Магазин времени не работает

Воспользовавшись тем, что Мона нихрена не соображает, Рон медленным шагом подошел к ее палочке и осторожно поднял. Вряд ли ему это, конечно, поможет, если девчонка взбрыкнет и начнет атаковать своей беспалочковой магией… — Меня ты помнишь? — мягко спросил он, хотя, видит Мерлин, контроль над голосом дался ему с трудом. — И то, где мы и почему?.. Она громко сглотнула. — Я… я п-помню, как мы шли за Уайт, но… з-зачем мы шли за ней?.. — После этого — провал? — уточнил он и, дождавшись кивка, продолжил: — Значит, не все так плохо. Она стерла бабушке и дедушке несколько часов памяти, и сила клятвы ответила тем же. Соразмерно. Полезная деталь, стоит запомнить. Ха, запомнить… — П… почему я ничего н-не помню? — с паникой в голосе спросила Мона. — Ты… ты не видишь, тут кто-то есть?.. Она все еще расчесывала свою руку. Кожа покраснела, еще немного, и там останутся кровоточащие царапины… — Нет тут никого постороннего, — устало произнес Рон, хотя для приличия и осмотрелся по сторонам. Постоянная, мать ее, бдительность. То, что он знал причину, почему Моне отшибло память, не означало, что подвох не может настигнуть их откуда-то еще. — Это — мои родственники, — объяснил Рон, осторожно приблизившись к Моне. — Ты нанесла им вред — и тебя нашей клятвой приложило. Она растерянно заморгала и подняла глаза на него, но Рон не был уверен, что она достаточно сфокусирована. — Н-но… я же… — Ни физически, ни ментально, — напомнил он. — Ни в этом времени, ни в каком-либо еще. И ты не должна трогать мою семью. Интересно, что когда Рон формулировал свои требования для клятвы, он думал только о Гермионе и детях, но магия оказалась мудрее, пошла дальше и учла еще и других его родственников. Что же, списочек неприкосновенных получится большой, одних там племянников у Рона… сколько там? Дохрена, короче. Мона все еще панически расчесывала руку. — То есть, наша клятва… зеркалит все? — хриплым голосом спросила она. А, ну да, она же не помнит… Хотя даже без этого бумеранга далеко не факт, что она помнила бы — в таком-то состоянии. — Да. Когда мы тут оказались, я тебя обезоружил — и моя палочка сразу же вылетела у меня из рук. Мона пошатнулась, и Рон поднял руки, готовый ее поймать. — Вот почему мне так плохо, — простонала она, все-таки сумев устоять. — Я колдовала без палочки?.. Огромные напольные часы в коридоре напомнили, что день близится к завершению. Одиннадцать ночи, через час им нужно выдвигаться. Рон убедил Мону, что ей лучше присесть, а потом пересказал: — Если кратко: скоро тут будут Шервуд и Паркер, нам нужно будет их найти — это наш шанс попасть сразу в семнадцатый год. Давай всю нашу концентрацию пока бросим туда, а между делом я тебе перескажу все остальное, ага?.. Потому что времени и правда мало. Он не собирался стирать память дедушке и бабушке, но раз уж Мона это сделала, нужно замести следы. Не ради того, чтобы Рона никогда-никогда-никогда не вычислили, а чтобы… да чтобы банально не повторилась та история со слежкой. И делюминатор напитать светом еще нужно. И себя в порядок привести, и девчонку на ноги поставить… За что хвататься-то? — От твоих заклинаний люди обычно долго в отключке? — спросил Рон. — У нас есть час, чтобы со всем разобраться? Мона сначала дернула плечом, а потом быстро закивала. — Хорошо, я займусь, — вздохнул Рон. — Только, пожалуйста, больше не влезай ни во что, ладно? Мы должны сотрудничать, согласовывать наши шаги, а не в догонялки друг с другом играть, понимаешь? Она громко сглотнула. — Все, просто сиди здесь, никуда не убегай. Рон налил ей чай, но не столько из какого-то акта заботы — ему нужна устойчивая напарница, а не эта дрожащая размазня. Потом он снял с бельевой веревки свои постиранные шмотки (Мерлин, как же хорошо!) и, когда возвращал на место одолженную одежду, постарался сложить все максимально естественно, словно оно все тут лежало в таком виде несколько лет. Еще пришлось немного порыться в мусоре, чтобы избавиться от фантиков. Как Рон заметил, бабушка и дедушка не особо сладкоежничали, когда завтракали. Но количество фантиков в мусоре могло навести их на мысль, что к ним в гости кто-то приходил. А учитывая то, сколько тут защиток на доме, круг сузится довольно быстро, вылезут несоответствия, начнутся какие-то подозрения, зачем пожилым людям весь этот стресс?.. Главное, не забыть еще поставить обратно пустую чашку Моны, когда она там допьет свой чай… Хотя ему самому тоже не помешает выпить, да и что-нибудь покрепче. Чай с двумя пакетиками, например… Точно, еще же спальня, которую им выделили! Рон осмотрел там каждый угол на случай, если из кармана выпала как-нибудь монетка, бумажка, фантик или чек, потом заправил постель, спрятал лишний плед и одеяло в бельевой шкаф. Или плед на спинке кресла был? Что-то он пропустил, пока принимал душ, а ведь бабушка могла нихреновую деятельность развернуть, чтобы продемонстрировать свою гостеприимность. Все-таки есть вероятность, что где-то он проколется, забудет, потеряет, перепутает, и она не равна нулю. Нужно найти какой-то баланс между осторожностью и панической зачисткой. Его больше клонило к последнему. Опомнился он в момент, когда полез в слив ванной — убедиться, что там не осталось волос Моны — и уже там понял, что в этом мокром отвратительном комке едва ли что-то разглядишь, не нужно настолько сходить с ума. Осмотрев второй этаж еще раз, Рон спустился вниз. Вот и самая главная улика… — Может, их хоть в кресла усадить? — с сомнением спросил он. — Чтобы выглядело так, будто они просто задремали? Мона что-то невнятно промычала, до сих пор занятая расцарапыванием своей руки. От нее по-прежнему шли волны тревоги и страха, но Рон не верил, что Мона испугалась своего собственного поступка. Судя по тому, как она лягалась на крыше и после, никаких угрызений совести насчет стирания памяти она не испытывала. Мало того, складывалось ощущение, что это ее универсальный способ решения всех проблем. Нет, это уже ни в какие квиддичные кольца! — Зачем ты это делаешь? — спросил Рон. — Что? Она поспешила натянуть рукав, но продолжила давить ногтем уже через ткань. — Сама знаешь. Это у тебя стресс так проявляется? Или это какой-то странный ритуал? — Тебе-то что? — Ну, может, я волнуюсь? — с наездом спросил он. — Напомню свою позицию: мне нужна адекватная и собранная напарница. Опыт показал, что мы способны на нормальное взаимодействие, но как только подключается какой-то нервяк, у нас все рушится и ломается. А я, блин, хочу домой!.. — Я поняла… — промямлила Мона, но Рона уже было не остановить. — Хочу обнять своих детей, хочу поговорить с своей женой, хочу навестить своего племянника, хочу погладить своего кота, хочу лечь в свою кровать, хочу… хочу в свой туалет, в конце концов! О, чудо! То ли эту малявку саму по себе отморозило, то ли сработала речь Рона, но Мона как будто запустилась с помощью невидимого ключика. Даже взгляд перестал быть настолько мутным и расфокусированным. Вот и хорошо. — Допила? — спросил Рон, кивком указав на кружку. — Угум… — Давай тогда, хозяйка дома чистоплотная, лишние чашки, как видишь, нигде не стоят. Это у дедушки на рабочем столе могло пылиться по восемьсот кружек, чашек и блюдечек — Рон помнил, как они с братьями дрались за чистую посуду в этом доме — никто, разумеется, ничего мыть сам не собирался. — Я… обойду все, — сказала Мона. — Проверю. Она потянулась было к ножнам у себя на бедре, чтобы достать палочку, но… Рон тяжело вздохнул, почувствовав мимолетный укол паники. — Держи, — произнес он, протягивая Моне ее палочку. — Только не перегни, ладно? Стерильность тоже напрягает и вызывает подозрения. Честно говоря, отдавать палочку вот вообще не хотелось, но Рон боялся заигрывать с клятвой. Черт ее знает, может, намерения тоже считаются, и пока он держал при себе палочку Моны, чтобы та просто не потерялась и не укатилась — это за вред не засчитывалось, но вот если он начнет ее намеренно скрывать и прятать?.. Мона вышла в коридор, а Рон все-таки решился пойти по своему плану «Д — дрема». Так, Септимуса точно нужно усадить в кресло — он в нем просидел все детство Рона, да и утром он тоже устроился в нем же. А бабушка, кажется, выбирала место с правой стороны дивана? Да, точно, еще и подушечку эту себе на колени укладывала… Что ж, по крайней мере, это выглядело естественнее, чем если бы оба пришли в себя, лежа на полу среди осколков вазы. Хорошо, что цветочным горшкам не досталось — там как раз легко накосячить, если что-то не туда пересадишь, и землю где-то до конца не уберешь, и листики не той стороной повернешь… Рон знал это, потому что сам один раз вычислил визит Моны по монстере в гостиной, повернутой не той стороной. Ей-Мерлин, девчонка как будто не знала, что у всех растений, кустов и деревьев тоже есть «рабочая» сторона. Взгляд скользнул к шахматной доске. Защелка была открыта. Странно… Рон точно помнил — Септимус аккуратничал с набором, отобрал фигурку с конем, бережно положил в ямочку для футляра — вряд ли бы он оставил это так. Осторожно, чтобы маленькие петельки доски не скрипнули, Рон приподнял крышку и стрельнул глазами вниз — наклон головы мог выдать его, если Мона вдруг решит вернуться в комнату прямо сейчас. Да, одной фигурки нет. Рон пожевал губу, не зная… блин, да ничего не зная! Так, ну, Юан и Оуэн тут вряд ли мимо пробегали за то время, пока он спал, но тем не менее, фигурка куда-то пропала… Рон опустил крышку, тихонько щелкнул защелкой и подвинул доску так, чтобы она вписалась в чистый прямоугольник рядом с легким, едва-едва образовывающимся слоем пыли. Он отошел от этого столика очень вовремя, потому что Мона как раз в коридоре прошла мимо гостиной и даже краем зрения могла бы заметить что-то не то. А что, если?.. Рон шагнул к Септимусу. Так, ну из рук бы у него уже все выпало, а вот карманы… Да! Вот она! Рон с облегчением вздохнул, когда нащупал фигурку в кармане дедушкиного халата. Значит, он взял ее специально? Чтобы напомнить себе подобной странностью, что есть какой-то подвох? Или, наоборот, Мона не стерла ему кусок памяти о фигурке, и если Рон сейчас положит ее обратно в футляр, то у дедушки это вызовет больше нужных подозрений? В ушах зашуршало море, виски сдавило от напряжения. Как же сложно принимать подобные решения! Ладно, черт с ним, пусть лежит там, где лежит. Значит, так надо, значит, в этом есть какой-то смысл — как и в том, что гребаный конь появился у Рона в голове, когда он пытался восстановить воспоминания. — Вроде бы все, — сообщила Мона, влетев с гостиную. — Ладно, — Рон пожал плечами и взял чашку с кофейного столика. — Осталось только ее помыть. Он пошел на кухню, и Мона увязалась за ним. Ну хоть через плечо не заглядывала, не перепроверяла за ним, а просто осматривала все по второму кругу. Рон помыл чашку, вытер капельки воды вокруг раковины, открыл дверцу шкафчика и… Да, бабуля явно из той категории людей, у которых ручки должны смотреть в одну сторону. Гермиона из таких, Гвендолин из таких, Перси, да и у мамы, честно говоря, тоже случались подобные бзики… Чуйка ничего и вякнуть не успела, а Рон уже сам это сделал: поставил чашку так, чтобы ручка смотрела немного правее, чем нужно. Со стороны не должно быть видно, но для того, кому это важно — заметно. Наверное. Пока он не мог объяснить себе, почему он оставил фигурку коня в кармане дедушки, и зачем нарушил обсессивный порядок чашек бабушки, учитывая то, что последний час только и делал, что заметал все-все-все следы, но… Возможно, у этого решения и не должно быть логики. — Ну что, идем? — спросил Рон. Мона кисло кивнула.

* * *

— Каков план? — Помнишь, как мы нашлись в сороковых? — спросил Рон. — Когда ты куда-то убежала от меня? — Я думала, ты последуешь за!.. — Неважно, — с раздражением отозвался он, перебив ее. — Ну, вернее, важно, что тебе не всю память скосило, а всего лишь несколько часов… ай, короче! Осознав, что сам спрыгивает с темы, Рон решил покорять аудиторию в лице одной психованной девицы наглядностью и достал делюминатор. — Эта штуковина помогает мне… — Искать людей, я видела в твоих воспоминаниях, — протараторила Мона. С шумом и зарождающемся раздражением Рон втянул в себя воздух. — Да, — односложно отозвался он. — Так вот, я точно не знаю, во сколько и где появятся Рори и Амелия, поэтому у нас только один вариант… Он спустил рычаг, и из делюминатора вылетел один пучок света. — Помоги мне найти Амелию Паркер и Рори Шервуда, — попросил он. И!.. Ничего не произошло — светлячок парил в одной точке, лишь немного поднимаясь и опускаясь, поднимаясь и опускаясь… — Видимо, они еще не здесь, — вздохнул Рон. — А как это работает? Нужно повторять их имена? Или свет сам среагирует, когда надо будет? Любопытство, искреннее — оно хотя бы перекрыло эту гребаную тревогу у нее в животе. — Понятия не имею. Еще ни разу не искал людей из других временных точек. Мона нахмурилась. — Но ведь Паркер… Она осеклась, не договорив. — Паркер — что? — спросил Рон. — Да нет, ничего. Рон возвел глаза к небу и досчитал до десяти. — Мягко и аккуратно напомню, что сообщать важные факты своему напарнику необходимо, если ожидаешь от него каких-то великих свершений. — Это неважный факт. Сомнительно, и ощущения в ее теле только подтвердили — врет. Рон выжидательно поднял брови, но ответа так и не получил. Ладно, хрен с ней. — Рори Шервуд, — повторил он светлячку. — Амелия Паркер. И снова без подвижек у света, зато они случились у Моны. Рон почувствовал сильное головокружение, но быстро успел сообразить и закрыть свое подсознание. Из-за этого возникла заминка, и девчонка свалилась в траву. — Эй-эй! — засуетился он. — Ты чего?.. Еще не восстановилась, да и стрессанула, когда потеряла кусок памяти. Рон нашел какую-то шишку и превратил ее в кресло. Даже скорее стул. Хотя, нет, все же кресло, но такое походное, раскладное — каркас, на который была натянута плотная ткань. — Давай-ка ты присядь, пока все тихо и спокойно? — предложил он. Мона с сомнением посмотрела на кресло, но слабость оказалась сильнее вкусовщины, и даже судя по тому, как она устроилась в нем, вжав голову в плечи, ее все еще штормило. Рон не стал проверять ее состояние на своих чувствах — все и так было видно. — Ты говорила, что тебе нужен сон для восстановления, — вспомнил он. — Можешь пока подремать, отдохнуть нормально, а я там дерну тебя. — Да как тут спать… — простонала она, пытаясь опереться на свою ладонь. — Драться хотя бы сможешь? Если опять случайно во что-то встрянем? В этом году маска Пожирателя Смерти, видишь ли, пока еще в моде… Мона фыркнула и… опять не ответила на его вопрос. — Ну, раз тебе хватило сил, чтобы стереть память двум волшебникам, думаю, собрать волю в кулак ты сможешь, — рассудил Рон. — Хотя я бы предпочел обойтись совсем без драк. Сначала Аврорат, а потом Отдел тайн научил его, что у любой дуэли есть свои последствия. В первом случае тебе нужно миллиард раз отчитаться, что ты ну то-о-очно не превысил полномочия, а во втором устранять последствия бойни — зачищать местность, стирать память и все такое. Чем тише и спокойнее прошла миссия, тем меньше потом разгребать. Взять хотя бы Пожирателей, с которыми они сцепились. Вот и что теперь с ними делать? За себя и свой образ Рон не особо переживал, вряд ли он там запомнился, но дикая девчонка, умеющая в беспалочковую магию? Если там остался хоть один свидетель в трезвом уме и твердой памяти, который передаст это все своему безносому господину… Ну ой! Рон подавил желание зашипеть через зубы. Моне точно об этом говорить нельзя, иначе как с Фелисией будет — понесется искать, вычислять, следить, они застрянут тут или отбросятся куда-нибудь… к черту, будь, что будет. Он просто ужасно хотел домой… В небе мелькнул метеор как раз в тот момент, когда Рон об этом думал. Интересно, успело ли его желание сформулироваться в голове до конца, пока этот космический мусор сгорал в атмосфере, даря надежду всем романтикам, что он нечто большее, чем просто падающий… что там, кусок камня, металла? Возле уха стонал надоедливый комар, и никак не получалось его отогнать — гад все равно пытался подлететь к лицу Рона, несмотря на опасность для своей жизни. От леса веяло прохладой, у Рона даже немного заложило нос из-за сквозняка, гуляющего между деревьев. Где-то вдалеке ухали совы, стрекотали ночные насекомые. На светлячок от делюминатора слетались мотыльки, они порхали вокруг шарика света, пытаясь сесть на него. Несмотря на комаров и мошек, Рон гораздо лучше чувствовал себя здесь, поближе к природе. Тут многолюдность не сбивала его с мыслей, чужие эмоции не могли пробраться к нему под кожу. Мона все-таки задремала, уронив голову на плечо. Ее зимнее пальто сейчас лежало у нее на коленях, как покрывало. — Рори Шервуд, — шепотом повторил Рон. Но светлячок так и продолжил болтаться вверх и вниз, имя Амелии Рон решил уже даже не озвучивать. Он тоже наколдовал себе походное кресло и уселся в него, запрокинув голову вверх, чтобы уставиться на звездное небо. Ну что ж, сейчас хотя бы есть время и силы, чтобы обмозговать какие-то восстановившиеся факты. Тот же шахматный конь — с ним вообще херня какая-то. Раз он оказался в мыслехранилище Рона, значит, какая-то ассоциация на нем уже завязана, что-то в той выпавшей неделе ссылается на него. Но если конь нужен был только для того, чтобы дедушка смог восстановить стертые из памяти события, и в голове Рона он должен был появиться вот только сейчас, а не до этого? Если только кто-то из них, то ли Рон, то ли Септимус, не сделали… ха, ход конем! — Рори Шервуд, — без особой надежды повторил он. И снова ничего… Рон перевел взгляд на Мону. А что это за странный недоговоренный комментарий про Паркер был? — Амелии больше нет. И в что-то в тех словах Патриции было не так. Ну, то есть, не сама Патриция что-то не то сделала, и не тон ее голоса виноват, она явно звучала расстроенной, но… Ладно, может, это просто отрицание, и Рон не хотел верить, что с Амелией произошло какое-то несчастье. В конце концов, Паркер настолько его раздражала, что просто не могла выпасть из игры — это бы нарушило бесительный баланс в офисе, в помещении должен быть человек, с которым можно собачиться, иначе все рабочие процессы встанут. Но что насчет той карточки от шоколадной лягушки? Кажется, его мозг стриггерился на фразу «Не умирай», или?.. Да, вроде, на ней. Значит ли это, что Рон заранее знал о таком исходе? Или Амелия сама о себе это узнала, а он пытался ее успокоить? — Рори Шервуд, — сказал он, уныло разглядывая светлячок. И снова, блин, ни-че-го. Но сдаваться все же нельзя… — Амелия Паркер, — с тяжелым вздохом произнес Рон. И тут! Светлячок вспыхнул и полетел к Рону с такой скоростью, что он даже ногу на ногу закинуть не успел бы. Как и в тот день, когда Гермиона позвала его, и свет от делюминатора позволил Рону найти своих друзей, светлячок проник в него через кожу, и в голове тут же появилось четкое знание, где ему нужно быть. — Мона? — позвал он, постучав по подлокотнику ее кресла. — Ты там как? Она скривилась и что-то промычала, с трудом разлепив глаза. — Сработало. Кажется, я знаю, куда нам надо, — сказал Рон. Место появилось у него в голове не адресом и не координатами, а видом, четкой колдографией в голове. В целом, этого хватало, чтобы успешно аппарировать… Мона вообще не выглядела хоть сколько-нибудь проснувшейся и вдупляющей в происходящее. — Давай, моя хорошая, надо подсобраться, — настойчиво произнес Рон и протянул ей руку. Ну хоть сейчас она не стала отказываться от помощи, как-то брыкаться или фыркать. Разрешила поднять себя с кресла, равнодушно следила, как Рон превращает их походные кресла обратно в шишку и ветку, только потом вяло напомнила, что им нужно нанести маскировку заранее — мало ли. — Справедливо, — согласился Рон. Особенно для Моны. Сам для себя он бы смог определить ситуацию, где ему можно показаться и кому, а эта психованная мало ли что еще учудит, если поймет, что не тому человечку свое личико засветила. Рон быстро наложил на них маскирующие чары, но уже не стал тратить время на перепроверку — нельзя терять ни секунды, пока Рори и Амелия отсюда не умотали. Место, куда они с Моной аппарировали, отличалось от того образа, который посеял в его разуме светлячок от делюминатора, но тем не менее узнавалось. Рон не сразу понял, что дело в пространстве. В его фантазии все стояло плотнее, было больше домов, больше людей, больше суеты, а тут, наоборот, складывалось такое ощущение, будто банально не хватает зданий, не то что уж каких-то малых архитектурных форм. Хотя… дело могло быть во времени: солнце только-только всходило, город еще спал. Не совсем светло, но уже можно не светить себе под ноги, чтобы не спотыкаться на брусчатке. Он осмотрелся. Ни Рори, ни Амелия нигде не показывались. Сердце бешено заколотилось. А вдруг они разминулись? Или Рон все-таки вспомнил неправильную дату? Дрожащий и мерцающий силуэт Моны прислонился к фонарному столбу. — Точно это место? — спросила она. Рон слышал, как она стучит зубами, хотя здесь, в городе, холодно не было. — Мне показало так, — ответил он. — Но я не знаю… Мона застонала. — Если мы с ними разминулись… — Да не паникуй раньше времени, — перебил ее Рон. — Принимаем решения из точки спокойствия, ладно? Один раз они уже поддались ее панике, в итоге и оказались здесь, в семьдесят седьмом. Не придерживайся Рон той философии, что раз уж судьба завела его в эту временную точку, значит, это почему-то надо, уже бы триста раз наорал на ту психованную малявку. — Позови их еще раз, — в ее голосе слышалось волнение и мольба, — вдруг мы их пропустим… Рон уже достал делюминатор, но краем зрения заметил какое-то шевеление. Он поднял голову и увидел пожилую женщину в окне второго этажа. Наверное, ее разбудил шум, она выглянула, чтобы посмотреть, кто тут шляется. — Ну? — требовательно протянула Мона. — Да тихо ты, — зашипел Рон, — там в окне вон… Силуэт Моны зашевелился, стал осматриваться по сторонам. — Где? — тихо спросила она. — Вон — серый дом, второй этаж. — Тут… нет серых домов. В смысле, нет серых домов? Вот он, прямо напротив них! — Ты издеваешься? — с громким возмущенным шепотом спросил он. — А может, это ты издеваешься? — разозлилась Мона. — Тихо!.. — Чт.. — Тс-с-с! Женщина в окне пропала, но вместо нее мелькнул кто-то еще. Рон не разглядел, но этот человек вел себя как профессионал — встал плечом к раме, отодвинул занавеску палочкой, аккуратным движением запястья приподнимая раму магией. Если они с Моной как-то себя покажут, в них тут же полетит заклинание. — Тихо, — одними губами произнес Рон. — Не шевелись… Невероятно, всего-то двое суток потребовалось, чтобы девчонка начала прислушиваться к его советам и рекомендациям. Может, конечно, у нее уже не осталось сил на сопротивление и споры, но причины Рона сейчас не волновали, важен был только результат. Человек за рамой не торопился, выжидал, покажут ли они себя. Сейчас Рону тяжело давалась оценка времени, он не понимал, стоят ли они минуту или уже полчаса, замерев, как мантикоры в свете фар. И это положение его совершенно не устраивало — пока они тут застряли, в любой момент могли появиться Рори и Амелия. — Вправо, — произнес Рон тихо-тихо, — медленно. И снова, на удивление, девчонка его послушалась, хотя отголоски ее сомнения и недоверия долетели до Рона даже сквозь его ментальную защиту. — Нужно обойти дом, — прошептал он, когда они достаточно отдались, пусть еще не пропали из поля зрения того окна — сейчас человеку пришлось бы высунуться, чтобы в них запустить каким-нибудь заклинанием. И, честно говоря, Рону хотелось увидеть, кто там притаился. Может, этот человек как-то связан с миссией Рори и Амелии? Или он просто… — Да какой дом? — вопрос Моны выцепил его из потока мыслей. — Тут сквер. — Где? Мона подняла руку и указала… на дом. — Тут не сквер, тут — дом. — Нет. Так, ладно. Будь на ее месте кто-то еще, Рон решил бы, что над ним прикалываются, но у девчонки чувство юмора, вероятно, отсутствовало напрочь, так что скорее всего… — Значит, ты все-таки видишь невидимок, — произнесла Мона и тяжело вздохнула. Рон пожал плечами и только потом запоздало вспомнил, что хоть он видит мерцающий в пространстве силуэт Моны, но она-то его — нет. В итоге он промычал что-то многозначительное, хотя понимал, что уже нет смысла скрываться. Девчонка хоть и с ебанцой, но далеко не дура, да и уже сама давно догадалась. А, ну да… Он же сам себя только что сдал. Мона не сказала, где тот загадочный сквер, а указала на него, а Рон потерял концентрацию и забыл, что нужно еще носить эту маску. Вот только что-то не вязалось. Будь дом под маскировочными чарами, Рон бы увидел шевеление воздуха, вероятно, это выглядело бы как дом, который накрыли мантией-невидимкой с ослабевающими чарами. Но нет, Рон видел его кристально четко: каждую трещинку, каждый выступ, каждый карниз — все. Стоит ли говорить об этом Моне? Может ли она что-то знать, подсказать? Что для него выгоднее — промолчать и сохранить потенциальный козырь в рукаве или поделиться информацией, но зато получить какой-то ответ, подсказку, часть пазла? Рон с сомнением посмотрел на мерцающую фигуру, а потом перевел взгляд на делюминатор в своей ладони. Мона очень часто темнила, не договаривала фразы до конца, делала вид, что не услышала вопрос. И хотя ее способности могли оказаться полезными, но… Он все еще не доверял ей. Ладно, в конце концов, этот дом вполне мог быть просто случайной точкой в их маршруте. Сейчас время такое, люди прячутся и защищаются, как могут, это вполне объяснимо и обусловлено эпохой, и они напоролись на такой дом, или… Светлячок, которого Рон только что выпустил, среагировал на имя Амелии, полетел куда-то назад. Рон развернулся на пятках, чтобы проследить за ним. … или их все-таки ожидала очередная загадка. Пучок света пытался просочиться через стену того самого видимого-невидимого дома, пару раз ударился, как попрыгунчик, а потом вспыхнул и исчез. — Что это было?.. — спросила Мона. Рон, к сожалению, не успел уловить, когда она обернулась и что точно видела. Он снова щелкнул делюминатором. — Рори Шервуд, — тихо произнес он. Хм-м… А этот почему-то никуда не вел… Светлячок просто болтался в пространстве над их головами. — Амелия Парк… И он даже не успел договорить ее имя до конца! Видимо, в этом временном промежутке появилась пока только Амелия. Та тень в окне, неужели она?.. Может, они с Рори разделились во время своей миссии? Этого Рон никак не мог знать или помнить. — Подожди! — окликнула его Мона. — Я поняла… — Что?.. — Рон остановился. — Что ты поняла? — Это не… дальше лучше спрашивать у этой штуки имя Шервуда, — в итоге съехала Мона. Рон почувствовал, как сжимается челюсть. Какого хрена эта девчонка себе позволяла, почему она по-прежнему скрывает от него важные факты?! — Может, объяснишь? — прорычал он, уже не в силах сдерживать эмоции. — Н-не могу… — Почему?! Тишина рассвета разнесла эхо его возгласа по пустой улице. Да, Паркер — та еще заноза и зануда. Да, сейчас Рон наслушается от нее всякой херни, о том, что он дурак, нарушивший все возможные протоколы. Да, она!.. Она… Ох. — Там… н-не наша Амелия Паркер, да? — сглотнул он. — …скорее всего нет, не вернусь. Я устала, мальчишка, — произнес незнакомый женский голос у него в голове. И перед глазами на секунду мелькнула карточка от шоколадной лягушки — с его лицом и именем. — Не подпишешь? На удачу? Ощущение, что вот он уже почти подобрался, близко-близко, оно уже на кончиках пальцев, вертится на языке… И та пожилая женщина в окне, мог ли он ее знать?.. — Рональд? — позвала Мона. — Какое сегодня число? — Фамилию изменила, притворилась магглорожденной… — голос незнакомки снова возник в его голове. Рон сглотнул, сожалея, что не может сейчас забиться куда-то в тихое место и заглянуть в свой разум. — Мередит знала. Она помогла мне… Мередит? Мередит Селвин? А это не она могла быть в том окне? Ну, более молодая ее версия… — Рональд! — настойчивее повторила Мона. — Сегодня — четырнадцатое августа семьдесят седьмого? Странный интерьер, устаревший. Чистый, но не совсем ухоженный, что-то там было не так, и, кажется, половица скрипнула под его ногой… Но под ним не было никаких половиц, только брусчатка… — Рон! И его словно отрезвило, вернуло обратно. — Да, — во рту пересохло и пришлось прокашляться. — Да, четырнадцатое. Мона странно пискнула или всхлипнула, и Рон еще не до конца вернулся в реальность, чтобы суметь интерпретировать этот звук. — В чем дело? — Н-нам лучше поискать другой способ вернуться. Ч… что? Рон даже ослабил свою ментальную защиту, чтобы проверить услышанное на адекватность. Да, вот он — испуг, и он скукожил Моне все органы в животе и груди. — Почему? — растерянно спросил Рон. Она молчала, ее силуэт мерцал в пространстве и, кажется, она обхватила себя руками. — Почему?! — громче повторил Рон. — Тихо ты! — громким шепотом сказала Мона. — Нас могут… — Я буду орать, пока ты не объяснишь мне!.. — Тогда я!.. — Заткнешь мне рот, сама получ… — Хорошо! — вскрикнула она. Сердца колотились — оба, и у него, и у нее. Странно чувствовать, как его сердцебиение словно дублируется, и одно из них следует за другим, как эхо. Он приблизился к Моне, чтобы они могли говорить тихо, но слышать друг друга. Небо стремительно розовело, жители домов уже могли проснуться и начать свою утреннюю рутину. Да, вон, какая-то женщина с бигуди высунулась в окно и хмуро осмотрелась. Должно быть, их вопли ее и разбудили. — Я… я не сразу сообразила, но сейчас, кажется, поняла, — Мона сглотнула. — Когда Шервуд и Паркер оставили подопечного здесь, а потом вернулись в семнадцатый, там… там что-то произошло. Что-то… нехорошее. — Амелии больше нет… Рон бросил взгляд через плечо, на тот самый дом. Делюминатор вел туда, но… не к их Амелии. — С Паркер?.. — уточнил Рон, повернувшись обратно к Моне. — С ней что-то случилось? «Не умирай». — И да, и нет, — расплывчато ответила Мона. — В ее случае все случилось… как случилось. Но… Она долго подбирала слова, и Рон уже начал закипать. — Я… я не знаю, как описать. Я видела в воспоминаниях Шервуда что-то такое, что… это не поддается описанию, понимаешь? — В воспоминаниях? Ты и в его голове копалась? Она не ответила словами, но все, что Рону было нужно знать, он почувствовал через свою ебанутую способность. — Я не умею видеть червоточины, — Мона как будто специально сыпала известными Рону фактами, чтобы потянуть время, — но видела, как исказилось п-пространство, когда Паркер… Она замолчала, как будто бы не смогла придумать нужное слово. Рон терпеливо ждал, боясь спугнуть этот приступ откровенности, пусть такой осторожный. — Если мы пойдем за Шервудом и Паркер, есть риск, что мы тоже… Ох, как она вывозит это жжение? Почему до сих пор ничего с этим не сделала, если ей от каждого нервяка так рвет внутренности?.. — Тоже — что? — требовательно спросил он, но, сделав пару глубоких вдохов, попытался смягчиться: — Прошу, скажи мне. Пожалуйста… Рон уже готовился вывалить все аргументы о том, что ему нужно знать подобную информацию, чтобы прогнозировать, принимать решения, ориентироваться во всех этих хитросплетениях, но не успел. Кажется, Мона сама поняла, что для их дела выгоднее делиться знаниями, а не загадочно хмыкать. — Есть риск, что мы попадем в сорок второй год. Вместе с ней. — А ее маховик… — Он неисправен, — ответила Мона. — Насколько мне известно. Рон сглотнул. То есть, в случае неудачи, им нужно будет начать путь заново. И снова без маховика. — Паркер… она… за ней никто не вернулся? — Нет. — И сама она… не смогла выбраться?.. — Нет. — Но почему? Мы же с тобой смогли!.. В сороковых немало дыр, откуда вылетали их подопечные, в теории можно было что-то найти… — Видимо, нам просто повезло. И в другой раз так может не повезти. — Что точно там было? Что за искажение? — начал допытывать Рон. — Если ты мне расскажешь, мы можем заранее спланировать пути отхода, подготовиться, мы можем… — Там… я не знаю. Шервуд помнил все какими-то пятнами, вспышками… Помнил? В прошедшем времени?.. — Если у нас не получится, мы… — А вдруг получится? — перебил ее Рон. — Семнадцатый год, Мона. Семнадцатый. Если мы отскочим куда-то в сторону от того искажения, мы… мы попадем домой. Она тяжело вздохнула. — Я… я не знаю. Паркер так странно… я не могу подобрать описание. Ее тело просто… — Изогнулось, расщепилось, скрутило, сломало, вывернуло наизнанку? — рот Рона сам это произнес быстрее, чем мозг успел подумать и сформулировать вопросы. — Да, — голос Моны сорвался. — Все это… Все? То есть, прям… все? — Но… она же выжила? — уточнил Рон. — Риск только в том, что нам опять придется пройти весь путь заново?.. Он спросил это с надеждой, но понял, что тут Мона не могла дать ему конкретный ответ, и не потому что не хотела, а потому что сама не знала. — У меня есть подозрение, что с той червоточиной что-то было не так, — произнесла она. — Но я не могу сказать, что именно… Ну да, она же их не видит. — Может, ты могла бы… показать мне те воспоминания? Которые ты подсмотрела у Рори? — осторожно спросил он. — Я не дам тебе копаться у себя в воспоминаниях. — Даже ради шанса вернуться домой? Мерлин, эта девчонка просто невозможная! Она не ответила, а Рон продолжил наступление. — Ты же помнишь, что любой вред, который я тебе могу причинить, ударит по мне же? Если я просочусь не в те мысли, тебе точно так же откроется и мой разум… — В котором ничего толкового нет, — отрезала она. — Это неравноценный обмен. Как же хочется наорать, схватить за плечи, встряхнуть! Но нет, Рон сам говорил ей, что сторонник мирных решений, и собирался придерживаться этого столько, сколько сможет. — Разве я еще не заслужил твоего доверия? — спросил он. — Ты была без сознания, а я тебе на руках таскал, я заботился о тебе, когда тебя хуевило, я… — Откуда мне знать, что это было искренне? Блядь, ну еще одна. Из этих, как их… психотерапевтка Джиллиан что-то такое рассказывала про убегателей, которые как ежики колются и не дают к себе подступиться, хоть ты триста тысяч раз докажи, что ты на их стороне и хочешь им добра. Он осмотрелся по сторонам и, убедившись, что никто не пялится в окно или не вышел выгулять собаку перед работой, снял с себя чары маскировки. Рон хотел, чтобы Мона видела его лицо. — Вернуться домой — мой самый главный приоритет. Это важнее всего. Мне не нужны никакие постыдные факты из твоей жизни, мне не нужен на тебя компромат, я не хочу лезть в ваши подковерные игры, если они есть, и если да, то мне абсолютно плевать. Я. Хочу. Домой, — сказал он, глядя туда, где по его прикидкам должны быть ее глаза. — Я могу не нравиться тебе, я могу раздражать тебя, ты можешь меня ненавидеть, презирать, не знаю, мне плевать. Но. Ты должна понимать: я сделаю все, чтобы вернуться домой, я готов договориться с кем угодно на что угодно, я готов наступить на свою гордость, я могу остаться в жестких рамках, если все это приблизит меня к дому. И если это значит, что я должен на цыпочках пробраться в твое подсознание, не сдвинув там ни пылинки, чтобы просмотреть одно единственное воспоминание, которое ты мне покажешь, значит, так и будет. Ты. Можешь. Мне. Доверять. В горле встал ком, к голове прилила кровь, и в висках застучало, и снова не у него. Рона удивила такая реакция на его речь. — Я никому не могу доверять, — с горьким смешком произнесла Мона. Да ебать тебя в мозгошмыгное нутро!.. Рон устало прикрыл глаза и шумно выдохнул. — Ладно. Как хочешь, — процедил он сквозь зубы. — А я рискну. Буду двигаться вслепую. Плевать. Хочешь со мной? Пойдем. Не хочешь? Ну что ж, счастливо прожить тебе тут сорок лет. Может, хоть поумнеет за это время… На улицу уже начинали выползать первые прохожие, поэтому пришлось свернуть в переулок, чтобы обратиться к помощи делюминатора. — Рори Шервуд. Светлячок не отреагировал, значит, Рори еще не здесь… — Стой!.. Он затормозил, и Мона, не ожидавшая этого, врезалась ему в спину. — Все-таки идешь? Ему уже, честно говоря, было все равно. Боится она там, тревожится или еще что-то — это не его дело. Она не маленькая, уже должна научиться, блин, регулировать свои эмоции. Для себя он решил, что пойдет на риск, даже если его отбросит в начало пути. В конце концов, в этот раз он будет на целый год ближе, не в сорок первом, а сорок втором. Уже неплохо… Хотя новости про Амелию Паркер не радовали. Если она по какой-то причине не смогла выбраться, кто знает, может, у Рона тоже мало шансов? Или нет? Что если Амелия не выбралась, потому что там, в прошлом, они с Роном не объединились, не стали искать путь домой вместе? Вдруг он один как раз-таки выбрался?.. Но тогда странно, что не вернулся за Паркер. Может, ему так и суждено вечно скитаться по всем этим временным петлям?.. — Как ты… почему ты веришь, что получится? — запыхавшимся голосом спросила Мона. Она все еще пряталась за маскировкой, но Рон мог покляться, что ее щеки покраснели, пока она бежала за ним. — Молния может ударить в одно место дважды, но трижды — вряд ли, — объяснил он. — Мы уже два раза случайно попадали в червоточины. Но три из трех? Сомневаюсь. Рон прекрасно осознавал, что просто берет Вселенную на понт, потому что у него было буквально ноль причин думать, что его затея выгорит. — Ты понимаешь, что вероятности так не работают? — А что нам еще остается? Есть хоть какой-то запасной план? Ее молчание сказало все за нее. — Я буду больше жалеть о том, что не рискнул, — пояснил Рон. — Я из того типа людей, которые предпочитают действовать, а не отсиживаться в стороне. А ты? Он надеялся, что это что-то в ней зацепит, потому что Мона, судя по всему, тоже не особо-то умела сидеть на заднице ровно. — А как же «принимать решения из точки спокойствия», м? И она тоже успела его узнать, чтобы суметь надавать на нужную точку. — Расскажу тебе, когда окажемся дома, — съязвил Рон.

* * *

Рон не любил ноябрь, но сейчас скучал по своей снежной холодной временной точке. Солнце жарило просто беспощадно, всю верхнюю одежду пришлось снять, уменьшить и спрятать в карман. Рон также стащил через голову свою толстовку, оставшись в одной футболке, и когда предложил Моне тоже сбросить с себя лишние слои одежды или трансфигурировать ее во что-то более легкое, она наотрез отказалась. Видно, шрамы свои прятала. Сидела сейчас вся мокрая, покрасневшая и злая. Они уже несколько часов торчали на крыше какого-то дома, где их не заметили бы магглы. Себя-то они еще могли спрятать под маскировкой, но пучок света, болтающийся вверх и вниз — нет. — Почему за Амелией Паркер никто не вернулся? — спросил Рон. — Она умная, уж точно нашла способ дать о себе знать. Мона устало потерла виски. — Я не знаю, — громко сглотнув, ответила она. — Это все было еще до меня. — Да, но со временем… — Со временем она бы и сама себя могла встретить, Рональд, — отрезала Мона. — Говорю же, не знаю! Рон фыркнул. — Просто пытаюсь понять границы всесильности. — Границы… всесильности? — Тебя и таких как ты. Не знаю, чем конкретно вы там занимаетесь, но вы, очевидно, где-то выше меня по иерархии. Вопрос в том, какие ресурсы и разрешения у вас есть. Конечно же, ничего она не ответила, даже не подтвердила, что она кто-то из кого-то где-то, но этого и не требовалось. Тот факт, что они залезают в память хранителей времени — уже показатель. — Что, даже доступа к маховикам времени нет? — спросил Рон после долгого молчания. — То есть, мы не можем кому-то из твоих коллег… — Лучше сразу вскрыться, — перебила его Мона. — Радикальненько… — Вот кто бы говорил… Рон вздохнул и откинул голову назад. Справедливое замечание, учитывая то, что он порой выкидывал… — Может, хоть расскажешь, что ты помнишь из воспоминаний Шервуда? План нарисуешь? Это может быть очень критично — отскочить в ту или не ту сторону. Мона пожевала губу и заправила волосы за уши. — Сложно сказать. Там в целом все выглядело… не знаю. Не как в трехмерном пространстве. Рон поднял брови. — То есть в той ситуации… не сработают такие понятия, как лево-право, вверх-вниз, ближе-дальше или?.. Она нахмурилась. — Да. Это был какой-то… водоворот всего и сразу. Слишком… абстрактно. А может и абстрактнее абстрактного… — Абстрактнее абстрактного? — Ну… ты же видел картины, где как будто бы одни только геометрические фигуры, линии и мазня? — Видел, ага. — Так вот, на картинах все равно есть… понятные нам меры вещей. То, о чем ты говорил: ближе-дальше, выше-ниже, больше-меньше и тому подобное. А там… Она не договорила, но Рон понял. Вернее, не понял, но, очевидно, она сама там не особо что-то понимала, так что в целом они были на одной волне. — В общем, ныряем в самую гущу событий, — прокомментировал он. — Ну что ж, не в первый раз… Мона фыркнула. — Я до сих пор считаю, что эта затея — самоубийство. — Да что ж ты сразу на негатив настраиваешься? Вдруг все, наоборот, получится? — Нужно готовиться к худшему. — Надеясь на лучшее. Она застонала и закатила глаза. — С тобой вообще невозможно… — Вот кто бы говорил, — вернул ей Рон. Интересно, сколько еще часов им торчать тут? Есть ли у них время стащить где-нибудь еды или нормальной воды, а не этой наколдованной со странным привкусом? Светлячок все так и колебался над ними, когда Рон повторил имя Рори. А потом еще раз повторил. И еще раз. И еще… Ну вот и зачем Моне понадобилось дедушку и бабушку вырубать? Сидели бы сейчас дома, в тени, пили лимонад, имели бы какой-никакой доступ к перекусу и туалету… Рон, конечно же, не стал ныть об этом вслух, жаловался только на жару и скрытность Моны. Когда в очередной раз светлячок не среагировал на имя Рори, Рон уже чисто от отчаянья назвал имя Амелии, ожидая, что тот опять полетит в сторону серого дома. Но нет… В этот раз пучок света вновь подлетел к Рону и просочился в него через кожу. Перед глазами мелькнул какой-то особняк, чем-то он напоминал малфоевский, но не такой мрачный. На воротах герб, и Рон разглядел там только танцующего на задних ногах оленя и огромную букву «Г» в окружении листвы. На этом его видение кончилось. Значит, «Г». Гампы? Гринграссы? У кого там олень может танцевать в листве?.. — Что там? — спросила Мона. — Ты что-то увидел? Услышал? — Особняк какой-то, — вздохнул Рон, схватившись за переносицу. — Не помнишь, олень на гербе у Гампов? Или… Гринграссов? Ее сердце екнуло на второй фамилии. — Не помню, — соврала она. — Ну, как бы то ни было, Амелия где-то там. Но, видно, не наша Амелия, ага?.. Мона дернула плечом. — Я уже говорила, что нам нужно имя Шервуда повторять, — съехала она. — А если я прям возьму и аппарирую туда — к особняку? — с наездом спросил Рон. — Амелия должна меня узнать по идее. Мона шумно выдохнула через нос. — Я думала, ты домой хотел, а не наносить неожиданные визиты там, где тебя явно не ждут, — съязвила она. — А может, и ждут, откуда я знаю? Молчание. Как же оно утомляло… Рон цокнул и закатил глаза. — Рори Шервуд, — повторил он, щелкнув делюминатором, чтобы вызвать новый светлячок. Появившийся свет снова завис над ними, и не было похоже, что он куда-то собирается. Мда. Он уже не знал, какие мысли мыслить, какие детали разглядывать, чтобы занять себя хоть чем-то. Невероятно, но факт: от безделия, оказывается, тоже можно сойти с ума? Сейчас Рон даже согласился бы присоединиться к Гермионе с ее вязанием. Все, что угодно, лишь бы рядом была Гермиона. — Может, хоть в слова поиграем? — спросил Рон вслух после долгого молчания. — Не хочу. Не хочет она! А он не хочет молчать еще целый час! — Тогда анекдоты? Стая оборотней заходит в бар, а бармен им и говорит: «Господа, только не оборачивайтесь», а они ему… — Рональд! — Ну да, ты права, корректнее говорить «волшебник с ликантропией» или… — Рональд, свет! — вскрикнула Мона, вскочив на ноги. — Что? А! Дальше все смазалось в какую-то суету и беготню. Светлячок их куда-то вел, значит, Рори и Амелия недалеко, не надо никуда аппарировать. Рона разрывало от противоречивых чувств. С одной стороны он был рад, что увидит коллег, получит возможность вернуться домой, а с другой… Да, ему определенно было не по себе. Не отпускало ощущение, что все может легко пойти по одному месту. Так, ладно. Он же знает, что там червоточина, и Мона в курсе, что там что-то не то. Через голову Рори она могла не разобраться в ситуации, а на месте вот возьмет и мобилизуется, потенциал-то есть, особенно, если есть вероятность драки… Они наложили на себя маскировку, пока спускались по лестнице, и Рона удивило, что Мона схватила его за локоть, когда они стали невидимыми. Обычно она его избегала и шипела, стоило ему зайти в ее личное пространство. Может, это тоже хороший признак?.. — …не собирались вам вреди!.. — Экспеллиармус! Он увидел Рори, который едва-едва успел отскочить от летящего в него заклинания. А вот это нехороший признак… Потому что сражался он с… Грозным глазом? Рон часто заморгал, не веря в реальность происходящего. Грозный глаз посылал заклинание за заклинанием, балансируя на одной ноге, когда как вторая у него уже была… ой… Видимо, сегодня это все и случилось. Замеча-а-ательно, они еще не попали в семнадцатый к какой-то ужасно-страшной червоточине, а их миссия уже усложнилась в триста тысяч раз. — Осторожнее с ним, — шепнул Рон Моне. — Он опасен. — Чем? Рону не пришлось отвечать, потому что Аластор взмахнул палочкой, и заклинание полетело… в их сторону. Рон отскочил влево, а Мона вправо. Он едва успел бросить взгляд на нее, убедиться, что мерцающий силуэт стоит на ногах, но тут ему срочно пришлось думать за себя и свою безопасность. Аластор опять попытался обезоружить Рори, но тот выставил щит, и в эту заминку заклинание полетело уже в Рона. Какого хера?! Рон увернулся. Да у него даже волшебного глаза еще нет! Аластор пустил еще одно заклинание куда-то в переулок, но оно отскочило от невидимого щита. Там Рон увидел какое-то шевеление, но не успел сконцентрироваться, чтобы рассмотреть получше — надо было срочно валить. — Щит! Это голос Амелии?.. Да, точно, вот в Хмури из «ниоткуда» полетело заклинание. Амелия, в отличие от Рори, догадалась спрятаться. Ну, или пацан просто не успел этого сделать, неверно оценив противника. Стекло в витрине лопнуло за спиной Рона, но осколки зависли в воздухе, так и не настигнув его. Мона. Защитив Рона, она выдала себя, и вот уже Аластор накинулся и на нее. Да как он видит, куда бить?! Еще и балансируя, блядь, на одной ноге, когда остатки другой, нахер, кровоточат?! В те секунды, пока Аластор был сосредоточен на Моне, Рон успел перебежать на ту сторону, где стоял Рори и, вероятно, Амелия. — Да с кем он дерется?! — орал Рори. — Не знаю, но… Да, точно — Амелия. Аластор не дал им долго болтать, вновь переключившись на них. А можно нам другого подопечного?.. Рори и Амелия, видимо, собирались стереть Хмури память, а Хмури не собирался им этого позволить. Вот что значит аврор старой закалки… Все происходило так быстро и стремительно, и мерцающий силуэт Моны путался с силуэтом Амелии, блин, потому что они были одного роста и комплекции, как этих тощих мелких девок различать теперь?! Рон каким-то чудом умудрялся уворачиваться, не произнося ни одного заклинания, чтобы хотя бы со стороны Рори и Амелии в него чем-нибудь не прилетело. Ему нужно было держаться рядом с ними, если те вдруг психанут, бросят все это и просто отправятся обратно в свое время. Черт, но Мона слишком далеко, а они должны выбраться вместе… Чтобы добраться сюда, ей предстояло переместиться сюда, но она же не видит невидимок… Надо подать ей сигнал, но так, чтобы кроме нее никто не понял… Думай, думай, думай! Думай… Точно, думай! В момент, когда Аластор снова швырнул заклинанием в сторону Моны, Рон уставился на ее мерцающий силуэт и… Рон не сразу понял, что произошло — он увидел лицо Аластора Хмури, хотя тот только что стоял к нему спиной и никак не мог развернуться, если только не аппарировал на месте, развернувшись в процессе, а потом… И вот он уже снова спиной. Ч… что?.. Хлопок аппарации раздался прямо над ухом. А, точно, отзеркалило… Недолго думая, Рон схватил Мону за ее мерцающий локоть. Амелия среагировала на хлопок, а Рори выставил щит, и… Да, его левая рука уже тянулась к карману. Он сейчас достанет маховик. «Бежим!» Рон не понял точно, дошел ли его ментальный сигнал до Моны, но буквально на секунду ракурс сменился, и он увидел происходящее немного с другого угла. Оставалось надеяться, что это хороший признак… Амелия прикрыла Рори, а тот уже накрутил большим пальцем числа в середине маховика — числа месяца. Очередное заклинание Аластора просвистело над ухом, и Рон пригнулся, сбившись с темпа. Большой палец Рори уже дошел до чисел дня. Амелия что-то прокричала. Числа часа. До Рори уже осталось шагов пять, но чем ближе он становился, тем тяжелее давались движения, все конечности отяжелели. Числа минут. Они не успеют… «Аппарируй!» Голос Моны просто прогремел у него в голове. В этот раз он был готов к вспышке, когда его разум перенесся под влиянием их клятвы, к тому же она помогла ему оценить обстановку с другого угла, чтобы прицелиться правильно. В миг, когда Рори уже почти докрутил на своем маховике секунды, Рон с Моной аппарировали ему за спину. Рычаг. Капюшон мантии, зажатый между пальцев. Летящий в них ярко-красный луч. И… Его словно крючком за пояс подцепило, и внутренности сжало, и как же, черт возьми, Рон был рад этим ощущениям! Он больно ударился коленями, и его сразу же обдало осенним холодом, и это единственное, что Рон смог вытащить из всего этого ебаного набора ощущений, которое обрушилось на него разом. — Амелия! Голос Рори раздавался и слева, и справа, и сверху, и снизу, распадаясь в громогласном всеобъемлющем гуле червоточины. Капюшон мантии, которую Рон до сих пор сжимал в кулаке, с какого-то хрена ощущался не только между пальцев, Рон чувствовал шероховатую ткань животом, левым коленом и подбородком. Когда маховик времени вынес их из семьдесят седьмого, у Моны точно была только одна рука, вцепившаяся в локоть Рона, но сейчас казалось, что их там все восемь, и локтей у Рона тоже как минимум столько же. Перед глазами все пестрило, переливалось, как в радужные разводы на мыльном пузыре, только быстро, агрессивно, громко и… солено? Да что за хрень тут происходит?! Он попытался открыть рот, но его стон сорвался не с губ, а ресниц. Земля ушла из-под ног, и его куда-то сдувало, словно сухой листик, и его тело точно так же трещало. Снова до него донесся голос Рори, сначала эхо, а потом и сам возглас. Это был вопль ужаса, но слоги перепутались местами: — …Ме …а …лия!.. Во всем этом пестрящем пиздеце только голос Рори имел какой-то смысл, и Рон схватился за него. Голос был острым наощупь, Рон словно в ежика вцепился, только это был не круглый комочек иголок, а какая-то длинная колючая веревка, как дьявольские силки. Голос Рори помог ему удержаться против этого порыва хаотично-кричащего ветра, но какая-то неведомая сила подтолкнула его уже в другую сторону, так и не дав коснуться земли или какой угодно плоскости. Здесь гул червоточины разъединился, распался на два. Седьмая ладонь Моны кислее вцепилась в его третий локоть. Каким-то образом делюминатор оказался у него в зубах, и Рон нажал на рычаг… чем-то неопределенным. Он бы уже не удивился, если это было какое-то щупальце, вылезшее у него из уха. Светлячки вылетели наружу и осветили… Две. Их тут две… И… все потемнело. Ноги снова приземлились на что-то твердое, и тело перестало трещать, ресницы больше не стонали. Рон ошалело заморгал. На секунду ему показалось, он потерял сознание, спустившись в подсознание, или ослеп, или его оглушило, но потом его зрение привыкло к темноте, и он разглядел огоньки. Город. Лондон. Но… тепло. Твою мать, здесь слишком тепло для октября-ноября. Справа он услышал болезненный стон Моны. Он обернулся и увидел ее. Она полусидела, привалившись к фасаду дома. Чары маскировки слетели. Шум шин. Рон обернулся на них, но свет фар ослепил, проскользнув мимо, не дав рассмотреть машину в подробностях. — Ты видела? — с паникой в голосе спросил он. — Машина, она… она же была современной, да? Не старой, она… она же не была старой?! Его голос дрожал, и его самого уже трясло. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Пусть это просто будет другой день семнадцатого года, пусть это будет не тридцатое октября, пусть это будет, восемнадцатое июля или двадцатое августа, что угодно, но семнадцатый год, пожалуйста… И как назло, на глаза ничего не попадалось, чтобы определить время. Свет от фар проезжающих вдалеке машин размыло пеленой слез. Пожалуйста, пожалуйста! Рон не мог ни о чем думать, ужас полностью охватил его. И самое поганое, что это был его ужас, не заимствованный… — Рональд? — Неужели мы?.. — сиплым голосом выдавил он из себя. — Рональд, — у Моны голос тоже звучал обессиленно и несчастно. — Не три из трех, — произнес он, стуча зубами. — Четыре. По закону жанра им повезло в третий раз, но не повезло в четвертый… Там было две червоточины. Из одной Рон смог их вывести, вцепившись в голос Рори, но их занесло в другую… — Рон? Твой делюминатор. Его руки коснулся холодный металл. Рон на автомате взял его и бездумно уставился на него. Он даже не помнил, когда выпустил его из рук. Какой смысл? Он все равно проебался… Нужно опять начинать весь путь заново. Осталось только понять, насколько заново… Большой палец соскакивал с рычага, но все-таки Рон сумел нажать на него. Последний светлячок, самый слабенький — признак того, что делюминаторе кончился весь свет. — Хьюго Грейнджер-Уизли, — произнес Рон. Ничего. Маленький огонек никак не отреагировал. Хьюго здесь еще нет, он появится здесь десятого мая две тысяча восьмого года. — Роза Грейнджер-Уизли. И ее нет. Их первая встреча состоится двадцатого февраля две тысяча шестого. — Джеймс Сириус Поттер. И его тоже пока не привели в этот мир… С каждым именем более старшего племянника становилось понятно, насколько же они опять далеко от семнадцатого года. Точно не в нулевых. На имени Виктуар Рона уже оставила надежда, что они в девяностых, и имя Тедди закрепило его в этой мысли. Взгляд упал на обручальное кольцо. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Гермиона Грейнджер, — прошептал он. Ох, Мерлин! От того количества кислорода, которое он хватанул, у Рона закружилась голова, и он чуть не упустил улетающий от него огонек. Гермиона где-то близко… Мона, к счастью, без лишних слов и препирательств последовала за ним. И хорошо, потому что светлячок тлел у них на глазах, летел все медленнее и медленнее, уводя куда-то между домов. Наверное, Алан и Гвендолин решили отдохнуть, взяли маленькую Гермиону куда-нибудь в театр или выставку… Что ж, по ней он хотя бы поймет, насколько он далеко. Но… огонек не долетел. Погас, как догоревшая свеча, оставив их с Моной в полной темноте. Рон тяжело вздохнул. Ну, ладно, все ведь не должно быть настолько пафосно и драматично? Достаточно найти газету или спросить у прохожего, какой сейчас год, внимательно смотреть по сторонам, читать афиши, объявления, граффити… — Это… это фестралы? — спросила Мона. — В центре города?.. — Где? Она указала куда-то вперед. Рон прищурился, всматриваясь во тьму. Сначала он не понял, куда смотреть, а потом увидел белые точки — белки глаз, и как только Рон рассмотрел их, то стали проявляться и другие детали. Костлявые кони, обтянутые кожей. Они стояли у мусорных баков и пытались разодрать какой-то пакет и вытрясти из него все содержимое. — Ты видишь, сколько их? — спросил Рон. Как же он не хотел снова обмануться, не хотел ложно обнадежить себя. Но… но вдруг? — Пять?.. — спросила Мона. — Нет, шесть! Или… или пять?.. Рон решительным шагом направился к ним, чтобы проверить точно. В конце концов, что фестралы ему сделают – ранку на локте оближут? Вот пара, третий, четвертый… шесть. Все-таки шесть. — Я знаю, где мы, — выдохнул он, погладив шею ближайшего фестрала. Тот фыркнул, цокнул копытами по брусчатке, приблизившись к Рону, и прислонился к нему мордой. Все не так плохо, все-таки из семьдесят седьмого они попали вперед, а не назад… — Девяносто шестой год, — объявил он. — Июнь. День не помню… В этот день они сдавали Историю магии. В этот день они ворвались в кабинет Амбридж. В этот день они полетели в Министерство на фестралах. А еще в этот день Сириус… — Девятнадцатое? — спросила Мона, перебив полет его мысли. Рон нахмурился, пытаясь вспомнить. Так, ну, по идее, они весь июнь сдавали экзамены, это не могло быть началом. Или середина, или конец месяца. — Возможно. В этот день еще случилась бойня в Отделе т… — Девятнадцатое, — уверенно заявила Мона, даже не дослушав его. — Я знаю, как нам отсюда выбраться. Рон настолько опешил, что не сразу сообразил коснуться ее чувств, чтобы убедиться, насколько это то, что и правда творилось у нее внутри, а не что Мона пыталась продемонстрировать ему. Она… радовалась?.. — Знаешь? Как? Она сглотнула. — Эдвард Блишвик, — пояснила она. — Он заберет нас отсюда. Это было в его задании. — Откуда ты… — Потому что я видела текст его задачи. — Т-ты уверена? Он точно должен забрать именно нас? Рон хотел ей верить, очень хотел, но ужасно боялся — очередного облома он уже просто не переживет. Мона прикусила губу и обхватила себя руками. — Там не было имен, — произнесла она. — Но сейчас я на сто процентов уверена, что речь была о нас. — П… почему? — П-потому что… двадцать девятое… — Что? Я ничего не понимаю. Какого!.. Рон был готов начать орать и ругаться, но фестралы забеспокоились из-за его тона, занервничали, фыркая и мотая головами. — Эту миссию ему выдали тридцатого октября, — пояснила Мона. — Но в задании было написано, что он должен вернуть своих подопечных в двадцать девятое. На день раньше. Рон приблизился к Моне и немного согнулся, чтобы иметь возможность посмотреть ей в глаза. — Почему? Почему двадцать девятое? — Потому что… потому что, видимо, я его об этом попросила, — ответила она, наконец-то подняв на него взгляд.