Магазин времени не работает

Они трансфигурировали фантики в подушки и раскидали их по полу. Для кого-то это могло бы выглядеть странно, но это потому что тот человек не видел состояние кровати в номере. Хотя Рон и не самый брезгливый человек на свете, но даже после того, как он посидел на покрывале в верхней одежде, ему захотелось залезть в душ прямо в пальто. И он сделал бы это, но состояние душевой оказалось еще хуже. Рон и Мона уселись друг напротив друга, оба нервные и дерганные. — Ну что ж, я даю разрешение, — озвучил Рон. — Ты можешь войти в мой разум. Я приглашаю и… думаешь, нужно еще что-то добавить? Или этого достаточно?.. — Пока не попробуем, не узнаем, — вздохнула Мона. Рон кивнул. — Да. — Хорошо. — Угум. Неловко-то как… Сидеть на полу, медленно дышать, смотреть друг друга — почти интимно, Рон так только с Гермионой, наверное, делал. Еще за ручки взяться, и вообще больше на свидание будет похоже. — Знаешь, так глубоко в себя я только одну женщину пускал, — не удержался от шутки Рон. Мона высоко подняла брови, уголок ее рта дернулся. — А без шуток никак? — Без шансов, — Рон хлопнул себя по коленям. — Я не выношу неловкие ситуации… — Можно подумать, кто-то их выносит… Кто-то — да. Вот Дамблдор, например, обожает заставать врасплох и что-то такое говорить, что остается только по стеночке обтекать. — Ладно, забей, — выдохнул Рон, — вернемся к нашим соплохвостам… Мона кивнула. Оказалось, что настроиться друг на друга и слиться разумами сложнее, чем просто вторгнуться туда без приглашения. Рон знал, что Мона могла сделать рывок и вскочить в его голову, как горная козочка, но их клятва сразу отзеркалит все, а вот расслабиться и поймать одну волну… В конце концов Рон так устал ждать, что его фокус стал уплывать куда-то хрен пойми куда и замкнулся на часах, и уже раз услышав тиканье, Рон не мог его расслушать. Как же раздражает, Мерлиновы троглодиты… Ну соображай ты уже!.. Рон немного приоткрыл щиты, чтобы проверить ощущения. Страх и тревога. Они явно сбивали Мону. — Что тебе мешает? — шепотом спросил Рон. — Может, что-то сделать надо, чтобы ты настроилась? Мона зажмурилась и схватилась за виски. — Не знаю, нервно что-то, — выдавила она, — не могу никак отпустить мысли… — Мысли?.. Скорее всего, какую-то конкретную мысль. Мона открыла глаза, поджала губы и чуть отклонилась, как будто пыталась разглядеть что-то за спиной Рона. Рон прищурился, а потом бросил взгляд через плечо. Никого и ничего. Только дверь и вешалка возле нее. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло. — Хочешь, защитные чары обновим? — спросил он, повернув голову обратно к ней. — Так будет спокойнее? Мона хватанула ртом воздух и закивала. — Д-да, пожалуйста… В целом, лишним это точно не будет. Они могут на несколько часов впасть в транс, мало ли кто зайдет, пока их тела тут останутся без присмотра. Это может быть глубже, чем сон, не факт, что кто-то из них легко и быстро отреагирует и вынырнет из подсознания от какого-то неосторожного шороха. Они обновили чары и перепроверили их несколько раз. Ладно, Мона перепроверила несколько раз, Рону хватило одного, и он просто опустился обратно на подушки, ожидая, пока его напарница дернет ручку двери столько раз, сколько ей понадобится. Тринадцать. Он не знал, зачем посчитал, просто не придумал, чем еще заняться. — Думаешь, я странная? — спросила Мона, когда ее рука потянулась к ручке в четырнадцатый раз, но она сама себя одернула. — Думаю, что тебе здорово досталось и твоя психика защищается, как умеет, — сказал Рон, скрестив ноги. — У меня жена тревожная, я и не такие проверки-перепроверки видал. Поверь. Мона вновь чуть не потянулась к ручке, и Рону показалось, что это скорее уже не осмысленно было, мышечная память или что-то такое. Она хрустнула костяшками пальцев и медленным шагом пошла к своему месту. — Спасибо, — тихо сказала она, — так и правда спокойнее… — Без проблем, — он пожал плечами. — Ну что, еще раз? — Да. Маленький ритуал перепроверки действительно ей помог. Рон заметил, что Мона расправила плечи, перестав сутулиться, и контроль над дыханием теперь давался ей лучше. Она поджала под себя ноги и уставилась на Рона, почти не моргая, только теперь ее взгляд был более… мутным? Сонным? Расфокусированным? Рон тоже ощутил, как тяжелеют веки, а потом и тело начало медленно оседать. Мир стал расплываться. Все звуки приглушились. Если Рон что-то и улавливал, то все то же тиканье часов. И вдруг!.. — Ничего себе, — пробормотал Рон, осматривая свой подсознательный склад, — вышло быстрее, чем я думал... Мона тоже стояла здесь, ее глаза разбегались, не зная, за какую деталь зацепиться, на чем заострить внимание. — Эй! — воскликнул Рон, схватив ее за локоть. — Не наступи на мой медовый месяц! Мона посмотрела туда, куда собиралась поставить ногу. Там лежала кочерга, чайная ложечка и сломанная лыжа. — И это… символизирует твой медовый месяц? — спросила она, подняв брови. — Длинная история, — махнул рукой Рон. — Но веселая… — Не сомневаюсь, — фыркнула Мона. — Куда нам идти? Рон запоздало вспомнил, что когда в прошлый раз спускался в свое подсознание, успел насобирать вещей в том выжженном Моной поле. Но уже ничего не поделаешь, он сам пригласил ее сюда. — Туда, — вздохнул он и повел Мону за собой. Идти-то недалеко, но сложно. Рон привык тут у себя шариться, а вот Моне требовалось внимательно следить за всем, чтобы никуда не наступить, ничего не задеть и не уронить. — Как ты вообще тут ориентируешься… — Скрепочка под столом, — напомнил Рон. — Для меня здесь все логично и на своих местах. Он заметил краем глаза, как Мона покачала головой. Наконец-то они добрались до того места, где Рон начал собирать пазл своей памяти. Он указал на очки-сердечки, слизеринский галстук и пакеты со шмотьем, которые передавал племянникам. — Вот тот день, — объяснил он. — Что видишь? Мона перечислила ровно то, что видел и он. Хм-м-м, может, он поспешил с тем, что зря обнадежил и себя, и Мону?.. — Мда, — произнес он, приблизившись к вещам, — ну зато мы узнали, что приглашение в подсознание клятва не зеркалит… Он присел на корточки и взял в руки очки-сердечки Розы, отогнул дужки, а потом зачем-то водрузил себе на нос, как и в тот повторившийся день. Стоя-я-ять! Рон быстро заморгал, а потом поспешил опустить стекла — проверить, не показалось ли ему. Нет, не показалось… Вещи из повторившегося дня — через очки Рон увидел их копии. Галстук Альбуса, пакеты со шмотьем и еще какой-то мелкий хлам, а рядом… галстук Альбуса, пакеты со шмотьем, еще какой-то мелкий хлам, и… очки. Как те, которые сейчас были на носу Рона. Интересно. В прошлый раз Рон ведь не особо-то «ощупывал» двадцать девятое октября, он же его помнил, вот и шарил поблизости, в остальных днях, здесь не копался… Рон снял с себя очки. Дубли предметов не исчезли, теперь он видел их не только через розовую линзу. — Глянь-ка, — сказал Рон, протянув очки-сердечки Моне. — Зачем? — Я кое-что через них увидел. Не буду пока говорить для чистоты эксперимента, ага? Мона уставилась на очки-сердечки с сомнением. Возможно, решила, что он над ней издевается. Рон уже было открыл рот, чтобы все разжевать, но тут она все-таки протянула руку, взялась за дужку и поднесла к своему лицу. Нет, ну какая же прелесть! И не подумаешь теперь, что перед тобой опаснейшая наемница, дуэлянтка и сталкерша… Розовые стекла отбросили розовый же рефлекс, создав эффект румянца. Мона даже перестала казаться болезненно-бледной. — А тебе идет! — не удержался Рон. — Куда хоть смотреть? — с раздражением спросила она, явно желая перевести тему. Рон показал рукой на вещи из двадцать девятого и их копии из повторившегося двадцать девятого. — Что видишь? — вновь спросил он. Мона перечислила все то же, что и недавно. Кроме розовых очков. Рон повернул туда голову и нахмурился. Копии очевидны, они бросались в глаза, если смотреть в эту сторону, нельзя было не заметить их. По крайней мере, уж очки-сердечки Мона точно упомянула бы, если бы увидела, да?.. — В одном экземпляре? — спросил Рон на всякий случай. Мона поджала губы, несколько раз подняла и опустила очки, ожидая, что через розовые линзы что-то проявится. — Я не понимаю, что я должна видеть… Рон задумчиво помычал, а потом направился к копиям и махнул Моне рукой, показав, чтобы она пошла следом. Когда он заполнял пустоты в памяти, то пытался ощупывать пространство. Быть может, и Моне нужно не увидеть, а почувствовать? Или, например… — Рональд? — Попробуй здесь рукой провести, — сказал Рон, дотронувшись до галстука. — Рон? — А? — он поднял голову. — Р-рон? — вновь позвала она, вытянув шею. — Что? И тут он заметил — Мона смотрела мимо него. Рон помахал рукой, как будто приветствовал ее — Мона не отреагировала. — Ты слышишь меня? — спросил он. Мона не ответила, только поежилась, обхватив себя руками, и стала осматриваться по сторонам. Вот это поворот, конечно… Рон опять уставился на копии. Интересно, дело в них или в пространстве, где они лежат? По идее, если Мона и его сейчас не видит, то… — Рон? — Я здесь! — Рон сделал шаг в сторону. Мона выдохнула, а потом сняла и сложила розовые очки. — Напугал, — тихим голосом выдавила она, вернув очки Рону. — Куда ты исчез?.. Пространство. Точно пространство. — Как это выглядело со стороны? — спросил он. — Я растворился в воздухе или?.. Он не договорил фразу, потому что не смог сходу сообразить, как могло бы выглядеть его исчезновение, был ли там какой-то эффект или что-то в этом роде. Но Мона сама смогла сформулировать. — Скорее как… как будто я отвлеклась и упустила тебя, — объяснила она. — То есть, словно чары, отвлекающие внимание? Вроде магглоотталкивающих? Мона кивнула. — Да, — она сглотнула. — Что там? Рон поманил ее рукой. На другие ощущения проверить тоже стоило. Если ее обманули зрение и слух, совсем не значит, что остальные чувства не зацепятся за что-то. — Кажется, тут и правда какой-то… не знаю, карман? Слой? — попытался описать он. — Хочу еще кое-что перепроверить… Визуально это не выглядело как-то уж очень экстраординарно, копии не подсвечивались, не парили в воздухе, не прыгали с места на место, не горели — просто лежали, и пространство вокруг них было… ну, обычным полом. Никаких тебе стенок, лучей, звездочек, искорок. Пол и вещи. Если бы Рон не знал, куда смотреть и что искать, возможно, сам бы не заметил во всем многообразии его склада. Это его мозг напрягся и сфокусировался на двадцать девятом октября, вот оно и явилось ему… Когда они оба приблизились к копиям вещей, Рон повыше поднял ногу, как будто собирался переступить через что-то габаритное, чтобы Мона поняла, где примерно начинается этот слой, не промахнувшись, но… — Ой!.. Рон развернулся на пятках и с широко раскрытыми глазами уставился на Мону. Она как будто бы растерялась, заблудилась, искала глазами то ли Рона, то ли выход, то ли логику здесь. Ее что… не пустило? Несколько секунд он просто наблюдал за ней. Мона делала осторожные шаги, но ее словно бы уводило в сторону, и она несколько раз прошла мимо него, пока не замерла где-то чуть левее вещей из двадцать девятого. Охренеть… Рон вскинул руки, толком не зная, зачем он делает. Возможно, у него бы получилось нащупать границы, стенки, паутинку, движение воздуха?.. Но нет, ничего такого не было. Пол был завален хламом, но пространство над вещами — пустое и чистое, он мог достаточно свободно размахивать руками, чтобы сделать зарядку. Мона на его движения никак не реагировала — ей не было видно, вряд ли она слышала или чувствовала бы дуновение воздуха, да и просто суету рядом с собой. Ну что ж, чуйка не подвела, в этих повторах действительно есть нечто такое, что… э-э, дает такой вот эффект. Маловато данных, но открытия не могли не радовать. Рон уже собирался было выйти наружу и показаться Моне, но что-то заставило его повернуть голову в другую сторону. Тут что-то… что-то. Ощущение, как перед отсутствующей Комнатой пустоты, только без всепоглощающей тоски. Ты просто на каком-то уровне знаешь, что там что-то есть. — Рон?.. Он склонил голову, прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть, а потом все-таки пошел навстречу своим ощущениям. — Рон? — снова позвала его Мона. Возможно, стоит вылезти и показаться, дать понять, что там у него, просто на всякий случай, мало ли что, вдруг он наткнется на какую-то… Носок ботинка обо что-то ударился, и оно отскочило со странным глухим звуком, а потом Рон услышал нечто… сыпучее? Так, ну пнул он что-то не совсем тяжелое, не мешок с крупой, в общем. Глухой звук, улетело довольно легко — не тяжелое, возможно, полупустое изнутри. Коробка, ящик, шкатулка?.. Он присел на корточки и попытался нащупать рассыпавшееся нечто, хлопая ладонями по полу. — Рон? Ты там в порядке?.. Рон обернулся через плечо, посмотрел на Мону. Судя по тому, что она не пересеклась с ним взглядом, он все еще был вне поля ее видимости, хотя и ушел чуть дальше, чем раньше. Мона нервно перекатывалась с пятки на носок и громко дышала через нос. Ладно, сейчас он проверит тут и покажется ей… Пальцы наконец-то что-то нащупали. Плоское, легкое, картонное, гладкое с одной стороны, но шершавое с другой… фрагментик пазла? И едва он об этом подумал, перед ним материализовалась раскрытая коробка с рассыпавшимися по полу пазлом. Та-а-ак!.. Рон схватился за перевернутую крышку, лежащей «лицом» в пол, уже зная, что там будет. Зачеркнутый образец — Роберт Миллер так делал, чтобы усложнить и продлить себе сборку пазлов. Значит, это какое-то воспоминание, связанное либо с ним, либо с коллегами в целом. Но почему это лежит рядом с вещами из двадцать девятого? В тот день Рон точно не был на работе… Рон отбросил от себя крышку в пустое пространство перед собой, и… Снова задел что-то. В этот раз звук оказался звонким. Как будто упало и немного прокатилось нечто стеклянное, керамическое или что-то в этом роде, но точно не железное, не бумажное, не тканевое, не деревянное. Рон прополз на коленях туда, где слышал звук. Он ожидал нащупать вазу, кружку или цветочный горшок, но начал натыкаться на другие вещи, много-много вещей… — Рон?.. Некоторые из этих вещей показались и открылись ему, а какие-то пришлось вычислять через тактильные ощущения. Ну и мусора он тут насобирал… Мона снова позвала его, и Рон понял, что уж слишком затянул. Оставив обнаруженный хлам, Рон поспешил выйти наружу и показаться Моне. — Извини, я там кое-что обнаружил, — объяснил он и, чтобы отбросить вопросы, добавил: — Сам еще пока не разобрался. — Ты… в другом месте заходил, — заметила Мона. Рон нахмурился и осмотрелся по сторонам. — А мне кажется, это тебя в сторону занесло, — сказал он, — вот мое двадцать девятое, я отсюда заходил. Мона растерянно заморгала. Рон уже приготовился к тому, что она как обычно начнет спорить, но ошибся. — Точно, — согласилась она. — Я даже не заметила… Выходит, эта штука и правда работает, как отталкивающая и водящая за нос иллюзия? — С первыми попытками восстановить память меня тоже уводило в сторону, — вспомнил Рон, — я тут кругами ходил вокруг одного и того же места, пока не начал сам собирать по крупицам полную картину. Мона поджала губы и сложила руки на груди. — И что там? — спросила она. — Обнаружил что-то важное? Рон пожал плечами. — Там много… хлама. Но я пока не совсем понимаю, с чем он связан. Нащупал какие-то предметы еще, но не все вычислил, не все проявилось. Странная хрень, короче… Почему-то ему показалось, что Мона сейчас отведет взгляд, но она, напротив, очень пристально смотрела на него, как будто пыталась на чем-то подловить. — То, что ты нашел… оно связано с тем днем? Или там что-то другое? Рон сглотнул. — Я не до конца уверен. Но по первому впечатлению как будто бы нет. Что-то другое. Никаких коробок с пазлами в то воскресенье не было. Возможно, он чего-то не помнил, конечно, но если даже взять тот повторившийся день и расписать по минутам, там не осталось бы пространства для чего-то еще. В сутках просто нет столько часов — и это даже с учетом повтора. И все равно Рон не стал бы исключать и такую версию. Доверяй чуйке, но проверяй. Мона шумно выдохнула через нос и потерла уголки глаз. — Ладно, буду рассуждать логически, — объявила она. — Когда я стала приходить к вам и рыться в ваших головах, у тебя в памяти уже были какие-то пустоты и несоответствия. Как будто в твоей голове уже рылся кто-то до меня. — Думаешь, они все там? — Рон кивком головы указал в то место, где он до сих пор видел дубли предметов. — У меня тоже это первой мыслью было. Но чтобы убедиться, нужно это… поработать, короче. Ощупать каждый предмет, угадать, откуда он и что символизирует, разложить по хронологии, просмотреть вызванные воспоминания, если они вдруг проиграются вспышкой эпизода… Не факт, что это за несколько дней возможно проделать, что уж говорить о часах… Мона скривилась, но Рон уже знал, что это она выражение отношение к ситуации, а не к нему лично. — Если это и правда карман, в котором можно прятать разные воспоминания, — усталым голосом произнесла она, — это очень-очень сильно упростит нам жизнь… — А ты что думаешь? — спросил Рон. — Оно или не оно? — Я… я не знаю, — Мона пожевала нижнюю губу, — не могу почему-то в это поверить… — Слишком просто? Невероятно? — попытался уточнить Рон. — Или… боишься обломаться? А вот сейчас она отвела взгляд. Да, если зря себя обнадежить этой лазейкой, сила облома может оказаться неподъемной… — А ты что чувствуешь? — подала голос Мона после большой паузы. Рон усмехнулся. Его позабавило, что Мона спросила его не о его выводах, а о его предчувствиях. — Когда я был внутри этого… э-э, кармана, — начал он, — я звал тебя, махал руками, ходил туда-сюда, но… ты вообще никак не реагировала. И проходила мимо, ни разу не наткнувшись даже на невидимую стенку. Мона нервно потерла ладони друг об друга. — Хорошо-о-о, — протянула она. — Неужели и правда может сработать?.. Рон запустил пальцы в волосы и взлохматил их. Чуйка говорила одно, а разум хотел каких-то гарантий. Он немного походил туда-сюда, то и дело бросая взгляд на разные вещи, которые олицетворяли предыдущие дни. За их вроде как не особо-то долгое путешествие с Моной тут столько всего скопилось… Рон на что-то наступил, и оно едва не хрустнуло — он успел услышать маленький короткий треск и остановиться, прежде перенести весь вес на ногу. Ручка из паба. Та, которую преследовала Мона. — Знаешь что, — задумчиво произнес Рон, — а давай проверим… Он подобрал ручку и сконцентрировался на том, что за ней стояло. Пространство резко изменилось, склад вещей размыло дымкой. Четкой осталась только одна сцена — момент, когда они с Моной дрались за ручку в том заброшенном помещении. — Ты видишь это все, да? — уточнил Рон, повернувшись к обычной Моне, а не той, которую воспроизводила его память. Мона отреагировала не сразу, какое-то время смотрела на саму себя, как загипнотизированная. В целом, ответ уже и не требовался, но Рон из вежливости дождался его. — Вижу, — подтвердила она. — Отлично! Рон прервал воспоминание, тем более что оно начало показывать, как они там с Моной чуть не вгрызлись друг друга из-за той чертовой ручки, и учитывая новый контекст, ему сейчас не хотелось об этом напоминать. За эти несколько дней все сильно поменялось… Рон взял ручку и направился к тому самому карману, где лежали повторки и пока неизведанный хлам. — Ты точно знаешь, что это за воспоминание, знаешь, что искать, — рассказал он, — и если у тебя все равно не получится зайти на этот слой, значит… ну, наверное, это будет что-то значить… Мона активно закивала, Рон заметил, что у нее даже глаза заблестели. Его и самого пожирало любопытство, сработает ли этот способ. В любом случае, эксперимент даст еще и другие наводки. Взять тот же неопознанный хлам. Если сейчас у него получится спрятать ручку от Моны, значит, все эти вещи могут и правда быть из других дней. Если же нет… что ж, тогда он будет вспоминать, что он там забыл в то повторившееся воскресенье. Рон вошел в пространство с повторками и бросил взгляд через плечо. Судя по тому, как нахмурилась Мона и стала пристально вглядываться в пространство, он пропал из вида. На всякий случай он позвал ее и помахал рукой. Нет, не реагирует. Ладно… Рон положил ручку рядом с галстуком Альбуса, а потом, немного подумав, все-таки накрыл ее галстуком вовсе. Вряд ли это нанесет какой-то эффект, вряд ли одно воспоминание наложится одно на другое, но все равно интуитивно хотелось так сделать. Рон выскочил наружу к Моне. — Попробуй поискать, — предложил он. — Если ты не сможешь найти воспоминание, участником которого была, то это точно надежно. Мона кивнула и решительно хрустнула костяшками пальцев. Рон немного расчистил пространство и опустился на пол. Какое-то время он молча наблюдал за Моной, пытаясь определить границы кармана. Единственное, что он выяснил: это какая-то сложная фигура, не ровненький квадрат, который можно под линеечку отмерить. Что-то нечеткое, Рон не удивился бы, если бы на условном чертеже это было бы похоже на кляксу. — Да, тебя и правда сносит вбок, — объявил Рон, наконец устав наблюдать за ее попытками. — Ну что, я попробую еще что-то туда сныкать? Или?.. — Лучше покажи мне сегодняшний повтор, — перебила его Мона. — Тот, который я помню. Точно. Им нужно проверить, имеет ли значение память. И есть ли там вообще такие же карманы… Рон осмотрелся по сторонам. — Вон там, маховик времени Эдварда, — указал он, — рядом… — С фантиками, да. Вижу, — Мона быстрым шагом направилась туда. Рон старался не отставать. Как и с двойным двадцать девятым, повторки появились не сразу. Если бы Рон не знал, что должен их искать, то и не нашел бы, не заметил или прошел бы мимо. Не исключено, что и в прошлый раз, когда он тут проводил ревизию своей памяти, его «отвлекло» от кармана другими делами. Ну, или ему хотелось бы так думать, иначе бы пришлось признать, что Рон был недостаточно внимательным сам по себе… — Ну что ж, момент истины, — тяжело вздохнул Рон и сделал шаг к дублю маховика Эдварда. Он зажмурился, Рон сам не знал, зачем. Просто он чувствовал, что этот момент станет поворотным, вся эта часть эксперимента станет окончательной, отсюда начнет прорастать их дальнейший план. Даже несмотря на то, что они были в его голове, Рон все равно чувствовал отголоски ускорившегося сердцебиения, словно эхом, но все же ощутимо. Если кто-то снаружи нащупает у его тела пульс, тот точно окажется ускоренным и слегка рванным. И тут он услышал… нечто, что он точно не ожидал услышать. Рон распахнул глаза и резко повернулся. Смех. Мона смеялась, зажав ладонью рот. — Ты в порядке? — проглотив ком в горле, спросил он. Потому что смех уже граничил с истерическим… Она не ответила. Не ответила! Неужели?.. Рон ринулся обратно, и только когда он добрался до фантиков и маховика Эдварда, на которые он указывал изначально, Мона… подняла на него взгляд. — Сработало? — неверяще спросил Рон, указав большим пальцем через свое плечо. — Я исчез? У Моны, кажется, дар речи отшибло, она выдавила из себя что-то совершенно невнятное и нечитаемое, а потом закивала головой. — То есть… прям сработало? Тебе ничего не видно и не слышно было? Точно-точно? — протараторил он. Она попыталась что-то сказать, но только согнулась в очередном хохотушечном приступе. Рон схватился за волосы и шумно выдохнул. Он никак не мог этого осознать. Если бы он сейчас был в своем теле, его бы точно прибило к земле этой слабостью облегчения, когда ноги не держат, ведь все держащие узлы напряжения развязались. Сейчас даже не имело значения, спрятаны ли в первом найденном кармане воспоминания прошедшей недели или он просто сам по себе забыл какие-то события воскресенья. Рон потом с этим разберется и разложит каждый предмет на микрочастицы, если понадобится. Мону так загнуло от смеха, что она уже не могла стоять, и рухнула на колени. Волосы заслоняли ее лицо, и Рону подумалось, что, возможно, она сейчас не только смеется, но и плачет от облегчения. Ему самому стало так легко, как уже давно не было. Лазейка, они нашли чертову лазейку… У них есть один козырь от эти мордоворотов! Мерлин, ну неужели им наконец-то повезло?.. — Ты как там, в порядке? — спросил Рон, растянув губы в улыбке. Он опустился на пол рядом с Моной. Она подняла голову и убрала волосы. Рон был прав, когда предположил, что она плачет. Но, помимо этого, она еще и улыбалась. — В-в п-порядке, — выдавила она и приложила руку к сердцу, — т-так легко… Рон хмыкнул. — Я рад, — признался он. — Сможешь наконец-то собирать себя без страха, что все снова рухнет. Мона шмыгнула носом и закивала. — С-спасибо, — выдохнула она. — Без тебя я бы никогда… — Ну, мы, по сути, общим разумом это обнаружили, — перебил он ее, вытянув вперед ноги. — Команда мечты, Моргана нас побери… Она прыснула. — И не говори. Вот, казалось бы, насколько мы с т-тобой разные, а вот… — Комплиментарные противоположности, — улыбнулся Рон. — Всегда было любопытно, как оно так работает, что с одними непохожими людьми вообще все мимо, а с другими взаимное дополнение. — Я вообще не особо-то что-то думала об взаимоотношениях с людьми, — призналась она. — Слишком опасно сближаться… Рон поджал губы и кивнул. Да, у девчонки же, по сути, нормальной жизни и не было. Начнет там с кем-то общаться, дружить или встречаться, а эти уроды возьмут и сотрут, а Мона даже и не помнит, что завтра на свиданку собиралась… — Ну, если в твоей голове тоже есть карман, который ты помнишь… думаю, многое поменяется теперь. Вся энергия уже не будет утекать в эту борьбу за каждый эпизод из твоего прошлого. — Надеюсь, — Мона сглотнула и заправила волосы за уши. — Надо бы проверить, есть ли у меня это или просто ты уникальный экземпляр… — Да, думаю, есть, — поспешил обнадежить ее Рон. — Раз ты в голове дочери моей не видела ничего из того дня, и у Эдварда тоже, то это что-то распространенное. Не пугай себя раньше времени. — Ты прав. Просто я… ну… — Боишься обломаться, — продолжил за нее Рон. — Слушай, ну если вдруг нет, то просто будем думать и искать дальше. Разберемся. Она снова приложила ладонь к сердцу и сделала длинный-длинный выдох. Рон вдруг понял, что сам недавно делал так, когда стоял напротив Розы и показывал ей, что нужно успокоиться. Интересно, Мона сама по себе об этом догадалась или подхватила у него?.. Мона поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз. — Мне нужно… в свою голову, — сказала она. — Да, давай, — Рон тоже встал и протянул Моне кулак, — увидимся в реальном мире. Она несколько секунд смотрела на его руку, как на нечто непонятное, незнакомое и неизведанное, а потом сама сжала кулак и нерешительно стукнулась об кулак Рона. Ничего, потенциал есть. Еще социализируем! Мона исчезла, сама нашла выход из его головы. И хотя Рон сам ее сюда пригласил, все равно ему стало куда спокойнее, когда он наконец-то остался тут один. Дело даже не в личном отношении, просто сам процесс слишком уж… короче, слишком. Есть вещи, которые только твои, и лучше бы им твоими оставаться. Он запрокинул голову и сделал длинный выдох. До сих пор не верилось в происходящее. Как Мона сегодня проверила дверную ручку, дернув ее раз тринадцать, так и Рону сейчас хотелось все обнаруженные карманы обшарить. Хотя без свидетеля со стороны видимость-невидимость не определить, сам он мог только с предметами разбираться, пытаясь восстановить, что там и откуда… Рон опустил голову и огляделся по сторонам. Мда, ну и работенка ему предстоит еще… Прежде чем тоже выйти наружу, Рон зачем-то решил пройтись рядом с той выпавшей неделей. Сейчас у него точно нет сил и времени все ощупывать, но хрен ли знает, вдруг просто в глаза что-то бросится теперь, когда он знает о своей кукухе чуть-чуть больше… Интересно, какая природа у этих карманов? Пока они с Моной думали, что дело в памяти, все еще кое-как собиралось, Рон мог логически предположить устройство этого, но теперь?.. Он присел на корточки перед вещами первых дней ноября. Рука сама собой почему-то потянулась к черному шахматному коню. Фигурка удобно легла в ладонь, но Рон перекинул ее в другую руку, сжал, подержал немного, и опять перебросил обратно. Не, ну вдруг бы тактильное вызвало бы какие-то догадки, зацепки и… Ай! Рон схватился за левое ухо, выронив фигурку коня. Тот, по иронии, «проскакал» еще какое-то расстояние, когда отлетел от пола. Дурацкий свист! Хорошо хоть он тут не гулял, пока Мона тут шаталась… Рон похлопал ладонью по уху, как будто пытался выбить оттуда воды, а потом замер. А что, если?.. Он повернулся туда, где, кажется, свистела эта хренотень. Рон же тут уже много раз бродил, и замечал, что иногда его уводит куда-то мимо, как уводило Мону от его повторившихся дней. Никогда еще не получалось настигнуть источник звука. Ладно, он тут чуть-чуть прогуляется сейчас, и, если опять ничего не найдет, просто попытается еще раз в другой раз. Да и Мона его там дернет и разбудит, если что… Рон кивнул самому себе и пошел туда, куда советовала чуйка. Помимо любопытства, конечно, появилась и нервозность, но он уже пересек и переступил слишком много хлама, чтобы сдавать назад. Источник звука, правда, нихрена не приближался… Рон, конечно, предполагал, что это какое-то далекое воспоминание, потому что он слышал свист еще с того момента, когда он впервые сюда зашел года четыре или пять назад, но что-то вело его все дальше и дальше. Он бросил взгляд через плечо. Вещи из актуальных недавних дней уже не проглядывались, слились с остальным хламом. Рон сглотнул. Интересно, сколько часов прошло в реальности? И вдруг!.. Кто-то схватил его за руку и дернул, заставив развернуться. — Блядь! — выругался Рон, вздрогнув от испуга, а потом возмущенно вскрикнул: — Дедуля?! Перед ним действительно стоял Септимус Уизли, и не тот, которого они с Моной повстречали на днях. — Еще не время, — процедил дед. Вот прям реально дед, каким Рон помнил в своем детстве. Седые волосы торчали во все стороны, как у безумца, который слишком занят своими параноидальными идеями, чтобы вспомнить о расческе. Голубые, но уже поблекшие глаза блестели нездоровым блеском. Септимус отпустил запястье Рона и отступил на шаг назад. — Не время? — переспросил Рон пересохшими губами. — Для чего? Дедуля, не сводя глаз с Рона, начал поднимать руку вверх. Рон перескочил взглядом на сухие узловатые пальцы, ожидая, что Септимус на что-то укажет, но… Щелк! По затылку что-то ударило, а копчике прострелило. Рон резко хватанул ртом воздух, открывая глаза. В номере уже успело стемнеть. Рядом что-то маячило, Рон повернул туда голову. Мона, а точнее, ее тело — оно парило над полом. Значит, она куда-то глубоко ушла в своей медитации… Рон привстал на локтях и охнул. Его, вероятно, тоже подняло, и когда Септимус щелкнул пальцами, Рон слишком резко вышел из своего разума и грохнулся в пол затылком и копчиком. Жесть, ну и прогулочка… Хорошо, что хоть руки-ноги не подвернул. Рон кое-как сел, поскреб уголки глаз, вытаскивая оттуда эту засохшую хренотень, название которой он не знал, и попытался осознать, что с ним произошло. Откуда в его голове взялся дед? Что он там забыл?! В моменте Рон слишком охренел и испугался, не успел толком разглядел, был ли дедуля воспоминанием, которое вызвалось от соприкосновения с каким-то предметом, или Септимус Уизли… э-э, выполнял функцию вещи? Ну, вот как в голове Рона валялись очки, коробки, пакеты, галстуки, а тут вот еще и дед завалялся, с кем не бывает… Или Рон в своей медитации настолько долго пробыл, что как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет прожил на триллионах и триллионах таких же планет, и теперь ему этот мир абсолютно понятен, и он там нащупал конец Вселенной, чтобы слиться с бесконечно вечным во всем этом фрактальном всеединстве, вот и привиделась хрень какая-то? Ну, нет, если бы он преисполнился, голова бы так сильно не болела бы. Рон поднялся на ноги и подошел к окну. К счастью, оно открывалось, не стояли никакие защитные и блокирующие заглушки. В идеале, конечно, на улицу выйти и продышаться, но он пока не мог себе позволить оставить Мону одну. Не в тот момент, когда они наконец-то выстроили хоть какие-то зачатки доверия. Он прислонился лбом стеклу и застонал от того, насколько оно оказалось холодным — самое то для горящего ахуем лба. Нужно чем-то заняться, пока Мона ушла в себя. Рон чувствовал себя слишком перевозбужденным и охреневшим, чтобы лечь на подушки и подремать, но при этом достаточно уставшим, чтобы просто стоять и не двигаться, прилипнув лбом к стеклу. Судя по тому, что по улицам еще бодро и активно прогуливались люди, а свет горел почти во всех окнах, время не совсем позднее. Просто это октябрь уже стал быстрее кидать все в тень. Может, если Мона быстро придет в себя, они успеют куда-то зашиться до закрытия и поесть нормально? Не перекусы эти конфетные, а что-нибудь горячее, свежее, питательное… Рон все-таки отлип от окна и развернулся, чтобы окинуть взглядом номер, в надежде найти какое-то дело. Ну, хотя бы мусор можно убрать, фантики эти все… В процессе он вспомнил еще и о скляночках, которые высыпались, пока Мона тут металась и психовала, расшвыривая вещи. Какие-то лежали на полу возле прикроватной тумбочке, а некоторые завалились под кровать, и когда Рон заглянул под нее… — О-о-ох, Мерлин, — скривился он. — Ну и местечко мы выбрали… Он вытащил скляночки и принялся отряхивать их от налипших кусков пыли. Да, именно кусков, а не клубочков или как там еще кокетливо называют? Легкий слой пыли? Так вот тут он нихрена не легкий, и не слой, а покрытие! Рон собирался сложить все в мешочек, но тот не открывался полностью, видно, не признал в нем хозяина, поэтому вышло просунуть только тонкие высокие бутыльки. Как раз когда Рон пытался пропихнуть в приоткрытую щель низкую пузатую бутылочку без надписи и каких-либо опознавательных знаков, краем зрения увидел, что Мона зашевелилась. — А-а-а, — Рон слегка растерялся, не понимая, куда бежать, что хватать, как освободить руки и куда делась его волшебная палочка. В конце концов он что-то куда-то кинул, что-то куда-то заправил, и вот уже через мгновение оказался возле Моны, готовый ее подхватить, если она вдруг резко проснется и грохнется вниз. Но его помощь не понадобилась. Она очнулась прям в полете, а потом сама аккуратно и изящно встала на мостик, как акробатка, только что не перебросила через себя ноги, чтобы в кувырке как-то там перекрутиться и встать, а просто легла на пол. Какое-то время она смотрела в потолок, и взгляд ее был сонно-пустоватым, еще немного в трансе, но, когда Мона посмотрела на него, темные глаза тут же прояснились и сфокусировались. — Получилось? — громким шепотом спросил Рон. Мона несколько раз моргнула, как страненькая жутенькая куколка, а потом резко села и уставилась на свои руки. — Кажется, да, — хрипловатым голосом произнесла она. — Там действительно был карман… — И ты запихнула туда какие-то воспоминания? — Только ценные, — Мона сглотнула. — Спрятала важное, но оставила всякую мелкую и бытовую ерунду. — Чтобы отсутствие не орало громче присутствия? — спросил Рон. — Да, это логично. Молодец. — Все равно страшновато, — призналась она, схватившись за запястье. — Вдруг они заподозрят, что в моей голове слишком много скучного однообразия? — Ну, пусть сначала докажут, — заявил Рон. — Вроде как этот карман непрошибаемый, ага? Мона нервно заправила прядки за уши. — Меня напрягает то, что я не понимаю его природу. Если бы это было связано с тем, что мы оба помним повтор, то, по идее… — Оно может быть из-за этого, но просто работать не так, как мы пытаемся логически объяснить, — перебил ее Рон. — Типа, знаешь, какая-то там субъективность мешает тебе посмотреть тот же день, который ты вроде тоже помнишь, но немного иначе. Или дело в самом повторившемся дне, типа это какая-то аномалия вероятности или… ай, хер знает! Это надо будет у кого-то умного спросить. Исследования и открытия — не моя стихия. У Эдварда, к примеру, вполне можно. Где-то на процентов семьдесят-восемьдесят Рон был уверен, что старый рейвенкловец уже давно эту лазейку обнаружил, и вполне себе мог в карманы повторившихся дней, которые он помнил, напихивать какие-то ключевые и важные воспоминания. — Интересно, почему одни люди помнят зацикленные дни, а другие нет? — вслух спросила Мона. Рон пожал плечами. — Я надеялся, ты мне скажешь, — сказал он, расставляя руки в стороны, чтобы потянуться. — Может, это как с червоточинами? Нужно один раз увидеть, а потом оно само по себе будет обнаруживаться? Рон ведь раньше замечал какие-то странные аномалии, когда вещи оказывались в других местах, хотя он точно помнил, что они там быть не должны. Возможно, это и были повторы, но их он просто еще не умел видеть, вылавливал только отголоски. Да и Юан что-то говорил о постоянном чувстве дежавю… И кто-то и коллег тоже, вроде. Ох, нет, это надо осмыслять в более ресурсном состоянии… Рон хлопнул себя по коленям. — Слушай, ты не против, если я пройдусь? — спросил он. — Хочу нормальной еды достать, да и проветриться как-то… — А ты?.. — Я не собираюсь нигде и никому показываться, — перебил ее Рон. — Хочешь, поклянусь? Мона фыркнула и покачала головой. — Не надо. Я тебе верю. От этой фразы на душе стало неожиданно тепло и приятно, как будто бы Рон наконец-то добился какой-то награды, до этого пройдя сквозь лютый ад. — Тебе взять чего? Есть предпочтения? Мона помотала головой. — Не запаривайся, что найдешь, то и съем, — сказала она. — У тебя деньги еще есть? Ой… — Э-э, ну вообще кончились, — признался он. — В ту адскую машину с конфетами остатки всадил… Когда Мона протянула ему деньги, Рон не удержался от шутки, что он теперь содержанка. Она лишь фыркнула и закатила глаза, а когда за ним закрылась дверь, Рон заметил, что ручка дернулась всего четыре раза. Ну, против тех тринадцати раз — вполне неплохо. Девчонка явно успокоилась… Свежий воздух и недолгая прогулка помогли немного подсобраться физически, но мысленно Рон еще плавал. Мысли наскакивали одна на другую, и он чуть не прослушал, когда из ларька с уличной едой прокричали его номер заказа. Бумажный пакет он прижал к себе, чтобы согреться об него, а свободной рукой держал подставку для двух стаканчиков с кофе. Блин, ну реально, откуда дед в его голове? Это он там, что ли, свистит? Или это из какой-то заплатки или кармана сквозняк гуляет? Или это факты из школьной программы летают по всей голове, выискивая выход, чтобы вылететь через ухо и пропасть в неведении навсегда? Эмоции других людей сильно грузили, несмотря на слои защиты, Рону уже хотелось поскорее вернуться и спрятаться под трансфигурированным одеялком от шума и суеты. Пока он стоял в толпе у дороги, ожидая сигнала, когда можно будет перейти, он зажмурился, чтобы выстроить вокруг себя еще одну кирпичную стену. Вроде как стало полегче, но сердце почему-то все равно продолжало тревожно трепыхаться. Как будто… На него кто-то смотрит. Рон распахнул глаза и… Он едва не выронил стаканчики, но успел собраться и сжать пальцы. Взгляд сразу нашел его в толпе людей, залипающих взглядом в свои телефоны. На другой стороне дороги стоял рыжеволосый мужчина, он был в очках и черной кожаной куртке, и… он смотрел прямо на Рона, улыбаясь уголками губ. Да ну, быть не может… Или может?.. Мужчина в очках, по-прежнему не сводя с Рона взгляда, приложил палец к губам, а потом согнул его и коснулся костяшкой кончика носа. Ровно так же, как Рон сегодня показал Розе… Рон не понял, что он понял, но почему-то кивнул мужчине. Он пялился на него во все глаза, ожидая еще каких-то инструкций, даже не моргал, но по дороге прокатился огромный двухэтажный автобус, заслонив Рону пешеходов на той стороне. Он вытянул шею, пытаясь сквозь окна или еще как-то разглядеть мужчину, но, когда блядский автобус наконец-то проехал, незнакомец уже исчез из толпы. Хотя… почему незнакомец? Вполне себе знакомец…