуться от Рона, но не успел ничего предпринять — его настигло с другой стороны. Онемевшее тело упало навзничь. Мона. Рон коротко кивнул ей, а потом вскинул палочку и послал заклинание в Пожирателя, пытающегося подкрасться к ней со спины. Тот отбил заклинание Рона, а вот от Моны ему спастись не удалось — она развернулась и мигом оглушила его. — Хватайте девчонку! — закричали откуда-то справа. Что такого она успела тут натворить?! Он пришел сюда на минуту позже! Ладно, он потом выяснит. Пока надо выбираться из этой передряги. Ох, как же он был рад, что сейчас они с Моной сейчас сражались на одной стороне… То, что он смог тогда победить ее на той крыше в сороковых — чистая удача. В последний раз он видал дуэль такого уровня… да, наверное, только сам Волдеморт выдавал нечто подобное. Или Дамблдор. Один. Другой. Третий. Мона уложила их, методично, с пугающей точностью, каждого. Рон поймал себя на мысли, что мог бы не участвовать в дуэли, а просто стоять и верещать, как шаблонная девица в беде, и итог был бы тем же. Оставалось еще двое, и они тоже сражались пугающе хорошо. — Щит! — крикнула Мона. И Рон послушно возвел вокруг них защитное поле, пока Мона, прислонив палочку к своей ладони, собирала энергию в какой-то сгусток. Разноцветные лучи молотили в барьер одно за другим. Рон пока держался, но знал, что если кто-то из этих оставшихся дуболомов догадается запустить в них каким-нибудь кинжалом или даже скамейкой, то им не поздоровится, щит не спасет — тут только самому «ловить» чарами и отбрасывать прочь. И один все же догадался, Рон понял, что сейчас в них полетит мусорная урна еще до того, как Пожиратель успел поднять ее слишком высоко. — Отпускаю! — предупредил он Мону. Тут уж одно из двух: либо щит держать, либо мусорку ловить. Ничего из этого делать не пришлось, Мона сформировала сгусток, похожий на шаровую молнию, и пустила вперед. Досматривать, настигла ли кара, они не стали. Не сговариваясь, оба дернулись влево, в узкий проход между домами. — Расчищай! Прикрою! — крикнул Рон. Мона чуть обогнала его, а Рон развернулся бочком, чтобы отбиваться от преследователей, если за ним все же начнется погоня. Он видел, что оттуда, откуда они бежали, еще светло от той шаровой молнии из магии, но не было точно видно, что там происходит, и чем больше они отдалялись, тем меньше… — Протего! Один из тех хмырей все-таки показался, видно, шаровая молния выбрала атаковать кого-то одного. Мона вдруг встала, как вкопанная, и Рон, не успев перегруппироваться, налетел на нее, и они оба упали на землю. И буквально в следующую же секунду над ними пролетел изумрудно-зеленый луч. Вот это, конечно, удача… Рон скатился с Моны, и она тут же взмахнула палочкой, отбросив к чертям преследующего их Пожирателя. Если второй еще борется с шаровой молнией, то сзади их уже не настигнут, а вот дальше, спереди… Мда, из одной гущи событий они влипли в другую. Здесь тоже шла бойня, только эта группка Пожирателей уже с кем-то сражалась до появления Рона и Моны. Тут их был трое и еще один уже валялся без чувств, а может, без жизни. Да уж, они с Моной явно попали во времена, когда Волдеморт был популярен, слишком уж много последователей на такой небольшой кусочек пространства…. Наверное, конец семидесятых или даже уже восьмидесятый год. Рон быстро поднялся и протянул руку Моне. Она проигнорировала его ладонь, сама подскочила, как испуганная пушишка. Не успел он ничего вякнуть о том, что надо отсюда свалить, пока дуэлятся не с ними, а эта психичка сама полезла в драку — опять! Да что же она такая неугомонная-то?! Рон страдальчески застонал, но ему ничего не оставалось делать, кроме как идти по намеченному маршруту. Здешние Пожиратели слегка растерялись, когда в них полетело с другой стороны. Один из них даже взял на себе одно из проклятий Моны, а двое оставшихся прижались спина к спине — один атаковал Рона и Мону, а другой кого-то там впереди в тени деревьев. Рон снова выставил щит, дав Моне возможность подсобраться, чтобы атаковать «их» сторону этого слипшегося комка пожирательских конечностей. И снова они сделали это не сговариваясь, как будто бы были напарниками не один день, а как минимум десяток лет. Но стоит признать, что конкурент им попался неслабый. Двое на одного, бешеная дуэлянтка с невероятными навыками и аврор в прошлом, хранитель времени в настоящем против какого-то старика — и они не справлялись. Лица его не было видно за маской, но Рон почему-то был уверен, что это уже немолодой человек — не столько даже из-за голоса или походки, а… чего-то. Сейчас — неважно. Рон опустил щит, чтобы Мона запустила в «их» Пожирателя еще одно заклинание, а потом сразу же возвел обратно. Второго Пожирателя, который дрался с кем-то там, как раз и получил от кого-то там, и только это помогло Рону и Моне вырубить их возможно-старика, потому что тот отвлекся. Рон выдохнул и опустил палочку. Рука уже отваливалась от постоянного махания. Запоздало до него дошло, что он весь взмок от пота, но дело было не только в количестве физической активности за последние несколько минут, а во времени года — в этот раз их забросило в лето, причем в самую духоту. Хотелось снять с себя пальто, толстовку и даже футболку, но Рон даже с плеч приспустить ничего не успел, а его бешеная уже напарница кинулась куда-то вперед. — Ты чт?.. Она устремилась к тем, с кем как раз сражались Пожиратели, и без всяких прелюдий напала. Мерлина мать, у этой девки хоть иногда включается какая-то реакция, кроме «бей», или они обречены все конфликты решать силой, дуэлями и бесцеремонным стиранием памяти?! А с другой стороны, мало ли, вдруг Пожиратели сражались не с орденцами, а кем-то более страшным и ублюдским, чем они сами… Или все же нет… Те, на кого напала Мона, выбежали из тени деревьев, и теперь Рон мог хорошо их разглядеть. — Твою ж собачью мать, — пробормотал он и тяжело вздохнул, потому что узнал одного из них. — Прикрой, Джеймс! — крикнул Сириус. Совсем еще мелкий, не старше двадцати, и он направлялся в сторону Рона. Ну что ж, логично, он ведь прибежал сюда с девкой, которая потом на них и напала… — Стой! — крикнул Рон, но попытку объяснения пришлось прервать, чтобы защититься от полетевшего в него луча. Сириус наступал, время от времени поглядывая, как Мона сражается с Джеймсом, а Рон думал, как остановить все это иронично сложившееся блядство — других слов он просто пока не подобрал. — Да подожди! — вставил Рон между одним Протего и следующим. — Я все объясню! Но едва ли Сириусу можно было что-то втолковать, пока он видел, как напарница Рона молотит в его лучшего друга одно заклинание за другим. Нет, тормозить это все надо с Моны. И Рон стал отступать в ее сторону, пытаясь одновременно и оглядываться по сторонам, и отбивать заклинания Сириуса, следить, чтобы от Джеймса ничего не прилетело, и надеяться, что больше Пожиратели сюда не сунутся, а выбывшие из игры резко не очнутся. — Не нападай на них! — заорал Рон, когда приблизился настолько, чтобы Мона стала постоянно мелькать в поле его периферического зрения. — Что? — Они!.. Рон не успел поставить щит, и ему пришлось заскочить за дерево. От удара с той стороны ствол завибрировал, Рон ощутил эту дрожь лопатками. Щепки и листва разлетелись в стороны. — Они вчерашние школьники! — заорал Рон. Мона снова куда-то делась, и теперь он просто надеялся, что она услышит его, а он услышит, как прекратятся звуки борьбы, выкрики заклинаний, и ругательства Джеймса. Надежды не оправдались, Мона в очередной раз что-то вскрикнула, и Рон побежал на ее голос, уже не оборачиваясь на Сириуса. Если судьбе угодно, он доберется до Моны, не словив ни одного проклятья, если нет, то нет — что поделать. Он только знал, что он ничего не знал, и что чуйка настаивает: он должен остановить сначала Мону, а потом уже решать, что делать с Сириусом и Джеймсом. — Они нападают, потому что ты нападаешь! — Рон вновь попытался воззвать Мону к голосу разума. И после этого она наконец-то показалась, прям как будто возникла из ниоткуда, хотя на самом деле просто выбежала из-под тени деревьев. Она остановила на нем взгляд, а потом подняла палочку, направив ее на Рона. Он застыл, как мантикора в свете фар, абсолютно растерявшись. — Сектумсемпра! Рон просто стоял и смотрел, как луч режущего заклинания приближается и… проходит по касательной возле его уха, улетая дальше куда-то ему за спину. Спустя несколько мгновений он услышал болезненный вопль. Он бросил взгляд назад. Девчонка полоснула Сириуса в плечо, причем той руки, которой он как раз держал палочку. Сириус согнулся от боли, прижав ладонь к ране. Нет, это уже ни в какие ворота. Он должен ее остановить, пока она парней совсем не покалечила — им и так жизнью, блин, скоро достанется! Ладно, будь что будет. Он направил палочку на Мону и… — Экспеллиармус! Ее палочка выскочила и полетела в сторону Рона, а одновременно с этим… Его палочка тоже выпрыгнула из его ладони. Сначала он подумал, что его обезоружил Джеймс или Сириус, но потом до него дошло. Клятва о непричинении вреда друг другу. Вот как она работала в их случае — она зеркалила и отвечала мгновенным бумерангом. Что ж, если все так, хорошо, что он ее не заморозил и не оглушил, потому что… — Они там! — Сюда! …к ним приближалось новое скопление пожирательских ублюдков. Вот и все. С одной стороны Пожиратели, с двух других — Джеймс и Сириус, для полной картины не хватало только атаки сверху. Ни у Рона, ни Моны нет палочек. Сейчас они абсолютно беззащитны — между двух огней. Ну что, чудесная чуйка, как им выбираться из такой ситуации?..