Магазин времени не работает

— Ты попросила? — поднял брови Рон. — Прям ты? Учитывая ее обычную скрытность и паранойю, в это верилось слабо. Мона стушевалась и опустила взгляд. — Ну, возможно, я попросила тебя, а ты попросил Блишвика?.. — предположила она. — Вот это уже больше похоже на правду, — согласился он и вздохнул. — И что в итоге? Есть какой-то план? Нам надо искать Эдварда или?.. — Не надо, — Мона вздохнула. — Я знаю, где он. Ну да, координаты обычно указываются в задании… Хотя… — Если это все-таки мы его подопечные, разве это не он должен нас?.. Мона прикусила нижнюю губу. — Вот сама об этом задумалась сейчас. Но… даже если не мы, то это наш шанс все равно. Только голос спорил с ощущениями в теле. Говорила она более бодро и уверенно, а у самой-то дыру в животе уже жгло. — В чем дело? — спросил он. — Чувствую тут какой-то подвох… Мона долго молчала, прежде чем ответить, и Рон успел нахвататься от нее дурацких нервозных ощущений. — Он в Министерстве сейчас, — наконец-то сказала она. — Ну, или… должен вот-вот там оказаться. Не нужно было сдавать предсказания на «Превосходно», чтобы догадаться, где именно и на каком этаже. — И наверняка он в Отделе тайн, ага? — уточнил Рон без особой надежды. — Как раз там, где сейчас самая бойня идет… Мона нервно дернула плечом. — Бойня — еще не самое страшное, — произнесла она растерянным голосом. — Нам нужно умудриться сделать так, чтобы нас не… Она осеклась и закашлялась. — Что? — все-таки спросил Рон. Мона прикрыла глаза. — Там… там опасно. Не только из-за конфликта, беготни и драк, а еще и… в общем, нас не должны никак засечь и вычислить, понятно? А я… я пока не могу придумать… Рон напряг память, пытаясь вспомнить шестнадцатилетнюю версию себя и то, как вообще там все было. Легко-то сказать, самыми яркими впечатлениями в его голове остались бесконечные ряды пророчеств, эпичное разрушение стеллажей с маленькими стеклянными шариками и плавающие в аквариуме мозги… — Так там же не было никого? — растерянно произнес он, хлопая ресницами. — Ну, кроме Пожирателей… — Это тебе так кажется… Вот сейчас ему стало жутко, и он знал, что это его страх, хотя от Моны он тоже подхватил волну беспокойства. Рон сжал и разжал кулаки, чтобы не поддаться порыву застыть в замораживающем отуплении. — Хорошо, давай думать вместе, — предложил он. — По крайней мере, я могу попытаться вспомнить, что там было, пока меня не вырубило, а ты… — На это нет времени! — застонала Мона, нервно сцепив руки на груди. — Слишком много… — Тогда просто скажи что-то, что я должен знать. Чего опасаться, за что хвататься там, не знаю! — Рон старался скрыть раздражение, но оно все равно пыталось просочиться в его реплики. Мона молчала, смотрела себе под ноги, почти не моргая. Рон шумно выдохнул. — Нас с друзьями было шестеро, — принялся рассказывать он, — а Пожирателей где-то в два раза больше. Десять-двенадцать человек. Я точно помню, как мы разнесли стеллажи с пророчествами, а потом… — Я знаю, подожди, не тараторь, — Мона схватилась за виски, — мне надо подумать… И вновь она умолкла. Рон решил прикоснуться к ее чувствам, чтобы понять, в какую сторону ведут ее мысли. Беспокойство, страх и… надежда?.. Да, наверное, она оценивала успех, взвешивала, куда там чего и как. — По какой-то гребаной причине у нас с тобой хорошо выходит импровизировать и работать в команде, — заговорил он, как будто бы невзначай. — Ты хорошо сражаешься, а я везучий засранец, который как-то всегда проскакивает. Ты умная, а я… вроде тоже ничего. Что еще нам нужно для удачной вылазки? Мона наконец-то перестала тереть кожу у висков. — Защита разума, — наконец-то откликнулась она. — Вот что важно. Если что-то случится… в общем, если хочешь остаться в здравом уме, держи все внутренние щиты и барьеры до последнего, понял? Рон поднял брови. — То есть, вас там таких мозгоебов много? — спросил он. Мона не ответила, но нервно сглотнула, и Рон понял, что угадал. — Хорошо, я уяснил. Мона кивнула и, пожевав губу, продолжила. — Попытаемся проскочить под маскировкой. Не вмешиваемся, не показываемся, никак себя не обозначаем. Но если вдруг… Она умолкла и помотала головой, как будто сама на себя разозлилась и сказала лишнего. — Если вдруг?.. — повторил Рон. Да скажи уже нормально, блин! Все время теряется не на выяснение деталей, а на твою скрытность дурацкую! — Ладно! — Мона решительно тряхнула головой, словно услышала его внутренний вопль. — Черт с ним! Просто запомни: может наступить момент, когда надо будет просто идти прямо уверенным шагом и не медлить, не оборачиваться, не застывать на одном месте. — Типа как… когда изображаешь, что якобы спешишь по каким-то делам, чтобы не припахали никуда? В Аврорате это был его способ выживать — брать в руки какую-то папку и просто ходить с важным видом, не сталкиваясь ни с кем взглядом. — Именно, — вздохнула она. — Мерлин, как я рада, что ты не настолько глуп, каким притворяешься… Рон решил никак не комментировать это замечание. Ее похвала ничего особого для него не значила. Уже карту дурачка с ней не разыграешь все равно… — Понял, — обозначил он. — Если нас раскидает в разные стороны, мы ищем друг друга? Или каждый сам за себя, но встречаемся в какой-то точке? — Второе. — Где? — У хранителей времени. — Альтернативное место? Если что-то помешает нам добраться конкретно туда? Мона задумалась. — Где-то рядом, — сказала она. — Любое помещение с выходом на ваш офис. Новостники, пророки и все подразделы Комнаты времени. Многовато точек, конечно. И пространство обширное, взять хотя бы гигантский склад пророчеств. Блин, да и архив новостников тоже немаленький… Ух, ладно, на переживания уже нет времени. — В двадцать девятое? — уточнил Рон. — Не в тридцатое? — Да. — Я могу спросить, поч… — Так надо, — твердо заявила, повысив голос. Вот и поговорили! Стоящий рядом с Моной фестрал шуганулся и, цокая копытами по брусчатке, опасливо проскакал вдаль переулка. Рон снова вздохнул. Что уж поделать, такая вот напарница ему выпала — другой нет, надо работать с тем, кого Вселенная выдала… Несмотря на то, что они с Моной обсудили главные контрольные точки их плана, Рона не отпускало ощущение, что все легко может пойти по одному месту. Хотя по идее им сейчас должно везти, потому что в прошлый раз не повезло, надо же выйти в какой-то баланс. Если бы Гермиона услышала его мысли, сказала бы, что Рон дурак, и что так вероятности не работают. И была бы права. Но… ему нужно держаться хоть за какую-нибудь мысль, чтобы продолжить свой путь. Через вход для невыразимцев они решили не идти из-за жетона — без него их не пропустит, а с ним их засекут… кто-то, кого Мона панически опасалась. — И в итоге мы идем через вход для посетителей? — озвучил Рон с сомнением, закрывая за ними дверь в телефонную будку. — Устроим вот эту вот фигню со значками, объявлением цели визита и… И пока он разглагольствовал, Мона набрала другую комбинацию на диске телефона. Он не успел рассмотреть первые числа, помешало преломление воздуха от чар маскировки, но заметил, что последние две-три точно отличались. Будка даже и голоса не подала, просто дернулась и дичайшим скрежетом поехала вниз. — А не будет странным, что… э-э, будка просто опустилась вниз якобы пустая? — тихо спросил он. — Это аварийно-технический код, — объяснила она. — Видишь, искра горит? Искру Рон не видел — для этого нужно было высунуться из будки наружу, но по красным отблескам на стекле понял, что эта искра горит где-то как раз над дверью. — То есть, со стороны лифт будет выглядеть поломанным или что-то такое? — Почти. Скорее ездит туда-сюда, чтобы протестировать механизмы на брак, — пояснила Мона. — В нерабочие часы они так иногда делают. Поверь. Рону, в целом, было глубоко рубиново, увидит их кто-то в атриуме или нет, просто не хотел дополнительных проблем — бегать за Моной, которой бы взбрело в голову стереть память каждому портрету. Но обошлось. Внизу никого не оказалось. Так пусто и тихо… Пришлось наложить чары на свою обувь, потому что любой шаг отдавался здесь эхом — даже самый аккуратный и крадущийся. — А с основными лифтами? — тихо спросил Рон, когда они с Моной прошли мимо фонтана со статуями. — Там тоже есть какой-то аварийный код? — Есть, — шепнула она после долгой паузы. — Но я его не помню… Ну зашибись! То есть вниз они попадут, если только… Раздался скрип, деревянная панель рядом с лифтами вдавилась в стену, словно на нее нажал огромный ребенок, а потом отодвинулась в сторону, открыв взору Рона… лестницу. Обычную, мать его, лестницу. — Идем, — позвала Мона. Рон фыркнул и тряхнул головой. — Не знал, что тут есть лестницы… — У кого-то из прошлых Министров был страх замкнутых пространств, — пояснила Мона. — Но я точно не знаю, возможно, это местный миф. Что ж, похоже на правду, Рон бы не удивился. У всех Министров свои причуды, и дополнительная лестница еще не самое стремное. Это тебе не в толчок самого себя смывать, в конце концов… Но чем дальше они шли, тем больше он начинал сомневаться. Лестница была каменной, как в старых замках, и местами ступеньки были стерты и продавлены, как будто по ним поднимались и опускались тысячи миллионов сороконожек. Куда вероятнее, что лестница появилась тут раньше лифтов, и чем больше Рон обдумывал эту мысль, тем логичнее она ему казалась. Ну в конце концов лифты-то изобрели сильно позже! Или нет? Или да?.. А вот Гермиона бы знала! Мерлин, как же он скучал по ней… За своими мыслями он чуть не пропустил момент, когда Мона остановилась, как вкопанная, и едва на нее не налетел. Они стояли перед пустой стеной, но Рон знал, что тайная лестница просто не может идти в тупик, иначе нахрена вообще ее делать? Для прикола?! Блин, а в целом, тот же Джордж вполне мог бы такое вычудить… От Моны Рон уловил волны беспокойства и нервного трепета. — Что такое? — тихо спросил он. — Ничего, — Мона вздохнула. — Просто нервно… — Прорвемся. За последние дни мы с тобой и не из такой задницы выбирались, — сказал Рон, с трудом удержавшись, чтобы не похлопать ее по плечу. Ее силуэт он, конечно, видел, но только примерно догадывался, где там какая часть тела, мог случайно и промазать и не за то схватиться. — Да. Надо идти до конца. Рон мог поклясться, что она выпрямилась, когда говорила это, по крайней мере ее фигура сделала какое-то резкое движение. Мона пошла вперед и, судя по всему, просочилась сквозь стену. Ага, значит, тут барьер, как на вокзале Кингс-Кросс… Рон последовал за ней. Миновав коридор девятого уровня, они оказались в круглой комнате с дверями. На двух из них были огненные кресты. Брови сошлись на переносице, перед глазами мелькнула вспышка воспоминания, как кто-то из их шестерки помечает дверь крестом. Скорее всего, Гермиона, кто же еще это мог быть… — Что за?.. — тихо спросила Мона, и снова ее тело резко дернулось. Рон и рта раскрыть не успел, чтобы объяснить природу этих меток, а Мона уже их загасила. Мда. Выходит, не Пожиратели их тогда убрали… — Слышишь? — спросила Мона. Рон задержал дыхание. Да, вот оно. Словно откуда-то издалека доносились голоса, размножаясь в глухом эхо, отчего слова теряли четкость, смешиваясь между собой. — Угум, — ответил он. — Если я правильно помню, то сейчас… Договаривать не пришлось, потому что все само собой произошло. Одна из дверей открылась, оттуда вывалился Гарри, а следом за ним Невилл, тащащий на себе… Гермиону. Рон сглотнул, во все глаза рассматривая… блин, детей! В смысле… они все тут возраста его племянников, ну совсем же малюточки!.. Зашибись, блин, один ребенок без сознания, другой с разбитым лицом, а третий шатается, как будто его по башке огрели. Двери закружились, Рон метнул взгляд на Мону — убедиться, что она еще тут и никуда не делась. Она стояла рядом, и ее силуэт выглядел напряженным, готовым вот-вот пуститься в бой. Переговариваться они уже не могли, поэтому Рон попробовал провернуть тот трюк, когда они сражались с Хмури. «Не надо!» — мысленно заорал он. — «Не нападай!» Он почувствовал прикосновение к своим мыслям, но знал, что это расплата за нарушение клятвы. Сейчас это не имело значения, главное, чтобы Мона опять с ума не сошла и им не пришлось бы тут со стиранием памяти трех подростков возиться. Ну, или шести… Потому что открылась еще одна дверь, но теперь из нее вывалились Луна, Джинни и сам Рон. Мерлин, Джинни же вообще пуговичка маленькая, ниже и тоньше всех в этой шестерке, бедная, сползла вниз по стене, держась за ногу… — По-моему, она сломала ногу. Я слышала хруст, — прошептала Луна, отвечая на возглас Гарри, который Рон прослушал, сфокусировавшись на младшей сестре. — Их было четверо, и они загнали нас в какую-то темную комнату с планетами… «Комната Вселенной», — услышал он голос Моны у себя в голове. — «Туда нам точно не надо». Буквально на секунду Рон оказался чуть левее, чем стоял, увидел происходящее глазами Моны, но, когда моргнул, вновь вернулся в свой разум. Стало ясно, что с мыслительными переговорами они далеко не уйдут. Каждая подброшенная мысль будет сопровождаться этой микро-вспышкой, потому что клятва давала им по головам бумерангом, а это не всегда уместно, эта секунда промедления и дезориентации может дорого обойтись… — Гарри, мы видели Уран совсем близко! — провозгласил мелкий Рон и расхохотался, как безумный. Сам Рон вздрогнул, заметив, что изо рта его младшей версии шла кровь, отчего смех и улыбка казались особенно жуткими и неуместными для такой ситуации. К тому же мелкий Рон скользнул взглядом как раз там, где стоял сам Рон, и на секунду ему почудилось, что он может видеть самого себя. Но нет, он бы, наверное, запомнил это… «Они сейчас побегут в Комнату Разума», — передал Рон Моне, восстановив, что скоро на него должны напасть мозги. — «Основная бойня будет возле Арки смерти». Комната Разума вела к Архиву новостников, а еще где-то там был Зал воспоминаний и Коридор озарений — и это все, что Рон знал про ту сторону Отдела тайн. — Попались! От ее маниакального возгласа даже сейчас было не по себе, и совсем не удивительно, что ребята поспешили проломиться в первую попавшуюся дверь, лишь бы не сталкиваться с Беллатрисой Лестрейндж. Рону срочно пришлось укреплять свою чувствовалку, чтобы эмоции детей и Пожирателей его не разнесли изнутри. Шестерка успела забаррикадироваться, но Пожиратели стали ломиться в другие двери, чтобы зайти в их комнату с другой стороны. Рон долго не думал, схватил Мону и сунулся в дверь с противоположной стороны от всего того скотосборища, надеясь про себя, что летит не в Комнату Ужаса. Он совсем не хотел сталкиваться со всем пиздецом, что когда-либо создавало человеческое воображение — это тебе не маленький глупый боггарт в шкафу, которого легко победить хорошенькой шуткой. Перед ними предстал с виду обычный коридор с таким же синим светом, какой светил во многих подотделах здесь, но Мона почему-то страдальчески застонала. Рон здесь ни разу не был, поэтому тихо спросил, в чем дело. — Пространство, — тяжело вздохнула Мона. Рон нахмурился. Про эту Комнату он ничего плохого никогда не слышал. Да и коридор с дверями не вызывал у него какого-то беспокойства, чуйка молчала, ничего не триггерило. Даже в круглой комнате Рону бывало не по себе от некоторых дверей, и он вряд ли бы к ним приблизился даже из любопытства. — Но она зато рядом со Временем, да? — шепотом уточнил он, прокручивая в голове все факты, которые знал про Комнаты. — А нам как раз туда. — Рядом, — слабым голосом отозвалась Мона, — рядом, ага… Сначала Рон не понял, а потом ка-а-ак понял… Рядом, конечно! Рон мог поклясться, что сделал шагов тридцать, но даже не приблизился и к первой двери — он как будто стоял на месте, хотя и шел, а синее пламя свечей трепыхалось, когда он проходил мимо. — Ну, зато не Комната Ужаса, — устало произнес он. — Что?.. Голос Моны донесся до него издалека. Он повернул голову вправо и с удивлением обнаружил, что она куда-то делась, хотя только что шла рядом с ним. — Э-э, — протянул он, нервно озираясь. — Ты где? Рон вздрогнул, потому что отдалившийся голос Моны вдруг приблизился и прозвучал буквально над левым ухом. — Здесь, — шепотом сказал он, пытаясь схватить ее за плечо, локоть или уже что угодно. Как актуально в этой комнате встал вопрос еще и личного пространства… Его пальцы неожиданно легли на дверную ручку, хотя только что никакой из дверей поблизости не было. Набрав в легкие воздуха, Рон нажал на нее, толкнул дверь, немного приоткрыл и заглянул в щелочку. — Нет, — произнес он, тут же закрыв дверь. Туда точно не надо! — Что там? — Мона снова оказалась рядом, прямо у него за спиной. — Комната Хаоса, судя по всему, — прошептал он. Если взять тот бардак из головы Рона и умножить весь пиздец примерно в миллиард раз, возможно оно приме-е-ерно приблизится к тому, что он увидел там. — Что?.. — переспросила она. — Не слышу… И снова издалека… Да что ж такое! Все это время Рон стоял, держась за дверную ручку, и, кажется, это позволяло ему оставаться на одном месте. Надо, наверное, пометить, чтобы вновь на эту дверь не напороться… Он уже занес палочку и произнес первые слоги, но Мона вдруг опять появилась рядом и зашипела: — Ты что делаешь?! — она говорила громким возмущенным шепотом. — Э-э… хотел оставить метку? — неуверенным голосом произнес он. — Даже не думай! — Поче… «Нас могут заметить!» В эту долю секунды, когда клятва бумерангом перенесла Рона в сознание Моны, он увидел себя со стороны: высокий силуэт, состоящий из дрожащего воздуха. Их с Моной разделяло шагов десять. «Кто?» — мысленно спросил он. Что-то подсказывало ему, что Мона не о Пожирателях сейчас говорила. Она не ответила ему, и это подтвердило догадку Рона. Речь шла об этих мозгоебах, которых девчонка боялась до одури. «Они только видят? Или слышат тоже?» Мона долго не выходила на ментальную связь, и если бы Рон снова не увидел самого себя со стороны, то мог бы испугаться, что она куда-то запропастилась. «По-разному,» — наконец-то ответила она. — «Если заметят что-то подозрительное, то начнут еще и прослушивать». В этот раз Рон увидел в ее сознании не себя, а медную дверную ручку. Моне удалось преодолеть меняющееся пространство и добраться до одной из дверей. Когда Рон оказался в самом себе, он услышал скрип двери слева от себя. Недалеко, совсем недалеко, если бы они стояли в обычном, мать его, коридоре… Он отпустил свою ручку и пошел к Моне. — Что там? — тихо спросил он, приближаясь к мерцающему силуэту своей напарницы. Мона закрыла дверь, и этот едва заметный хлопок раздался… у него за спиной. Мерлин, опять?! Он развернулся. За эту миллисекунду пространство успело оттащить от него Мону в другой конец коридора. «Комната Чувств». Хорошо, что не пришлось озвучивать ни вслух, ни мысленно, почему им туда не надо. Мона сама отпустила ручку, Рон увидел это в тот миг, когда вновь клятва занесла его в ее подсознание. Он предпочел бы до самого конца не раскрывать Моне, что все это время чувствовал ее чувства, а там его могло растащить на тысячу маленьких Рончиков от количества стимулов и ощущений. Рон фыркнул и продолжил свой путь, уже никуда особо не целясь, все равно гребаное Пространство вынесет его туда, куда само пожелает. Он снял чары тишины со своих ботинок и услышал, что Мона сделала то же самое. Так они хотя бы могли определять, насколько они друг от друга далеко. — Ненавижу, бля, пространство, — одними губами произнес он, когда ручка ближайшей двери ускользнула из-под его ладони. — Ко времени никаких вопросов… — Что?.. — переспросила она. — Плохо слышно… Рон завертел головой, не понимая, куда делась Мона, пока не догадался взглянуть… на потолок. Это уже начинало походить на сон под температурой тридцать девять и четыре. Если раньше Рону надо было крутиться только вокруг своей оси, то теперь приходилось еще смотреть и вверх-вниз, потому что гребаные двери были еще и там, и каким-то образом потолок выглядел продолжением коридора. Рон раздраженно тряхнул головой, решив вновь вернуться к своему плану: куда-то идти, чтобы куда-то выйти. А может, Комната Хаоса или Комната Ужаса — не такая плохая идея? Там хотя бы какая-то движуха будет. И они с Моной могли бы там быстренько проскочить… если выживут. Ладно, тут хоть и супер-медленно, но зато больше шансов остаться целым. По спине вдруг проползли мурашки, и Рон встал как вкопанный, уставившись в пустую стену. Она манила его к себе, но он не понимал почему. Фоном он слышал отдаляющиеся и приближающиеся шаги Моны, и сейчас они его раздражали, ведь они отвлекали его от стены. Здесь должна быть дверь. Рон не знал, откуда возникло такое ощущение, оно просто появилось в его голове, как озарение. — Рональд? — позвала его Мона. Рон дернул плечом, пытаясь отогнать ее голос, как назойливую муху. «Рон?» Бумеранг клятвы, выбивший его из тела, сбросил это чарующее оцепенение. Рон увидел себя со стороны глазами Моны, и, хотя это был всего-то мерцающий в воздухе силуэт, ему стало некомфортно от того, что он просто стоит, словно околдованный. Вернувшись обратно в себя, он помотал головой и похлопал себя по щеке. — Ревелио,— пробормотал он, указав палочкой в стену. Ничего, никаких чар — ни барьера, ни портала. Если только это не какая-то древняя мощная магия, которую невозможно обнаружить такими примитивными способами. Мона снова позвала его, и в этот раз он заставил себя откликнулся. «У меня ощущение, что в стене есть дверь», — произнес он в мыслях. — «Но здесь ничего нет». Мона коснулась его мыслей, и Рон понял, что ему это не нравится, ему не хотелось, чтобы девчонка вытащила его из-под этого чудесного наваждения. «Отойди!» Ее мысленный голос звучал испуганно, почти даже истерически. И вновь перенос в ее разум отвлек Рона. — Почему? — тихо спросил он. Ему больше не хотелось прибегать к ментальной связи, чтобы не сбрасывать с себя чарующее притяжение. «Это Комната Пустоты! Отойди оттуда немедленно!» Пустота. Это слово почему-то вернуло его в реальность, словно по щелчку пальцев. Сердце застучало, как ненормальное, Рон ошалело заморгал и сделал шаг назад. — Пустоты? — прошептал он, пытаясь найти мерцающий силуэт Моны. — То есть там?.. — Отсутствие, да, — ее шепот прозвучал совсем рядом с ухом, хотя Рон видел, что их разделяло несколько шагов. — Комната с… м-м, отрицательным значением. Комната без комнаты. Она есть, но ее и нет, и все, что в ней, тоже нет. Жесть. Рон тихо выругался себе под нос, осознав, как легко мог бы пропасть, исчезнуть, раствориться, повестись на зов пустоты. В его жизни бывали периоды, когда он мог бы на это купиться, ведь это решило бы все проблемы — просто перестать быть. У тебя не будет проблем, если нет тебя. Вот почему этот зов может звучать так привлекательно… — Спасибо, — тихо сказал он. Без девчонки он мог бы и не сбросить с себя наваждение, а так и ее голос, и сила их клятвы с этими секундными скачками между телами возвращали его в реальность. Кстати, где Мона? Буквально вот только что он видел ее… И на благодарность она не ответила, может быть она?.. Так, стоять! Все случилось быстро и почти инстинктивно. Как только перед его глазами замаячил дрожащий силуэт, Рон кинулся вперед, и в этот раз удачно — он успел схватить ее за плечо. — Прости, что хватаю, — прошептал он. — Но тут как бы не разгуляешься… На удивление, Мона не стала вырываться, как обычно, а сама вцепилась в его запястье мертвой хваткой. Рон удивленно поднял брови, почувствовав от Моны волну облегчения — чувство было настолько интенсивным, что проскочило сквозь барьер. Кажется, за все это их путешествие Рон уже научился ставить защиту, почти не задумываясь… — Да, — Мона дернулась и как будто кивнула, — ничего… — Давай пока идти вместе, ладно? — Угум… Рон сдвинул свою руку так, чтобы они сцепились локтями. Так надежнее, если какая-то неведомая сила опять захочет растащить их по разным углам. Они продолжили идти вперед, и пока их сымпровизированная сцепка работала. Двери приближались и отдалялись, огонь на факелах колыхался, когда они проходили мимо, но Мону больше не закидывало от него в другой конец коридора. Прикосновения, значит? Все здесь ускользает от тебя, пока ты это не схватишь: что человек, что дверная ручка. — Может, веревку какую-то наколдовать и как-то ею за все цепляться? — спросил он. — Или это сильно видно будет?.. — Видно, — Мона сглотнула. — Если только не… Она не успела озвучить свой план, потому что Рон резко присел на корточки и схватился за ручку двери, которую Пространство наконец-то любезно подкинуло… им под ноги. Ну, хоть не в потолке… Тянуть дверь на себя, когда та врезана в пол, оказалось непросто, тем более одной рукой — Рон по-прежнему держался за Мону, чтобы ту опять не унесло в ебеня бесконечного коридора. — Я приподниму чутка, а ты загляни, — пропыхтел он. С ее стороны будет видно больше, и пока он будет тянуть… Волна облегчения и радости, которую Рон ощутил от девчонки, когда она заглянула в приоткрывшуюся щель, буквально его окрылили и придали сил. Тяжеленная дверь неожиданно легко поддалась. Но Рон не стал открывать ее до конца, чтобы не создавать резких движений. Насколько он понял, все Комнаты в Отделе тайн отслеживались, но не прям пристально и постоянно, иначе бы их с Моной уже давно скрутили, или взяли бы на острие пера, или как-то в общем что-то бы случилось. Но, видно, пока их едва заметные шевеления не привлекали внимания, особенно на фоне сражений, происходивших в других помещениях. Мона отпустила его руку и протиснулась в щель. Рон упал на колени и, придерживая дверь за угол, прополз по дверному косяку вправо. Мона, к счастью, придержала дверь уже со своей стороны, чтобы он мог пролезть, не раскрывая ее полностью. Хотя в Комнате Пространства эта дверь была в полу, но, когда Рон прошел сквозь нее, она уже оказалась врезанной в стену. На долю секунды у него даже голова закружилась, потому что он не сразу перестроился на изменившиеся плоскости. Циферблаты. Разбитые, покореженные, местами слетевшие со стены, но вот они, родные! Комната Времени. Слава Мерлину… Тут, конечно, неслабо прошлись. Почти все стеклянные поверхности разнесли — полки с песочными часами, стенки большого колпака с прокручивающимся циклом жизни, стеллаж с маховиками… Что ж, неудивительно, что после этого инцидента маховики стали хранить в другом месте… Ладно, сейчас это уже неважно. Главное, что до большого циферблата оставалось всего ничего, только-то передвинуть стрелки на семь двадцать, и тогда… «Стоять!» — мысленно крикнул он Моне. — «Тут кто-то есть!» Она, к счастью, послушалась, замерла на месте, и Рон почувствовал, как внутри нее все сжалось от страха. «Где?» Когда после мимолетной вспышки Рон вернулся в себя, он нашел руку Моны, взял за запястье и направил ее на фигуру, отвечая на вопрос. Он почувствовал, как ее рука затряслась. Рон попытался мысленно спросить ее о том, кто это мог быть, но… Мона словно забетонировала свое подсознание. Рон телом чувствовал, как она напряглась и натянулась, как струна, но еще и ее чувства своей интенсивностью проскакивали через его защиту. Панический ужас. Он утешающе погладил ее запястье, пытаясь хоть так привлечь ее внимание и вернуть в настоящее. Помогло, она встрепенулась, но немного собралась, ее силуэт начал озираться, пытаясь увидеть, куда можно ступить, чтобы, треск песка, осколков песка и болтиков из разбитых маховиков не привлек внимание фигуры. А Рон пока был занят тем, что закрывал свой разум тысячей железных шлемов… Помимо страха Моны, Рон чувствовал еще что-то — и оно, кажется, исходило от этой фигуры. Раздражение, недовольство и… — Ты права, один мусор, — вдруг прозвучало в его голове совершенно четко и громко. — Как ты нас увидел? Рон передернулся, на секунду испугавшись, что перехватил чужую мысль, ну, или этот человек проломил ему голову… Когда он увидел, что фигура перестала стоять на месте и пошла дальше вдоль стены с огромным циферблатом, сглотнул и задергал Мону за рукав, привлекая ее внимание, а потом чуть-чуть приподнял ее запястье, показывая в угол, куда сейчас направлялась фигура. Мона тут же среагировала и куда-то потащила его за руку. Рон уже решил довериться и ей, и ее инстинкту самосохранения. Очевидно, что она не хотела попадаться этому пятну, а значит, и в ее интересах не выпендриваться, а двигаться осторожно. По широкой дуге они обошли разбитые маховики. Двигались медленно, аккуратно разглядывая, куда наступить. Рон практически не дышал и, судя по том, как ему сжало легкие, девчонка тоже боялась пропустить вздох. А еще Мона не спешила применять магию, чтобы даже просто заглушить какие-то звуки, и это было совсем не свойственно для нее — она всегда хваталась за палочку при любой возможности, а тут словно специально избегала любого вмешательства. Наверное, эта фигура могла засечь следы волшебства, и Рон понял, что не хочет проверять свою теорию на практике — просто шел следом за своей напарницей. — Как ты нас увидел? Чей это голос? Откуда в его голове эта фраза? Не покидало ощущение, что фигура тоже их видит, что провожает их взглядом, держит на прицеле, готова вот-вот атаковать. Хотелось отвернуться от нее насовсем, чтобы не испытывать эту лютую тревогу, но в те моменты, когда Рон бросал взгляды на пол, чтобы переставить ногу, ни на что не наступив, страх неизвестности разрывал его сильнее. — Закончи с ним. Пиздец, и эти тени всегда были тут, в Отделе тайн? И как теперь тут работать-то спокойно… Тело вдруг окатило волной холода, Рон едва подавил вскрик. Оказалось, Мона затащила его в какое-то помещение через барьер, портал или нишу, он так и не понял, потому что был занят слежкой за фигурой, и вошел туда спиной вперед. Рон развернулся на пятках и… охренел. Он точно видел это место. Длинный коридор, и в нем стеллажи, через которые видно… блядь, да видно вообще все. Виски сдавило от напряжения, какое-то воспоминание пыталось занять пространство его разума, и Рон с досадой понимал, что не может бросить все свои мыслительные ресурсы на это здесь и сейчас, когда они буквально в опасности. Краем зрения он заметил суету и шевеление со стороны Моны, и вот уже через мгновение маленькие искорки зашуршали вокруг Рона. Он не успел испугаться, потому что магия сделала свое, сняв все возможные подозрения. Оказывается, она трансформировала его пальто, превратив его в черную мантию с глухим высоким воротом, плотно прилегающим к шее. Рон не удержался и дернул за воротник, слишком уж он душил, да и крой мантии заставлял держаться ровно и прямо. Так, наверное, чувствую себя дамочки в плотном корсете. Пальцы обтянули перчатки, и они тоже раздражали, сковывали, мешали проявляться естественной гибкости. Мона стала почти видимой, Рон теперь мог разглядеть все, кроме ее лица — оно по-прежнему походило на дрожащий поток воздуха. — Спрячь палочку, — прошептала она. Рон кивнул. Перед глазами опять мелькнула сцена — это же место, только тут ходили люди, и их лица закрывали облака. Тут они скрывались… даже друг от друга? Ну, или персонально прятались от Рона, когда он сюда попал, но тут точно не скажешь, пока этот эпизод в памяти не восстановится… И как бы Рон ни пытался отвлечься, мозг все равно возвращался к воспоминанию, панически пытаясь восстановить этот эпизод. Две фигуры в черных мантиях вдруг вырулили из одного из шкафов. Их лица были скрыты, но не облаком, как в мелькнувшей перед глазами сцене. Как и в случае с Моной, Рон видел дрожание воздуха там, где должны быть головы. Рон сначала напрягся, а потом увидел, как Мона пошла вперед быстрым уверенным шагом, и понял — вот этот момент, о котором она говорила. Надо представить, что ты несешь папку с дохера важной информацией, и просто идти, не останавливаясь, не откликаясь, не отвечая на вопросы. Они с Моной шли, и фигуры двигались им навстречу. Стук ботинок по полу разносился эхом по длинному коридору. Хотелось озираться по сторонам, раскрыв рот, разглядывая все, что происходило в других помещениях, но Рон мог только стрелять глазами то туда, то сюда. Да, местная магия скрытности, по идее, не должна показывать его глаза, вот только если ты залипнешь взглядом на чем-то справа, то тебя и начнет немного вправо и заносить — и точно так же наоборот. Краем зрения он увидел помещение, похожее на их офис, и в нем кто-то был, но они слишком быстро прошли мимо, и раз Мона не остановилась, то… — Статус? — вдруг спросила одна из фигур. Голос женский, с какой-то такой ноткой драматизма. Будь тут аврорат или что угодно еще, Рон еще бы быканул в ответ, ответил с сарказмом, но тут все могло сработать против них. Безликая повторила свой вопрос. Мона остановилась, и Рону пришлось последовать ее примеру. Ну давай-давай, соображай! Ты же тут все знаешь!.. Но девчонке явно было не по себе и, кажется, ее знания об этом месте наоборот мешали ей принять решение… — Ты права, один мусор, — презрительно процедил Рон, попытавшись скопировать интонацию голоса, прозвучавшего в его голове несколько минут назад. Волны благоговейного ужаса просочились даже сквозь защиту барьеры. Безликая женщина поспешила извиниться, и начала… отчитываться?.. Рон растерянно заморгал, выслушивая отчет о разрушениях в других Комнатах. Женщина говорила уверенно, но Рон чувствовал, что у нее или ее напарника дрожат колени. У Моны же жгло живот, он уже настолько привык к этому ощущению, что мог бы определить его из тысячи чужих подобных ощущений. — Закончи с ним, — перебил он безликую. — А в-вы… Зал Пророчеств, вы же в нем?.. Рон кивнул, толком не понимая, на что соглашается и сделал решительный шаг. Две фигуры расступились перед ним. Мона, к счастью, быстро очнулась и последовала за ним. — З-зал Пророчеств дальше, — тихо сказала она. Рон заметил, что ее голос дрожал. — Угум, — кивнул он. Видно, Мона не хотела привлекать лишнее внимание, поэтому решила вывести их через Зал Пророчеств, на случай, если те двое захотят проследить за ним или обернуться через плечо, чтобы проверить, куда они направились. — К-как ты это сделал? — слабым голосом спросила Мона, когда они прошли сквозь какой-то стеллаж. Она тут же достала палочку из ножен и поспешила вернуть маскировку, но даже этого небольшого мгновения хватило, чтобы Рон разглядел полнейшее ошеломление на ее лице, прежде чем чары скрыли его. — Что? — не понял Рон. Мона долго не отвечала, и Рон перевел взгляд с нее на тот погром, который они устроили с друзьями больше двадцати лет назад. — Скопировал голос… — А что, прям похоже вышло? — спросил он. — С первого раза у меня редко получается, на самом деле, так что… — Вышло очень… — Мона кашлянула и странно дернулась. — На секунду мне почудилось, что это он, а не ты… Ему показалось, что она схватила себя за руку, но точно Рон сказать не мог, потому что в этом дрожащем силуэте порой было сложно что-то разглядеть, пока человек не делает очень резких движений, вроде размахивания руками. Он приоткрыл защиту своей чувствовалки и… да, Мона явно пыталась разодрать ногтем свое предплечье. Да что это за хмырь такой и почему все так его боятся?.. Рон решил спросить об этом, когда они с Моной окажутся в безопасности. Ее сердце все еще колотилось в испуге, и Рон поспешил закрыться от ее чувств, чтобы они его не отвлекали от дела. Он тоже достал палочку и вернул своей одежде прежний вид. Как только ворот перестал его душить, Рон вздохнул с облегчением. Неудивительно, что они там все ходят злые, мрачные, словно палку проглотили, невозможно ж нормально работать! — Ну как, через комнату отдыха? — шепотом спросил он. — У нас с пророками она сквозная. Мона кивнула и зашагала впереди него. Они вновь наложили заклинание тишины на свои ботинки, чтобы не повторилась история с Комнатой Времени, когда они не успели возобновить чары после Комнаты Пространства. Но даже так передвигаться тут было непросто — слишком много осколков, на которых легко можно было поскользнуться, упасть и опрокинуть ко всем чертям уцелевшие пророчества. Но несмотря на это, до нужного места добрались они без происшествий. Ну, почти… Уже стоя в дверном косяке, Рон услышал… гул червоточины?.. — Подожди, — он замер в дверях и принялся осматриваться, пытаясь понять, где откуда звук. Он не видел лица Моны, но мог легко визуализировать недовольство на ее лице. — Я слышу червоточину, — пояснил он шепотом, — пытаюсь понять, откуда… Это мигом сняло все вопросы. Девчонка явно выучила урок после того, как они трижды улетели хер пойми куда. Рон сделал шаг вперед, вслушался — нет. Гул шел не со стороны комнаты отдыха новостников, пророков и хранителей. Потом Рон ступил обратно в Зал Пророчеств — да, тут явно слышнее… И!.. Гул на несколько секунд изменился, стал похож на вопль раненного чудовища, и от этого звука у Рона пошел мороз по коже, а сердце попыталось выпрыгнуть через горло. — Рональд? — Я здесь, — отозвался он, чтобы Мона нашла его по голосу. — Оно с той стороны, кажется… Возможно, это не очень рационально, но ему хотелось хотя бы примерно понять, где эта хренотня так гудит, и почему на пару секунд она завопила. — Может, не надо?.. — словно прочитав его мысли, спросила Мона. — Мы почти добрались… Рон приблизился к дверям, их тоже тут было несколько. Когда-то они с друзьями вбежали в одну из них, но он уже не помнил, какую именно. Он по очереди подошел к каждой, приложил ухо, вслушиваясь, где резонирует ярче. — Мона? — позвал он, когда определил, что за дверь его так триггерила. — Что там за помещение? — Где ты? — ее силуэт заозирался по сторонам. — Здесь. Она наконец-то нашла его по голосу, приблизилась, едва не налетев на него. — Там… — она проглотила ком в горле и продолжила: — Там Арка смерти. Арка, значит? Ну разумеется… Когда он рылся в своем подсознании, видел там Арку, и то, как в ее стороны летят светлячки его делюминатора. Почему? Зачем? Он хотел найти кого-то в Арке? Или помочь кому-то выбраться?.. — Я хочу взглянуть, — шепнул он, — в щелочку. — Зач… — Так надо, — перебил он, вернув Моне ее же аргумент. Ей эта идея явно не нравилась, и сам Рон чувствовал, что легко может проебать прогресс их путешествия. Но… Черт, ему правда нужно было проверить! Он присел на корточки, чтобы случайно не навалиться на дверь и не распахнуть ее полностью, и аккуратно нажал на ручку. Она поддалась без скрипа, без скрежета, и хорошо, потому что в Комнате смерти были люди. Сердечко пропустило удар, когда он увидел Ремуса, он стоял ближе всех, и целился в группу связанных Пожирателей, а уже за их спинами… Рон закрыл дверь и встал. Да, оно, прямо как в его воспоминаниях. В Арке что-то происходило, переливаясь всеми цветами радуги, как на мыльном пузыре. Другой информации ему и не нужно было. К тому же тут вроде где-то был Грозный глаз, надо валить отсюда, чтобы не пришлось вымучивать какую-то историю про то, что они местные работники, пришли разгребать хаос и все такое. Дамблдор, конечно, подмигнет и разрулит, но это уже мог уловить тот невидимый мужик и его подчиненные, так что… — Что ты там увидел? — спросила Мона, пытаясь поспеть за его шагом. — Там в Арке?.. — Шевеление воздуха, — соврал Рон. — Обычная червоточина. Сейчас ему не хотелось посвящать ее в контекст, разжевывая, что туда только что попал Сириус, и что, вероятно, Рон вытащит его оттуда спустя двадцать лет или сколько там прошло уже… Они вернулись в комнату отдыха и уже целенаправленно пошли к офису хранителей. Выходит, ему не показалось. Когда они шли с Моной в том коридоре с безликими, он краем зрения увидел их офис, но они так быстро проскочили мимо, что он не успел ничего разглядеть. Тут было меньше столов, и из-за этого пространство казалось чересчур свободным и большим, словно голым. Эдвард Блишвик сидел здесь, за своим столом, писал что-то на пергаменте, хмурился и поджимал губы. «Мне нужно показаться ему», — сообщил Рон Моне. — «Как мне это сделать?». Если она бок о бок работает с этими безликими, значит, должна знать какую-то лазейку. Мона долго молчала, словно взвешивала какое-то решение. Рон бы не удивился, что так оно и было. Что критичнее, выдать тайну о том, где в защите дыра или все-таки вернуться домой? «Стань рядом со стеллажом», — наконец-то сказала она. — «Здесь». Она сама подошла туда, прижалась к стене. Рон прикинул: если из того сквозного коридора все проглядывалось через стеллажи, шкафы и все такое, то по идее та стена, к которой эти объекты прилегали, в зону видимости не попадала, пока ты через полки не вылезешь, как в окно. Но такое вряд ли произойдет сейчас, когда в Министерство ворвался Волдеморт. Вероятно, даже безликие сейчас больше заняты этим вопросом, ну и там ущерб разнесенных Комнат оценивают. Рон подошел туда, набрал в легкие побольше воздуха и снял с себя чары. — Эдвард? — позвал он. Блишвик поднял голову. Вида он не показал, но Рон заметил, как он сжал руку в кулак — ему явно было не по себе. — Меня зовут Рональд Уизли, — негромко произнес он, — и мне нужна ваша помощь. Эдвард поправил на носу очки и стрельнул взглядом в сторону стеллажа, видно, вспомнив, что уже видел это имя на папке. — Да, тот самый, — усмехнулся Рон, тоже посмотрев туда. Эдвард встал со стула, педантично задвинул его в стол, и подошел к Рону. — Вы — внук Септимуса? — спросил он, склонив голову к плечу. — Он рассказывал о вас, когда вы родились. Лет пятнадцать-шестнадцать назад. Рон кивнул. — Так и есть. Здешнему мне шестнадцать, а я… в общем, я попал в передрягу. Эдвард поднял брови. — Ладно, я… послушайте, — попросил Рон и затараторил: — Сейчас вы мне ничего не должны, просто запомните этот день и вернитесь за мной из будущего, хорошо? Просто я… я попал в червоточину без маховика, за последние два-три дня я где только не был, и… я просто пытаюсь вернуться домой, понимаете? Блишвик молчал. Самое ужасное, что Рон не мог пробить его чувства, они вообще не считывались его чувствовалкой. Они никогда не говорили об этом в офисе, но, кажется, Эдвард тоже был из этих, для кого все должно случиться так, как оно должно случиться, никакой свободы выбора, куда тебя забросило, туда забросило, и раз никто до сих пор не забрал, значит, не забрал. Блин, ну да, какие-то события уже высечены в камне, но разве они происходят не из импульса твоего действия, бездействия, желания, какого-то брошенного слова и всего такого? Рон уже собрался было вывалить это вслух, но Эдвард наконец-то подал голос: — Из какого вы года? — Две тысячи семнадцатого, — выдохнул Рон. — Мне нужно вернуться в двадцать девятое октября. Эдвард скривил губы, от происходящего он явно был не в восторге. — Можете сейчас мне не верить, но в будущем мы знакомы, — сказал Рон. — И вы… разве это не чудесное совпадение, что именно сегодня вы решили задержаться в офисе? Эдвард тяжело вздохнул, помотал головой и подошел к своему столу. Рон молча наблюдал, как он достал из ящика блокнот, что-то там записал, а потом… отвернулся?! Сердце бешено заколотилось, и у него, и у Моны. Хотелось подойти к Эдварду, схватить за плечо, встряхнуть и потребовать объяснения. В смысле? Неужели он не понимает, что Рон уже на грани отчаянья?! Но нельзя было покидать слепую зону, хотя очень хотелось. Ну и хрен с ним тогда, Рон вон Роберта попросит! Или Дедалуса! Или Мередит! Или разыщет кого-то, кто сейчас мелкий — Юан, Фелисия, Оуэн, да даже Амелия! Раскроет им все тайны, сольет все их будущее, плевать, лишь бы только!.. — Кхм… Рон сглотнул и оглянулся. — Эдвард? — неверяще спросил он, во все глаза уставившись на своего Блишвика. — Рональд, — он коротко кивнул и бросил быстрый взгляд на другого Блишвика. Здешний Эдвард все еще стоял к ним спиной. И Рон понял — он отвернулся, чтобы не увидеть самого себя… — Да, я… — хриплым шепотом отозвался Рон. — Вы… вы же за мной, да? Он ненавидел то, как жалко прозвучал его голос, но ничего не мог поделать. Сейчас могла решиться его судьба. — В двадцать девятое? — уточнил Эдвард, поправив на носу очки. — Не в тридцатое? «Да! Скажи это!» Рон дернул плечом, пытаясь уйти от навязчивых мыслей Моны. Честно сказать, сейчас он бы согласился на любой день семнадцатого года — лишь бы не доживать до той даты несколько десятков лет. — Двадцать девятое, — подтвердил он. Эдвард подошел к нему почти вплотную, достал маховик и стал накручивать числа. Рон почувствовал, как Мона стиснула его локоть. Ее тоже сейчас переполняло разными чувствами, метало между страхом, тревогой и надеждой. Эдвард выставил нужную дату на маховике, но не нажал на рычаг, а поднял на Рона взгляд и спросил очень-очень тихо, чтобы здешний Эдвард не мог услышать: — Я могу узнать, почему? Рон проглотил ком в горле. Еще бы он знал, зачем этой девчонке фора в один день… Возможно, для этого есть какая-то действительно важная причина, и скоро он об этом узнает, а может, Мона просто в своей временной линии на свиданку опоздала и решила нагнать вот сейчас — хрен ее знает. «Пожалуйста, уговори его!» И тон на удивление не требовательный, как обычно, а просящий, почти даже ноющий. — Так надо, — шепотом ответил Рон, когда магия клятвы вернула его обратно в его разум. — Прошу вас… Эдвард поправил очки на носу и протянул Рону свою ладонь. Он вцепился в нее, как нюхль в блестяшку. В висках стучало, челюсть сжалась от напряжения, а у Моны там вообще, казалось, в животе уже дыру прожгло от нервов. — Надеюсь, я не пожалею, — произнес Эдвард, наконец-то сдвинув рычаг.