Магазин времени не работает

Думай, думай, думай! Он даже не видел, куда точно отлетела его палочка, единственное, что его могло спасти, это… Блин, да ничего! Только гребаное чудо, случайность или… Вспышка. Такая яркая, что облако зеленым следом размножилось на сетчатке, перекрывая обзор — и он не сразу сориентировался, что происходит. Со стороны Пожирателей он услышал вопль, и это явно был крик боли. Еще вспышка — и снова крик. Чужие волны ужаса поползли к нему, пытались захватить его разум, отвлечь от происходящего. Красный луч встретился с невидимой стеной, не настигнув Рона и... Мону. Беспалочковая магия. Рон повернул голову в сторону пожирательских псов, прищурился, пытаясь что-то разглядеть, и… Лучше бы он этого не делал, его затошнило, когда он увидел это месиво. В очередной раз он поймал себя на мысли, что ему здорово повезло — все это Мона могла обрушить и на него, когда они сцепились на той крыше. А еще… Он повернулся к Джеймсу и Сириусу и заорал: — Щит! Удивление и недоверие, Рон не знал, где чье чувство, отделил только свое облегчение, когда увидел, что парни прислушались к нему и закрылись от очередной вспышки, уже стремящейся в их сторону. Еще один вскрик, только теперь… Рон ринулся вперед, чтобы подхватить Мону. Кто-то из Пожирателей все-таки настиг ее, и она потеряла сознание. — Авада… — Бомбарда! Рон пригнул голову и накрыл собой Мону, чтобы в нее не полетели осколки. Когда земля под ногами перестала дрожать, поглотив взрывную волну, Рон решился поднять голову и осмотреться. Ни одного Пожирателя, по крайней мере, в сознании, на горизонте на наблюдалось. А вот с другой стороны… — Руки! — рявкнул Сириус, направив палочку ему в лицо. — Послушайте, она… она растерялась и перепсиховала, — Рон пытался говорить как можно миролюбивее и спокойнее, но его дыхание сбилось, выходило слишком сбивчиво, — мы давно здесь не были, она не сразу разобралась в… — Руки! — Я бы поднял, но… — подбородком Рон указал на бесчувственное тело в своих руках. — Закатай рукав! — потребовал Сириус. Рон кивнул. Еще в Аврорате учили, что на переговорах нужно озвучивать каждое свое действие, чтобы человек — будь он хоть тысячу раз преступником — не психанул и не перебил всех заложников, испугавшись резкого или неожиданного движения. — Хорошо, я сейчас ее положу, — объявил он и стал медленно опускать тело на землю, — а теперь закатаю рукав правой руки… потом левой… Он показал оба свои предплечья. Единственное подозрительное, что Сириус и Джеймс могли увидеть — спиралевидные шрамы, оставшиеся после бойни в Отделе тайн. — А она? — Джеймс указал на Мону. Рон вздохнул. Девчонка называла Волдеморта Темным Лордом, но вряд ли она даже застала его при жизни. Или застала в очень маленьком возрасте. Ну не клеймил же этот змееподобный упырь прям малюточек?.. Ладно, если что, как-нибудь уболтает. Главное, чтобы они начали доверять ему, а уж почему он тут с девчонкой этой возится — что-то придумается. К счастью, не пришлось. На руках Моны были какие-то мелкие короткие шрамы, но не хаотичные, а ровные, рядочек за рядочком, больше похожие на зарубки — как будто она считала дни, но могла отмечать их только на своей коже. Странно, но… хер с ней. Главное, что Метки на ее руках не оказалось. Теперь не надо было сочинять, почему бы вдруг мелкая Пожирательница начала разносить своих же единомышленников. — Нас здесь давно не было, — еще раз повторил Рон. — Мы прибыли издалека. По крайней мере, пальто на нем должно было как-то подчеркнуть этот факт. — Вовремя же вы решили вернуться, — фыркнул Джеймс. Рон заметил, что он бросал взгляды на Сириуса и его рану, и не нужно было прибегать к эмпатии, чтобы ощутить его волнение. — Это… не зависело от моего желания, — произнес Рон, кашлянув, — но как уж вышло. Если вы не возражаете, мы бы продолжили свой путь. Джеймс немного опустил палочку, целясь уже в ноги Рона, а Сириус наоборот напряг руку, хотя было видно, что с его раной это далось ему с трудом. Интересно… видимо, Джеймс более доверчив? Гарри как-то рассказал ему, что когда Волдеморт вломился в дом его родителей, Джеймс был безоружным. От этой неожиданной детали стало как-то совсем тоскливо… — Куда? — жестко спросил Сириус. Он был белее снега, казалось, вот-вот свалится в обморок. Джеймс, наверное, подумал о том же и стал аккуратненько к нему приближаться. — К Дамблдору, — ответил Рон, уже зная, что это имя даст ему больше пространства для маневра. Даже если они как-то его вызовут, и Дамблдор прям сюда явится, старик прикроет и подкинется на миф — Рон почему-то в этом не сомневался. — Зачем? — Не могу сказать, — произнес он со вздохом, а потом вдруг понял, куда надо гнуть: — Но это касается Волдеморта. Вот он — ключик, сработал даже в этом времени. Значит, уже начался тот этап, когда люди стали бояться произносить его имя вслух. Палочка Джеймса уже смотрела в землю, а Сириус теперь целился в ноги Рону. Что ж, неплохой результат. Главное, не ляпнуть ничего, что могло бы подорвать едва нащупанное доверие… — А эта бешеная что? — Сириус указал на Мону. — Я таких заклинаний никогда не видел… — Ну, тут таким и не учат, — загадочно откликнулся Рон. Забавно, что он даже почти не врал — просто не говорил всей правды. Мона выглядела почти как их ровесница, но Джеймс и Сириус не могли ее знать и помнить, поэтому Рон решил подводить их к мысли, что она училась где-нибудь в Дурмстранге или Ильверморни. Хотя по иронии это как раз могло быть правдой, Рон же нихрена не знал про девчонку… Джеймс и Сириус переглянулись. Возможно, допрос бы продолжился и дальше, но Сириус опасно качнулся и едва не споткнулся на ровном месте. — Тебе нужен целитель, парень, — вздохнул Рон. — Я лучше знаю, что мне нужно! — огрызнулся Сириус. Джеймс приблизился к нему и дал о себя опереться. Рон прикрыл глаза и глубоко вдохнул. — Мне жаль, что она тебя полоснула, — произнес он. — Я с ней это обс… — Эй-эй! — засуетился Джеймс, подхватывая Сириуса. Тот все-таки не удержался на ногах. Рон сунул руку в карман пальто. Где-то там завалялся пузырек с кроветворным зельем. Вряд ли парни, конечно, примут это в дар, но попробовать стоило… Он выцепил нужную склянку, положил на землю и толкнул, чтобы та покатилась к Джеймсу. Но тот, кажется, больше был занят тем, что бил Сириуса по щекам. Испуг, тревога. У Джеймса колотилось сердце, а ладони похолодели. Рон мог бы закрыться от его чувств, но почему-то ему захотелось к ним притронуться — хотя бы так познакомиться с отцом своего лучшего друга. Какой же он мелкий!.. Ровесник Тедди или Рори, наверное. А может, чуть младше. И совершенно лохматый — Рон много раз слышал, что непослушные волосы Гарри достались ему от Джеймса, а теперь он увидел это своими собственными глазами. Сириус что-то простонал и поднял голову, ошалело моргая. Было видно, что держать себя в сознании стоило ему больших усилий. Джеймс нервно хохотнул, но Рон почувствовал волну облегчения и легкости в груди. Вот он — идеальный момент. — Еще раз простите, — произнес Рон, — нас уже ждут… Джеймс был так рад, что его дружочек цел и даже почти в сознании, что уже не обращал внимание ни на то, как Рон искал их с Моной палочки, ни то, как он наконец-то снял с себя это дурацкое пальто и уменьшил его, положив в карман штанов, ни то, как подхватил девчонку на руки и понес отсюда прочь.

* * *

Оказывается, компания Моны может оказаться вполне себе приятной — всего-то надо ее вырубить. Да, нести ее на руках не очень удобно даже с облегчающими чарами, но хотя бы не нужно спорить, уговаривать, бегать за ней, искать ее. Какая благодать… Осталось только понять, куда ему деться. Фелисию он уже вряд ли найдет, хотя этот вариант сам собой напрашивался: самый «легкий» способ вернуться хотя бы в две тысячи тринадцатый — это упасть ей на хвост. Рон честно пытался напрячь память, вспомнить, говорила ли Фелисия что-то о своей миссии в его первый рабочий день, но в голову ничего не шло — только ее недовольное лицо и восклицание, что ей подсунули миссию под самый вечер. Следующее, что он сделал — вернулся назад, куда их с Моной выкинуло. В душе теплилась маленькая надежда, что червоточина окажется двухсторонней, и они просто проскочат обратно. Он уже знал, что жестко обломается, потому что во время той бойни не слышал гула и не видел искажения пространства, но… но вдруг! — Что ж, по крайней мере, я проверил, — тяжело вздохнул он. Мона что-то простонала, но не очнулась. И хорошо, и пусть, можно хотя бы спокойно подумать… На глаза, как назло, не попадалось ничего, что указало бы на нынешний год. Только по возрасту Сириуса и Джеймса можно было предположить, что на дворе конец семидесятых, максимум восьмидесятый год, но точно не дальше. Хотя… что, собственно, даст ему это знание? Вряд ли Рон сам себя еще раз достанет из другого времени — это слишком уж невероятно, так повезти во второй раз ему не могло. А маховики в семидесятых-восьмидесятых? Они уже могут хотя бы сутки отстегивать или тут пока все измеряется часами? И возможны ли уже путешествия в будущее?.. Даже если и да, крутить придется много — и это еще при условии, что они смогут добыть маховик. Рон замер, пытаясь остановить мыслепоток и ухватить за хвост идею, которая только что проскочила и тут же забылась. Что же, что же, что же… а! Дедушка! Вот кто мог им помочь! И чем больше Рон об этом думал, тем больше ему нравилась эта идея. В конце концов, дедушка мог сказать Роберту и Эдварду, чтобы те зарулили за его непутевым внуком сюда в возможно-семидесятые и забрали в две тысяча семнадцатый, когда доживут до него. Или шестнадцатый. Или… какой угодно, только бы это была какая-то близкая дата. Если так и не получится украсть маховик нового образца, Рон готов уже и правда прожить какое-то количество месяцев в своей временной петле, пока не доживет до одиннадцатого ноября семнадцатого года… Он осознал, как сильно гудела его голова, когда этот гудеж прекратился. В деревеньке, куда он аппарировал, по сравнению с городом было тихо, прохладно и темно. Стрекотали кузнечики, квакали лягушки, шуршала листва от легкого ветра. И небо — такое чистое-чистое, звездное-звездное! Разглядывать Млечный путь все же куда приятнее, чем какие-то летящие с неба хреновины под невыносимо громкие шумы двигателей. Несмотря на поздний час, свет на первом этаже в доме дедушки еще горел. Хорошо, значит, он вломится не совсем уж бесцеремонно, разбудив его посреди ночи. Рон немного отклонился назад, чтобы удержать Мону на себе и успеть дернуть дверцу калитки. Та поддалась, и Рон уже сделал шаг, но… Он натолкнулся на какой-то невидимый барьер, который не давал прохода в садик. Странно… Рон вытянул ногу вперед — все нормально, она не наталкивалась на стену. Но едва он сделал шаг и пытался перекатиться уже корпусом, то… — Она — не Уизли, — объяснил незнакомый женский голос. Рон поднял голову. На порог вышла стройная высокая женщина, возраст было трудно определить, возможно, ближе к шестидесяти-семидесяти. Бабушка. Рон растерянно захлопал глазами. Он никогда ее не видел, она умерла еще до его рождения. Рону и в голову не пришло, что он мог с ней тут столкнуться. — Э-э… да, не Уизли, — смущенно произнес он. — Прошу прощения за вторжение, я ищу Септимуса. Бабушка потуже затянула пояс халата и спустилась вниз по ступенькам. В ее руках вдруг оказалась палочка, но Рон не уловил, когда она успела ее достать. Бабушка стукнула палочкой по калитке, и Рон тут же перестал ощущать сопротивление. Он сделал пробный шаг — и все сработало, теперь он смог пронести Мону во двор. — У вас тут кровная защита, что ли? — спросил он. — И не только, — сухо ответила бабушка. — Седрелла? О, а вот и деда… Бабушка оглянулась через плечо. — Этот молодой человек искал тебя, — сообщила она. Дедушка выглядел… лучше, чем Рон его запомнил. Даже в темноте было видно, что его волосы еще не совсем седые, сохранили какую-никакую рыжину, да и смотрелись опрятнее, а не торчали во все стороны странными комками, как у безумного ученого. Септимус окинул Рона… совершенно нечитаемым взглядом. Рон попытался коснуться его чувств, уловить наиболее выраженную эмоцию, но и это ему не удалось. Кажется, дедушка сделал то же самое, что и Дамблдор — закрылся, почувствовав что-то неладное и подозрительное. — Рональд, — дедушка даже не спрашивал, просто сообщил, как факт. Рон поднял брови. — Угум, — отозвался он. — И что, никаких проверок?.. Хотя что тут проверишь — защита дома уже признала Рона, разве что дополнительные факты какие-то… Септимус долго-долго не моргал, вероятно, взвешивая, что мог бы спросить, чтобы что-то допроверить. — Второе имя? Ну, разве что это… На папках не было вторых имен, но среди Уизли в целом было принято повторять имя кого-то из родни. — Билиус. Септимус вздохнул как-то… разочарованно?.. — Надеюсь, ты не сын этого оболтуса, — вместо него сказала бабушка. — Э-э… Рон растерялся, не зная, нужно ли что-то говорить, намекать, отрицать или соглашаться, к счастью, Септимус сам обозначал границу. — Не говори! — он поднял руку вверх. — Мы не должны знать. Рон закивал и поудобнее перехватил девчонку. — Мою спутницу потрепало, нам нужно где-то остановиться и выдохнуть, — сообщил он. — Это единственное безопасное место, которое пришло мне в голову. Септимус опять попытался прожечь его взглядом, да и еще молча — Рону стало совсем неуютно, он чувствовал себя так, словно жестко накосячил и теперь его должны как-то наказать. Он перевел взгляд на бабушку, но та тоже стояла, сцепив руки на груди. И вдруг… Дедуля просто отошел в сторону, освободив пространство для прохода. Что ж, ну хоть эта проблема решена… Бабушка провела его в гостиную и указала на диван, куда Рон мог уложить девчонку. Он вздохнул от облегчения и наконец-то выпрямил руки, которые совсем уже затекли от таскания на себе бессознательной тушки — пусть и облегченной чарами. Дом казался одновременно знакомым и незнакомым. Вроде мебель та же, паркет, коврик, ряды книг, но в то же время… а, вот оно — цветы, растения, колдографии, салфеточки, занавески, статуэтки, новые свечи, а не те скукожившиеся огарки… Видимо, весь уют держался на бабушке, потому что в детстве Рона это помещение уже больше походило на берлогу — только с книгами. — А какой сейчас?.. — Семьдесят седьмой, — ответили они одновременно, даже не дослушав вопрос до конца, а потом бабушка добавила: — Двенадцатое августа. Точнее… уже тринадцатое. Рон прикрыл глаза. Мда, не самое лучшее время, конечно. Волдеморт, Драконья оспа, компания по производству метел, куда папа вложил деньги, начала идти ко дну… — А я… честно говоря, не знаю, что я могу или не могу говорить, — признался Рон. Встреться он сам с собой, то еще допустил бы какие-то полунамекающие вольности, но дедушка выглядел слишком серьезным и сосредоточенным. Кажется, он не из тех, кто склонен к нарушению правил. — Чем меньше информации, тем лучше, — сухо обозначил Септимус. — Уже одно твое появление выдает слишком много. Рон поднял брови. Интересно, что такого он мог выдать, кроме… Он пересекся взглядом с бабушкой. При свете стало видно, что у нее синие глаза и темные волосы, тронутые сединой, но как-то красиво — отдельными цельными прядками, словно это не волосы решили седеть, а бабушка выбрала, какие прядки будут белыми. В ее чертах лица было что-то такое… знакомое? Брови? Разрез глаз? Скулы? Что?.. — Пожалуй, поставлю чай, — произнесла бабушка и улыбнулась уголками губ: — Или для такой жары лучше подойдет лимонад? Рон активно закивал. Холодный лимонад — самое то! Он попытался прочитать и чувства бабушки, но не уловил ярких проявлений. Ни шока, ни ярости, ни удивления или даже любопытства! Ну, или она, как дедушка, тоже прятала свои чувства… А вот дед наоборот стал выглядеть слишком уж сосредоточенным. Рону подумалось, что на пороге дома дедушка казался куда расслабленнее, чем сейчас. Почему? Он передумал? Или увидел какую-то деталь? Что это за странная реплика была о том, что Рон якобы много выдал? Он же ничего толком не сказал! — Вы ведь не знакомы с Седреллой, да? — тихим голосом спросил Септимус. — Ты слишком пристально ее разглядывал… Вот теперь Рон уловил эмоцию дедушки. У него сердце упало, словно с высоты, но так и летело вниз, набирая скорость, не зная, где конец, когда уже произойдет столкновение с землей… И Рон понял, что выдал. Дедушка теперь знает, что с бабушкой что-то случится, когда некий маленький Рональд появится на свет или замаячит на горизонте. — Что с вами произошло? — перевел тему Септимус, не дожидаясь ответа Рона. — От чего пострадала эта юная леди? От собственных, блин, выебонов! Рон шумно выдохнул и, когда сюда вернулась бабушка с кувшином на подносе, заговорил: — Мы угодили в червоточину, но без маховика времени. Залетели в сороковые годы, когда тут шла война. Нас забрали в наше время, и мы… снова попали в червоточину. А тут — Пожиратели. Ну и мы… И без способностей эмпата по лицу деда можно было прочитать, что он думает об идиотизме ситуации. Рон его не винил. — Так может… кто-то заберет вас снова? — осторожно спросила бабушка. Рон тяжело вздохнул. — Никто не знает, что мы здесь. И в прошлый раз… нам тупо повезло, — неловко закончил он. — Мы, можно сказать, на хвост другим хранителям упали… — А в какой… — начала было бабушка, но Септимус не дал ей закончить вопрос: — Не отвечай! Бабушка сложила руки на груди. — Просто ты или кто-то из твоих коллег могли бы забрать их в будущем! — с возмущением в голосе произнесла она. — Если их забрали из сороковых, значит, такие ресурсы там уже есть! Рон в этот момент отвлекся на лимонад, но слишком быстро его проглотил, спеша согласиться с бабушкой, и закашлялся. — Я… кхм, я за этим сюда и пришел, — проглотив ком в горле, объяснил он. — Надеялся, что… — Нет, — отрезал Септимус. Рону такая настойчивость и правильность совсем не понравились. — В смысле — нет? — удивился он. — Вас бы уже забрали, если бы это было суждено. Рон опять чуть не подавился. Хотя лимонад был очень вкусным, но он отставил его, опасаясь, что к концу беседы с дедом задохнется от возмущения в этом несчастном стакане. — Так нас потому и не забирают, потому что неоткуда о нас узнать! — зашипел он. — Значит, найдется другой выход, — подвел итог Септимус и, выдержав паузу, добавил: — Или не найдется. Рон закатил глаза и откинулся на спинку стула. — Найдется, — сказал он. — Мда? — Мда! — он подавил совершенно детское желание скривиться. — Видите ли, есть основания так думать! Ну не зря же Дамблдор ему намекнул! Если только Рон реально в попытках попасть домой не зароется еще больше в прошлое… — Тогда почему ты так переживаешь? — спросил Септимус. — Знаете что?! — на повышенных тонах начал Рон, а потом смысл фразы дошел до него, обработался в голове, и он мгновенно успокоился: — А действительно… Дедушка и бабушка переглянулись, а потом в один голос сказали: — Артур. — Э-э… — Ничего, — махнула рукой бабушка. — Узнаю похожие нотки в голосе. Рон хмыкнул — опять он себя случайно выдал. — Так и что, мне просто… сидеть и ждать? — спросил он вслух. — Или наоборот предпринимать какие-то действия, чтобы способ поскорее нашелся и… — Что бы ты ни выбрал, все равно попадешь туда, куда ты должен был попасть, встретишь тех, кого должен был встретить, увидишь то, что должен был увидеть, — философски заметил дедушка. — Ага, то есть, я должен был оказаться в семьдесят седьмом, чтобы… а чтобы что? — Видимо, ты или твоя юная напарница стали частью каких-то событий, — пожал плечами дед. — Или станете… — А нам обязательно выражаться пространно и загадочно или мы все же можем по-человечески? — съязвил Рон. Дед и бровью не повел, а вот бабушка… захихикала? — Кажется, этот будет моим любимчиком, — с улыбкой произнесла она. Если бы, бабуль, если бы… Ком в горле, но не его — Септимуса. Да блин… — Так а с этой милочкой что? — спросила бабушка, указав на диван. — Оглушили. — Если бы ее просто оглушили, она бы уже давно пришла в себя. Рон пожал плечами. — Ну, может, там магическое истощение еще подмешалось, не знаю… — Не знаешь? — бабушка уперла руки в бока и строго на него посмотрела. — То есть, тебе не интересно состояние здоровья твоей напарницы? Она же совсем еще маленькая, а ты старше, ты должен!.. А-а-а, так вот откуда у папы столько тараканов в голове?.. — Честно? — перебил ее Рон. — Без сознания эта заноза в заднице нравится мне куда больше. — Ох, да просто будь мудрее… Интересно, а Биллу и Чарли такое тоже говорили постоянно? — Посмотрю я на вас, когда она очнется, — фыркнул он. — Давно я уже не встречал человека, которого хочу встряхнуть за плечи после каждой фразы… Сердце неприятно кольнуло, и Рон решил, что потратил уже слишком много эмоций на возмущения. Сейчас это не имело смысла, куда важнее было придумать, как им опять выбраться из чужого времени.

* * *

Бабушка проверила состояние Моны (истощение — как Рон и сказал), а потом он перенес девчонку в гостевую спальню и уложил в кровать. Септимус ушел спать, а Рон с бабушкой еще какое-то время общались на кухне. Просто так, о ерунде всякой, но было приятно немного переключиться с этой бешеной гонки и поисков выхода на болтовню о погоде, гномах, пожравших урожай мандрагор, звездопаде и тому подобном. — Хоть какая-то нормальность, — вздохнул Рон, схватившись за переносицу. — Еще бы душ принять… Потому что во время бойни с Пожирателями он успел и вспотеть, и в земле поваляться, да и в сороковых там тоже они с Моной не на пляже отдыхали… — Не помешает, — заметила бабушка, но совсем не злобно и не обидно. Рон хмыкнул. — А можно?.. Оказалось, даже нужно! Вроде такая простая вещь, но как же это помогает с восстановлением сил… Рон прислонился лбом к прохладной плитке и уперся руками в стену, позволяя сильным струям воды бить его между лопаток. Тело расслаблялось, мысли улетали, глаза закрывались, а дыхание замедлялось… Хорошо-о… Даже чужие эмоции, которых он успел нахвататься, казалось, стекали вместе с водой. Рон представил, как вокруг его пузыря налипла всякая грязь, пытаясь найти какую-то пробоину, чтобы просочиться, но вдруг замолотил дождь, и вся эта дрянь поползла вниз по прозрачным стенкам. Интересно, эта способность теперь с ним навсегда? Штука, конечно, полезная, но такая выматывающая… Он потерял счет времени, если бы из душа не начала литься прохладная вода, так бы и простоял здесь вечность. Бабушка дала ему чистую одежду, но не было похоже, что это дедушкин стиль. Наверное, это что-то, что осталось от сыновей. Рон поставил на дядю Билиуса, потому что эту рубашку с оранжево-болотным ромбовидным узором мог носить только он. Хотя сам бы Рон никогда такое не купил, потому что оно выглядело слишком старомодно и вычурно для его актуального времени, но разглядывая себя в отражении зеркала, удивился, что ему подобное, оказывается, идет. Так вот почему Фелисии нравится принаряжаться перед миссиями? Он вернулся в гостевую спальню и плюхнулся в кресло, хотя, честно говоря, предпочел бы лечь. Мона все еще валялась в отключке, но бабушка сказала, что ее здоровью и жизни ничего не угрожает. Ну хоть поспит нормально, может, не такая психованная будет… Рон увеличил свое пальто и стал шариться по карманам, чтобы переложить все необходимое в брюки. Когда он достал делюминатор, не удержался от стона досады. Как же он не подумал! Он мог бы попросить его найти Фелисию еще несколько часов назад! С этой бешеной девчонкой он уже скоро свое имя забудет… И все же он решил попробовать. — Фелисия Уайт, — произнес он, когда пучки света вылетели из делюминатора. — Пожалуйста, помоги мне найти Фелисию Уайт… Светлячки покружили над головой, но даже не попытались выбраться из комнаты. Да, его Фелисия, точно перенеслась обратно в две тысячи тринадцатый, а здешняя Фелисия… а она уже родилась, кстати? Рон знал, что они плюс-минус одного возраста, но сейчас не мог вспомнить — это он старше ее на пару лет или она его? Юана он еще помнил, потому что Рон как раз стал старостой, когда тот поступил в Хогвартс, и они с Гермионой много времени проводили, воспитывая малявочек. А вот Фелисия, как и Оуэн, училась на Хаффлпаффе. Ребят с других факультетов Рон особо-то не стремился запоминать. Впрочем, сейчас это неважно… Итак, очередное подтверждение, что в тринадцатый год им дороги нет. Но как тогда?.. Рон посмотрел на свои колени, где лежали вещи, которые он достал из карманов. Флакончики с зельями навели его на мысль о противодраконьей сыворотке. Благодаря этому они с Гермионой смогли связать и восстановить часть картинки, а вычислив еще и то, что подопечным Рона был все-таки маленький Гарри, стало ясно, как их взрослый Гарри исцелился. Интересно, а есть ли какой-то смысл в том, что его сейчас забросило именно в года разворачивающейся эпидемии драконьей оспы? Или это просто совпадение? Может, тут ему предстояло что-то узнать или увидеть, чтобы… — Среди авроров был Гарри Поттер? — сам собой произнес его рот. Рон распахнул глаза и приложил ладонь к губам. Точно же! Он вспомнил Эдварда и Патрицию. Оба вернулись раздраженными и злыми, хотя в их подотделе они точно были самым спокойными и миролюбивыми. Ну, после Оуэна, конечно… У них была миссия, и она имела какое-то значение, потому что все оставшиеся в офисе ждали, как все пройдет. Что пройдет? Куда? Мерлин его знает! Рон даже не мог соотнести, какой это был день недели. Каким-то чудом этот фрагмент остался, хотя остальное выкосили. Он перевел взгляд на Мону. Наверное, девчонка оставила ему пару рабочих воспоминаний, чтобы совсем уж не бросалось в глаза это голое отсутствие. Может, не начни она сталкерить или не заметь ее Рон, то оно бы так и проскочило. В конце концов, рабочие дни похожи друг на друга, и вся рутинность сливается во что-то одно, скучное и тягучее, тебе даже не хочется это запоминать. Вот то ожидание Эдварда и Патриции в целом не… Стоп. Рон аж привстал немного, не в силах просто спокойно сидеть и обтекать. Эдвард и Патриция как раз должны были отправить подопечного в конец семидесятых, но случилось что-то непонятное, вмешались авроры, у которых рядом была какая-то засада и… да, Гарри заболел драконьей оспой. Может, это и есть выход? Надо попытаться еще что-то вспомнить, а потом найти место, где коллеги могли появиться?.. Неплохой вариант, учитывая, что другого у него не было. Рон все же поднялся на ноги и заходил туда-сюда. Озвучивали ли Эдвард и Патриция точную дату? Может, Рон отвлекся и прослушал? Или ему все-таки выдрали этот фрагмент? Черт, если вдруг, ну вдруг они отправились в семьдесят седьмой? Моргановы черешенки, насколько же это идеальный расклад! Они бы сразу смогли вернуться в семнадцатый год, близко-близко к одиннадцатому ноября… Рон вздохнул. Нет, надеяться, конечно, надо, но худшее исключать тоже не стоит. Если он сейчас расслабится, вдруг окажется, что это не сработает? Или Эдвард и Патриция все же не в семьдесят седьмой год отправились, а в семьдесят восьмой? Девятый? Внутри все сжалось от мысли, что возможно им с Моной придется ждать тут несколько месяцев, а то и лет, чтобы дождаться коллег Рона. И это если они появятся тут потом. Они же могли и разминуться… Рон посмотрел на делюминатор, потом быстро сократил расстояние и схватил его. Так, если он назовет имя Эдварда, светлячок может привести его к молодому Эдварду. В целом, Рон может же с ним поболтать и как-то намекнуть, чтобы тот в будущем его забрал, только надо провернуть это так, чтобы дедуля не узнал… Запасной план? Да. Он прибегнет к нему, если не найдет альтернатив. Правила правилами, но он не будет торчать тут несколько лет, как… как… Рон не придумал, как кто, поэтому продолжил размышлять о делюминаторе. Значит, чтобы его Эдварды не перепутались, надо искать Патрицию — она тут еще не родилась, и если окажется в этом времени, свет приведет Рона к «правильной» и «нужной» версии Патриции. Да Мерлин, даже если это будет Патриция не из семнадцатого, а хотя бы из пятнадцатого года (или когда она там пришла работать?), у Рона уже будут какие-то опции, чем накручивать каждый гребаный час на маховике старого образца! — Патриция Макалистер, — взмолился он, нажав на кнопку делюминатора. — Ну хотя бы Патриция, пожалуйста!.. И-и-и-и-и!.. Нет. Ни хера. Рон обреченно вздохнул и задрал голову, уставившись в потолок. Совсем же отчаиваться не стоит. Ведь не стоит же? Может, не сегодня, но завтра?.. Послезавтра? Через неделю?.. Черт! Ладно… Какие еще варианты? Все те же червоточины? По иронии, именно из сороковых, где они с Моной оказались в первый раз, у них было бы больше шансов перескочить в другое время, потому что там дыра на дыре из-за всего этого негатива и пиздеца. Тут же, если и искать, то надо двигаться по точкам, где Пожиратели что-то учудили, испугав, разозлив или расстроив кучу людей. Ну или у магглов какие-то крупные аварии и инциденты просматривать. Или сидеть вспоминать собственные миссии… Или миссии коллег… Или… просто надеяться на чудо?.. Рон опустился обратно в кресло и склонил голову к плечу, прогоняя в голове все факты, намеки и последние события. Пора реально уже заводить блокнотик, чтобы утрамбовать это все в голове… Проблема только в том, что блокнот могут найти, и не хотелось бы, чтобы кто-то вроде Моны потом копался в его записях. Хоть ты уже визуализируй в голове его, блин! А хотя… Рон зачем-то осмотрелся по сторонам. В целом, сейчас его никто не должен побеспокоить, он может свободно прогуляться в своей собственной памяти… Он сполз с кресла и лег на пол. Сначала он просто смотрел в потолок, а потом пошел по своему отключающему алгоритму. Обычно уход в себя давался ему проще и быстрее. Видно, дар эмпатии сильно подкосил, да и сосредоточиться никак не получалось — слух фиксировался на всех тихих звуках, которые обычно не замечаешь в повседневности. Кузнечики, лягушки эти дурацкие, еще и сопение девчонки!.. И вот наконец перед его внутренним взором предстал его внутримозговой склад. Рон немного расчистил пространство и представил, что перед ним лежит несколько пустых листов пергамента. Так, с чего бы начать? Копаться в прошлом, чтобы вспомнить все стертое, или потратить всю энергию на придумывание плана и перебор вариантов? А если ему нужно и то, и то? Хрен с ним! Надо довериться потоку. Он мысленно потер мысленные ладони друг об друга и решил начать с того, с чего начнется. И!.. Какое-то время ничего не начиналось — совсем. Рон просто смотрел в пергамент, а тот… оставался пустым пергаментом. А потом один из листов превратился… в календарь — тот, что висел у них дома на холодильном шкафу. Значит, его мозг все же стремился первым делом заполнить пустоты? Ну ладно… Итак, все началось… со Стрелки? Это было перед его походом в Хогсмид, а в Хогсмид он ходил двадцать девятого… В клетке двадцать восьмого появилось схематичное изображение совы, а клетка двадцать девятого разделились на две — тогда день повторился. Это Рон помнил, и… кажется, это последняя глава, которая осталась в его памяти полностью. Тридцатое октября. Утро началось с суетливого завтрака — Рон спешил на работу, чтобы сообщить коллегам о зацикленном дне. В офисе были мисс Селвин, Паркер и Рори. Мисс Селвин не особо подключилась к его наблюдению, Паркер как всегда съязвила, а Рори… жевал зефирки? Вот как дурацкие зефирки, так он помнил, а что там дальше было, так все как в тумане! Рон решительно встал и пошел по своему складу к главе «Двадцать девятое октября», надеясь, что рядом с ней он найдет… Что-то. Ну да, вот он — барьер, вокруг которого он проходил мимо, когда спускался сюда в прошлый раз. Тогда у него еще было мало данных, чтобы соотнести все и найти систему, но теперь, кажется, она прорисовывалась… Рон отошел подальше, чтобы в его поле зрения попало больше объектов, сложил пальцы рамочкой и посмотрел сквозь нее. Да, если подумать, то вот он, весь хлам из главы про зацикленный день — очки-сердечки Розы, пакеты со шмотками для племянников, слизеринский галстук Альбуса, конверт с картинками и наклейками и всякая разная хрень, а вот вещи из… и-и-из… Рон подумал о календаре, и тот снова оказался перед его носом. Ага, пятое ноября! Письмо с директорской печатью, треснувшее зеркало, телефон Гермионы, электронная игра Хьюго, книги, значок с рыбкой, его клетчатая зеленая рубашка, но на ней еще дохрена других значков, краник со змеей, ручка, подставка под напитки и… Так. Все как-то неправильно лежит. Рон вновь взглянул на все через рамочку пальцев. Пятое ноября выдалось настолько насыщенным, что он «разбил» этот день на несколько глав — хотя все вещи валялись рядом в одной куче, но при этом между ними как будто невидимый разделитель лежал, как тот, что у магглов в магазинах. Письмо МакГонагалл, вспышка Хьюго и визит в дом Грейнджеров — раз. Потом Гермиона перепсиховала, стала маниакально разбирать книжный шкаф, и Рон отправился в Хогвартс вместо нее — два. После Хогвартса Рон почему-то пошел в паб, и именно там он какого-то хрена решил написать свой рабочий отчет за… Он снова перевел взгляд на календарь. За тридцатое?.. Нет, он, конечно, прокрастинатор тот еще, но еще никогда не задерживал отчет аж на целую неделю! Рон и раньше вычислял это по тому же календарю на холодильном шкафу и ежедневнику Гермионы, а теперь и видел это — пустоту. Но не чистую и свободную пустоту, когда наконец-то разобрал полку и выкинул тот пакет с шишками, которые никак нигде не смог применить. Нет, в этой пустоте чувствовалось что-то ненормальное, чужеродное, как будто там должно что-то лежать, и взгляд хотел за что-то зацепиться, но проскальзывал мимо. Рон снова приблизился к вещам пятого ноября. Он видел разделение, но не помнил ключевых слов, которыми назвал эти эпизоды, чтобы быстрее потом находить в своей голове. Рон опустился на корточки и коснулся каждой вещи по очереди, а потом и пространства рядом с ними, пока не нащупал… О! Его рука наткнулась на препятствие, но в этот раз маленькое, словно коробочка, на которую наложили чары отвлечения внимания или что-то подобное. Видно, здесь был какой-то небольшой фрагмент, но достаточно значительный, чтобы его убрать. О, и еще один! Но это ближе к рубашке со значками, значит, это случилось в Хогвартсе. Что-то плоское, его ладонь была всего в одном дюйме от пола, и сколько он ни давил, никак не мог его коснуться. Итак, это что-то низкое, но с большой площадью. Размером с… папку? Как только Рон об этом подумал, его «низкая» невидимая коробочка, вернее, папочка пропала, и он увидел… рисунок Доминик. С драконом. Пространство изменилось, склад исчез, и тут же мелькнула сцена: портрет Полной дамы, Доминик, активно жестикулируя, рассказывает ему про попытку изобрести зелье, оживляющее рисунки и… сам рисунок. Не те обрывки с письменами, которые Рон стряс с Моны и собрал три или сколько-то там глав назад, а прям… рисунок. Доминик, улыбаясь, протягивает ему пергамент, а Рон пытается подобрать слова, потому что совсем не силен в описаниях, и просто хвалит хорошо прорисованные чешуйки — и они правда восхитили его. Ого, он… он вспомнил? Не просто восстановил по косвенным признакам, а прям… буквально?.. Рон ошалело осмотрелся по сторонам. Воспоминание рассеялось, его разум вновь визуализировал хаотичный склад с барахлом. Он помнил, что пятого ноября болтал с Доминик, больше слушая (и то, не особо слушая), и помнил, что после квиддичного матча одиннадцатого она напомнила про рисунок, и потом он увидел порванные фрагменты, которые Мона украла, но самой сцены дарения в его голове не осталось. Не оставалось. А теперь есть. Значит, вот он — алгоритм? Можно попытаться «прощупать» остальные вещи и пространство рядом с ними, и если он наткнется на что-то, что он уже вычислил сам через логику, то… какие-то события восстановятся у него в голове прям так, как они были? Охренеть… Рон решительно хрустнул костяшками пальцев и принялся за дело.