Магазин времени не работает

— А чего нам бояться? — спросил Рон. — Нам же точно известно, что все уже получилось. — Это же не значит, что не нужно осторожничать, — отрезала Мона. Рон посмотрел на Рональда, надеясь обрести в нем союзника, но тот неожиданно принял другую сторону: — Она права, — произнес он. — То, что нам известен исход, не означает, что все пройдет легко и просто. — А оно пройдет не легко и просто? — зацепился Рон. — Кто знает, кто знает… Ты, блин, и знаешь! Рон шумно выдохнул, но решил не озвучивать вслух. Кажется, Рональд твердо решил максимально ничего не выдавать, и уже в обсуждении их плана это несколько раз всплыло. Рональд отказывался рассказывать, что их ждет, кто встретится, с какой стороны нападет, есть ли какие-то ловушки или что-то еще — все должно было произойти естественно и само собой, как будто бы есть что-то естественное в том, что он проживает тридцатое октября семнадцатого года уже в третий раз. Ты уже сам по себе ходячий парадокс, вот не надо тут фестралиться! На вполне себе справедливый вопрос Рона о том, как придумывать план проникновения, если им ничего неизвестно, Рональд сказал: — Обозначим цели, а остальное уже в процессе. Но смотрел он в этот момент не на Рона, а на Мону. Понятно, в их миссии она будет делать основную работу… — Чем дольше мы все это обсуждаем, тем больше… — она осеклась и помотала головой. — Поверить не могу, что это и правда была я. Рон переглянулся с Рональдом и заметил, как тот дернул бровями. — У тебя были догадки, как некто сумел это все провернуть, но не было идей, кто именно это сделал? — спросил Рон. Мона сглотнула. — Да. И теперь, когда я знаю, то вижу еще больше нюансов. Ну, это и не удивительно. По опыту работы в Аврорате Рон знал, что сложнее всего в самом начале, когда версий слишком много, и истиной может быть любая, тебе нужно многое отфильтровать, чтобы сузить круг, но как только ты нападаешь на след, все начинает собираться само собой. Те вещи, которые ты не заметил бы, отрабатывая другой вариант событий, неожиданно впрыгивают сюда и встают, как родные, только подтверждая догадки. Хотя мозг устроен так, что способен и подгонять всякое, надеясь найти систему там, где ее нет… — Тебя ведь тоже допрашивали, да? — сказал Рональд. Рон сначала подумал, что это вопрос к нему, но неожиданно ответила Мона: — Да. Но, понятное дело, ничего не нашли. Рон поднял брови. Значит, версия, что к этим козлопадлам вторгся кто-то из своих, все же рассматривалась, просто они не копнули чуть дальше. Выходит, не зря они столько кругов навертели, пока пытались выбраться из сороковых. Такую петлю действительно почти невозможно отследить, если не знать, по какому маршруту искать — слишком много человеческих ресурсов это потребует, чтобы проверить, слишком много данных, слишком много переменных… — Как я уже говорил, мне нужна ваша Бесконечная книга, и чтобы мне никто не помешал найти там то, что я должен найти, — озвучил Рональд. Мона прикусила губу, и Рон понял, что у нее в этот момент в голове встал еще один фрагмент, связанный с характером нападения. — Мне нужно знать, что именно ты хочешь там найти. — Ничего вредоносного, — заверил ее Рональд. — Это связано с червоточинами. Мне нужно кое-что помимо тех чар, которыми пользуемся мы, когда закрываем разломы. Вот тут Рон подумал, что ему стоит припасть к ощущениям Рональда, чтобы проверить правдивость его слов. Ну, вроде не врет… Хотя в целом-то зачем ему врать самому себе? — Зачем? — спросила Мона. — Ну надо! — отозвался Рональд. — Я же не требую от тебя доклада про каждый твой чих? — В этой Книге слишком много опасных заклинаний. Я должна быть уверена, что ты не захочешь потом выкосить целый город. — Чтобы что? — устало спросил Рональд. — Я предпочитаю заниматься созиданием, а не разрушением. — Ты и твои друзья участвовали в разгроме Отдела тайн, — напомнила Мона. И это уж не говоря о разносе поместья Малфоев, ограбления Гринготтса и… что там они еще подрывали в своих поисках крестражей? Рон решил умолчать об этом. — Ой, да всего один раз было! — махнул рукой Рональд. — И вообще, ты сама знаешь: мне не откроется никакая другая информация, кроме той, в которой я нуждаюсь в данный момент. А я не очень-то сейчас нуждаюсь в уничтожении мира, — выдал он, а потом усмехнулся: — Вам повезло, я сегодня выспался и хорошо позавтракал. Но Мона не была бы Моной, если бы не сомневалась до последнего. Рональд совершенно точно ее напрягал, и вся эта предстоящая заварушка тоже ей не нравилась. Если бы она сама на себе не прожила это, как уже состоявшееся действие, такого тихого мирного разговора у них не вышло бы. — Ладно, допустим, я знаю, как дать тебе… время, — сказала Мона, прикрыв на секунду глаза. — Есть одна загвоздка. Те чары, которые я использовала, они… я должна быть в эпицентре всего. Чтобы оно достало всех, кто в помещении. Рон вспомнил: когда они с Моной вошли в Скрытый коридор, им пришлось маскироваться и мимикрировать под тех, кто внутри. Наверное, в этом пространстве работали какие-то чары, как в Гринготтсе. Оно позволяло им скрывать друг от друга лица, но не более — атмосфера секретности и недоверия не дала бы им исчезнуть полностью. Тот уровень невидимости, где ты видишь фигуру и кое-как отличаешь «личность», но это просто ходячая функция. Больше ты ничего знать не должен. — Мы не сможем стать там полностью невидимыми, так? — спросил Рон. — Можем опять сыграть кого-то или… — Или не можем, — перебила его Мона. — В момент, когда нас напали, было собрание. Всех. — А смешаться с толпой?.. — Толпа не такая огромная, Рон, — Мона шумно выдохнула через ноздри. — К тому же я точно помню, что никого лишнего там не было. Я сама пересматривала свое воспоминание несколько раз, чтобы найти швы, заплатку, подмену или еще что-то, но… оно точно осталось чистым и нетронутым. Вот в вопросах памяти ей точно можно доверять. Пусть у нее в голове полнейшее решето, но Мона наверняка уже наловчилась вычислять, где мозг вытеснил неважную информацию, а где ему помогли создать пустоту. Рональд наблюдал за их обсуждением со снисходительной улыбкой, поочередно бросая взгляд то на Рона, то на Мону, и обратно, словно за квиддичным матчем наблюдал. — А если я смогу организовать тебе невидимость? — спросил он. Мона презрительно фыркнула. — И как, спрашивается? Мантию-невидимку предложишь? — спросила она. — На каждом проеме древняя магия, она любую тряпку изничтожит в пыль, не оставив ни ниточки. А Рон почувствовал, как у него ускорилось сердцебиение в тот момент, когда Мона упомянула мантию-невидимку. — В мире есть одна мантия, которая подревнее Министерства будет, — растянув губы в улыбке, произнес Рональд. — И уж точно древнее чар на вашем Скрытом коридоре. Рон вспомнил совершенно бледное лицо Гарри несколько дней назад: — Он потерял мантию-невидимку. Твою мать, неужели?.. — Да, но она… — начала Мона, а потом осеклась, опустив взгляд вниз, — …у тебя в кармане. Рональд держал ее двумя пальцами, как носовой платок, но не вытащил полностью, лишь немного отогнул карман, чтобы им всем было лучше видно. Прозрачная, как вода, только она не стекала в лужу у ног, а словно застыла пластинкой льда. Ну, такой, очень легкой и очень струящейся пластинкой… Рон сжал челюсть, чтобы ничего не сказать. Рональд же мог взять мантию у своих Поттеров и притащить ее сюда, верно? Еще ничего не понятно, еще нет подтверждения… И все равно пальцы так и стремились собраться в кулаки, и в карманах пальто Рон позволил им это сделать. Он чувствовал себя нехорошо, а его тело не стало бы напрягаться просто так, прикола ради. Тут есть какой-то подвох… — А я там зачем? — холодным голосом отозвался он. — Судя по всему, у вас все схвачено, да? — Ты будешь смотреть, — сообщил Рональд. — И запоминать, ага? — устало спросил Рон. — Чтобы ты мог это все повторить сейчас и все такое… — Ну-у, не без этого. Рон поднял брови, услышав последний комментарий. Значит, там есть что-то еще? — Не можешь финишировать без зрителей? — пошутил он. — Ладно. Рональд хоть и ухмыльнулся, но на Рона посмотрел таким неморгающим взглядом, как будто… как будто точно знал и помнил, о чем Рон сейчас подумал — ну разумеется. Уж про мантию Рон точно собирается выведать. Если Джеймс пострадал из-за того, что они тут за хренотень устроили, он… Рон снова сжал кулаки в карманах и помотал головой, так и не придумав итога. Ладно, это можно оставить на потом. В любом случае, от себя Рональд уже не убежит.

 * * *

Мона смотрела на мантию-невидимку в своих руках, как на чудо света, теребила ее пальцами, разглаживала серебристую полупрозрачную вышивку на ткани. Девчонка явно знала цену подобным артефактам и относилась к ним с большим уважением. Возможно, и вся эта драма с Книгой тоже из этой области — Мона просто не могла пережить, что кто-то будет трогать древнюю и редкую вещь, которую обычно принято держать под сотней защитных чар. — Откуда она у… нет, не говорите, — перебила она саму себя. — Мне лучше не знать. Ну да, чтобы еще эти мордовороты заявились к Гарри и отжали у него мантию? С другой стороны, общий враг точно их объединит, и тогда Рону будет легче завести разговор о Бродяге, Отделе тайн и всяком таком… Ну а что, вдруг как раз помощи Главного аврора не хватало, чтобы весь этот хаос как-то разрулить? — Значит, ты заходишь и делаешь все, что нужно, — шепотом проговорил Рональд. — Потом ты подашь нам сигнал, и мы зайдем. — И ты должен будешь что-то сказать, — напомнила Мона. — Мы слышали твой голос и… — Да-да, это отведет от тебя подозрения, — закивал Рональд. — Как будто бы женщина не способна сварить оборотное, чтобы превратиться в кого попало… Рон фыркнул, а Мона прищурилась. Скорее всего, эту версию тоже проверили, иначе бы Мону не стали бы допрашивать, но взрывопотам в комнате был слишком огромным, чтобы не сказать о нем вслух. — Какой сигнал я должна вам подать? — спросила она. — Патронус? — предложил Рон, первое, что пришло к нему в голову. Внутри что-то сжалось, а потом стало обрастать льдом. Рон нахмурился, не понимая, откуда это ощущение, но его тут же осенило, когда он увидел, как Рональд посмотрел на Мону, и как она, почувствовав его взгляд, уставилась на него в ответ. Бля-я, вот это он сказанул… — Она не может вызывать Патронус, — шепотом произнес Рональд, озвучив вслух. — Я правильно помню? Мона ничего не сказала, но по ее выражению лица и так все было понятно. — Прости, пожалуйста, — тихо сказал Рон, с трудом удержавшись, чтобы не тронуть плечо Моны. — Ляпнул, не подумав. У нее нет счастливых воспоминаний. Да что уж, у нее вообще почти нет никаких воспоминаний… Рону стало жутко от этой мысли. Он видел, какой сложной магией владеет эта девчонка, и он знал, что заклинание Патронуса точно ей по силам — технически. Формула, движение, намерение, расчет — она может вызубрить все и исполнить, как отличница на экзамене, но… У нее нет той силы, которая позволила бы ей призвать защитника. Нет опоры в самой себе и своем прошлом. Мона все еще смотрела на Рональда, как будто пыталась что-то прочитать в его глазах. Если бы Рон не знал о клятве и том, как Мона заботится о своем личном ментальном пространстве, решил бы, что они перекидываются мыслями. — Появится, — вдруг сказал Рональд и растянул губы в улыбке. — Вчерашний?.. — Может быть, — сказал он. — Ты мне не говорила. Но я рад, если это оно. Они все еще о Патронусе?.. Вчерашний… вчерашний день? Рон почувствовал, что там, где недавно была глыба льда, теперь словно цветочки-лепесточки трепетали. Это ощущение настолько его тронуло, что ему захотелось отсюда выйти и спрятаться, чтобы побыть с этим переживанием наедине — слишком уж оно какое-то хрупкое, неподходящее к ситуации, и он не мог избавиться от желания вынести его в более безопасное место. Пожалуй, краник эмпатии пора прикрутить, пока его совсем не размотало от подхваченных чувств. Они стояли на ступеньках тайной лестницы — именно по ним Рон и Мона спускались в Отдел тайн в прошлый раз. — Делюминатор, — вспомнил Рон. — Можешь щелкнуть им, чтобы светлячок к нам прилетел. Рональд словно вышел из транса гляделок с Моной и перевел взгляд на Рона: — Точно, мы так и делали в тот раз, — сообщил он. — Все-таки детали здорово выпадают сквозь годы… Рон поднял одну бровь, но решил уже не язвить и высказывать сомнения, насколько это правдиво. Он принялся шарить в левом кармане, но не нащупал ничего, кроме скляночек с зельями и еще какой-то мелкой ерунды. Вздохнув, он переложил палочку в другую руку, чтобы… а, вот и он, сразу нашелся! Рон протянул делюминатор Моне. — Назови мое имя как-то, чтобы они не услышали, — проинструктировал он, — и эта штука меня найдет. Мона взяла делюминатор практически с таким же благоговением, с которым держала мантию-невидимку самой Смерти. На секунду промелькнула мысль, что с такими артефактами и новыми знаниями о лазейках в разуме Мона теперь запросто может свалить, кинув их разбираться со всем этим дерьмом одних, но Рон поспешил ее отогнать от себя. Несколько дней назад он бы вцепился в эту версию зубами, но после вчерашнего разговора все изменилось. Нет, Мона никуда не денется. И не потому ей самой не сидится на месте, и она хочет узнать о том, что именно здесь происходит, почему ей постоянно стирают память. Ей нужен союзник — и это подтверждало то трогательное чувство, которое Рон ощутил от нее пару минут назад. — Удачи, — шепнул Рон. — Мы будем тут. — Школа Святого Грогория — помнишь? — вдруг спросил Рональд, обращаясь к Моне. — Восьмое… — Июнь восемьдесят девятого, — отчеканила Мона, и, заметив удивленный взгляд Рона, пояснила: — Это было в твоей голове до… — До того, как там все подчистили, — перебил он ее. — Я понял. Мона кивнула и набросила на себя мантию-невидимку. Рон видел, как мерцающий силуэт прошел сквозь стену. — Ушла? — спросил Рональд спустя пару секунд. — А ты сам не… а-а-а, — протянул Рон, вспомнив, что на крыше Рональд смотрел мимо Моны. — Уже нет, да? — Это был временный эффект, — сказал Рональд. — Но послезавтра я опять его подхвачу. — А что послезавтра? — Вот это уже вспоминай сам, — хмыкнул Рональд. — Без вмешательства со стороны оно восстанавливается… скажем, нежнее. Нежнее? Кхм, ладно… — А как же чувства? — спросил Рон. Он знал, что это звучит так же двусмысленно, как и «нежное восстановление без вмешательства», но не мог ничего с собой поделать. За последние дни накопилось слишком много напряжения, и хотелось куда-то это все выплеснуть. Рональд хмыкнул. Возможно, он вспомнил, о чем Рон только что подумал или догадался, зная самого себя. В самом деле, не с Моной же заигрывать, она так-то ему в дочери годится… ну, если бы он залетел лет в пятнадцать. То есть не он, а кто-то от него. А хотя… — Чувства притихнут, — сказал Рональд, — но останутся. — То есть, эта неожиданно свалившаяся чувствовалка?.. — Да. У меня она еще работает. Рон пока не знал, радоваться этому факту или огорчаться. Вроде как он уже успел немного привыкнуть к этой своей новой особенности, но не мог отрицать, что сил она жрет уж слишком много. — Это тоже послезавтра началось, ага? — спросил Рон. — Нет, — Рональд помотал головой. — Это всегда в нас было, просто оно… так, скажем, усилилось. — Но тоже послезавтра? Рональд улыбнулся уголками губ. — Если честно, я так и не вычислил, когда точно, — произнес он. — В целом, это не так уж и важно. Судя по тому, что Рональд стоял перед ним в норме и адеквате, эта способность его не разрушила даже через… сколько бы там лет не прошло. Почему-то было трудно определить. Рональд точно выглядел значительно старше Рона, но при этом как-то вот… ну, короче, в форме. — Сколько тебе сейчас лет? — все-таки спросил Рон. — Тебе зачем? За шкафом, блин! — А может, я постарше люблю? — съязвил Рон. Рональд прыснул и прислонился локтем к стене. — Сердце Дамблдора уже занято, ага? — пошутил он в ответ. — Сердце Дамблдора в могиле уже двадцать лет как лежит, — парировал Рон. — Вакансия сладкого дедули открыта. Мерлин, как же хорошо-о-о! Сейчас Рон точно знал, что никаких барьеров нет, и он может сказать любую чушь, не осторожничая, не выбирая слова, чтобы не обидеть, не задеть, не вызвать новый виток ссоры или что-то еще. За последние дни он, конечно, успел даже немного к Моне привязаться, но с ней нужно было контролировать вообще все — в том числе и те вещи, которые лучше оставить при себе. Бродягу того же, к примеру… Или лучше наоборот сказать? Так хотя бы у него будет союзница среди этих невидимок всех… — Ей ж можно доверять, да? — спросил Рон. — Моне. Рональд какое-то время молчал, а потом выдал свое типичное и загадочное: — Ты уже и так знаешь ответ. — О, правда? — поднял брови Рон. — Спасибо за конкретику! — Я считаю, что ты сам способен сделать выводы и здесь тебе подсказки не нужны. Рон тяжело вздохнул. Ну, в целом… Судя по тому, как Рональд обращался к Моне сейчас, пусть она и ведет себя, как маленькая подозрительная язва, в будущем там у них нормальные отношения. По крайней мере, не похоже, что они пытались бы там друг друга убить. Ну, или Рональд с возрастом уже настолько преисполнился, что даже со своими врагами взаимодействует, как с добрыми приятелями. — Моя чуйка говорит, что ей можно доверять, — озвучил Рон. — Но не все и не до конца. Он специально опустил стены, чтобы прощупать ощущения Рональда в этот момент, и… Не обнаружил ничего. Либо там пусто, либо Рональд от него закрылся. Они посмотрели друг на друга. Рон пытался понять, что из этого что. — Осторожнее с этой штукой, — предупредил он, — если будешь слишком часто полагаться на ощущения, разучишься слышать, видеть и говорить. — Ага, все-таки закрылся, — прищурился Рон. — Так и знал, что это возможно! Он точно помнил, что Дамблдор от него закрылся, но не знал, совпадение это или намеренное решение. Сейчас его догадки подтвердились. — Ну вот о чем я и говорю, — вздохнул Рональд. — Ты полностью проигнорировал все, что я тебе только что сказал. — Ничего я не проигнорил, я внимательно слушаю все, что ты говоришь, смотрю, что ты делаешь и вообще… — Тогда о чем я тебя предупредил? — перебил Рональд. — Ты сказал о… Рон запнулся и с ужасом осознал, что реально пропустил мимо ушей содержание, сосредоточившись на форме сообщения. Он растерянно заморгал, уставившись в пространство перед собой. — Вот именно, — прокомментировал Рональд. — Еще раз: я сказал тебе полагаться не только на это, чтобы не разучиться остальному. Мосты строятся не только на твоем понимании чьих-то чувств. Иногда человеку необходимо произнести что-то вслух, сформулировать это, возможно, впервые в жизни в нормальной обстановке выговориться. Не отнимай у него это право, только потому что что-то там почувствовал. Хотя Рон полностью осознавал, что Рональд тысячу раз прав, но сейчас ему не хотелось признавать это вслух. И не из вредности, а… ну, ладно, из вредности, да. Рональд дернул уголками губ и склонил голову, как будто бы что-то понял, но решил этого не озвучивать, чтобы… Да морской ж ты еж! — Ты понимаешь, что я не хочу признавать вслух твою правоту, потому что это ударит по моему эго, но молчишь, чтобы тем самым подкрепить свои слова, что все это понимающее понимание не всегда уместно, ага? — спросил Рон, и когда Рональд растянул губы в улыбке, не выдержал: — Разговаривать, значит, да? Тогда давай-ка поговорим про мантию-невидимку! Ага, уже не улыбается тебе, да? А Рональд действительно напрягся. Еще секунду назад он стоял, вальяжно оперевшись на стенку, а сейчас выпрямился и дернул плечами, как будто его проняло сквозняком. — Мантия, которую я дал Моне из моего времени, — объяснил он ровным голосом. Слишком ровным. Рон не мог прощупать его чувства, но его напрягло все, что он видел и слышал — Рональд явно темнил и недоговаривал о чем-то. — Джеймс потерял мантию. И из-за этого сильно пострадал… то есть, пострадает, — исправился Рон и, выдержав паузу, спросил: — Ты имеешь к этому какое-то отношение? — Я? Нет, — сказал Рональд. — А ты — да. Ч… что?.. Рон уставился на него во все глаза. Кровь стучала в висках, а сердце пыталось выскочить через горло. Он уже открыл рот, чтобы призывать к ответу, но сквозь стену просочилось два светлячка от делюминатора. Мона их звала. Как же вовремя… — Мы позже про это поговорим, — пообещал Рональд. — Честно. — После… коридора? — хриплым шепотом произнес Рон. Рональд кивнул. — Я с тебя не слезу, — предупредил Рон. — Темни там про что угодно, но… — Здоровье родных в приоритете, — перебил его Рональд. — Да. Ну хоть не стал спрыгивать с этой темы. Еще может это сделать, воспользовавшись суетой, конечно, но… Ладно, там видно будет. В конце концов, однажды он сам будет стоять по ту сторону, и кто знает, может, это все окажется в разы сложнее, чем все это актуальное настоящее.

* * *

Рональд шел чуть впереди него — они так решили, потому что Рон мог видеть его мерцающий невидимый силуэт в воздухе, а Рональд мог бы на него напороться. Через коридор девятого уровня и двери Отдела тайн они прошли без приключений, только одного невыразимца встретили, но тот ушел в Комнату Вселенной, не уловив ничего и никого постороннего. Рон чувствовал себя так, словно ему предстояло ждать важнейший экзамен, только вот результат определит не его карьерные пути, а что-то куда более важное, затрагивающее судьбы многих. И самое идиотское, непонятно, какая здесь роль у него. Судя по всему, что Рон успел понять, в Скрытый коридор можно было попасть из разных помещений, но они пошли в родные стены Комнаты времени. Рон помнил, как они с Моной здесь крались, взявшись за руки. Она вела его куда-то к той единственной стене, где не было циферблатов, а он во все глаза смотрел на невидимого кренделя, от ауры которого хотелось просто свернуться калачиком в углу и в ужасе выть, пока гибель медленно приближается, отрезая пути к отступлению. Он поежился и едва не налетел на Рональда, который почему-то встал, как вкопанный. — Ой, прости, — шепнул Рон. — Чего ты? — Хм-м… — М-м? Рональд зашевелился, и Рон понял, что он осматривается. — А мы зачем тут? — тихо спросил Рональд. Э-э-э… что?! — В смысле, зачем? — громким шепотом возмутился Рон. — Мы здесь за!.. Он осекся, осознав, что не помнит, куда они направлялись и почему. Хрена себе… Рон посмотрел на большой циферблат — вход в его офис, но он точно знал, что им не сюда, нет, они с Рональдом собирались делать что-то другое, что-то очень важное… Он видел, что Рональд принялся ходить туда-сюда, но от этого мельтешения воздуха у него закружилась голова, и он поспешил отвернуться. Голове было одновременно и горячо, и холодно. Пальцы онемели, словно он пережал руки во сне, а потом резко проснулся. Чутье подсказывало, что тут что-то не так. Примерно так он чувствовал себя, когда он возвращался из паба домой, и реальность казалась нереальной, потому что детали не собирались в ту картинку, которую ему создали. Ноги повели его к двери, ведущей обратно в круглую комнату. Он уже положил пальцы на ручку, как вдруг… Скрытый коридор, точно! Рон нашел глазами силуэт Рональда — тот стоял возле большого циферблата, но непонятно, спиной или лицом к нему. — Оно отвлекает, да? — спросил Рон шепотом. — Уводит в сторону? Рональд какое-то время молчал, словно пытался осознать эту мысль. — Да, — сказал он сначала растерянно, но спустя пару секунд его голос обрел уверенность и твердость: — Да, точно. Я вспомнил. Рон кивнул. Что ж, тогда понятно, почему никто из невыразимцев случайно туда не забрел. Чем ты ближе к проему, тем рассеяннее ты становишься. Ну хоть память не стирает, и то ладно. А то Рон уже успел напрячься, когда ощутил эту странную и неестественную пустоту в голове. И как им выкрутиться, если проем их так и будет отбрасывать? Может, есть какая-то лазейка? Мона же прошла туда, и когда они с ней проникли туда в девяносто шестом, Рон даже не заметил, как точно это произошло — ощутил волну холода, когда они перешагивали через порог. Или это работает только для своих? Есть какой-то пропуск, заклинание? Ну, если и так, то им это сейчас не доступно. Это Мона должна сама высунуться и подсказать им или провести туда. Или… О! «Ты слышишь меня сейчас?» — спросил он мысленно, уставившись на мерцающий силуэт Рональда. «Да». Отлично! «Мне кажется, надо просто переть, как таран», — поделился Рон. — «Кто-то стоит подальше, чтобы помнить о цели, а второй идет по его указке». Рональд какое-то время молчал, а потом с тихим смешком произнес: — Молодец, быстро сообразил. Рон сначала уставился на него, стараясь вложить в свое выражение лица все отношение к этому снисходительному тону, но потом чертыхнулся, вспомнив, что Рональд никак не мог его увидеть. — А что? — тихо спросил Рональд. — Ты сам должен догадываться о таких вещах. Рон шумно выдохнул через нос. Вроде как да, он не может сообщить самому себе вещи, которые он сам не понял и не прожил, потому что он их не понял и не прожил, но в целом вся ситуация со встречей самого себя выходила за рамки нормальности, и уже как будто бы такие мелочи не имели смысла, а только задерживали. — Иди ты, — проворчал он, а потом добавил: — В смысле, реально иди. Я буду направлять. В отличие от Рональда, он хотя бы еще видит невидимок. Уже по комментарию Рональда про саму идею стало ясно, что она рабочая, но было приятно убедиться в этом наверняка.  «Нет, прямо. Просто иди прямо», — контролировал Рон силуэт, который уже раза четыре сбивался с курса и начинал отходить, но мысленный приказ все же заставлял его возвращаться и продолжать. Мозги кипели, причем у обоих. У Рона сейчас не было сил, чтобы контролировать свои щиты, и он чувствовал, как тяжело Рональду дается обработка информации. Чем ближе он подходил к пустой стене, тем сильнее болел лоб, тем больше усилий уходило на то, чтобы пробиться в его голову. «Давай-давай, еще чуть-чуть». — Что? — заторможенно отзывался Рональд, забыв, что должен вести себя тихо. — Зачем?.. «Неважно, просто иди! Я объясню, когда дойдешь», — пообещал ему Рон. — «Ты же хочешь узнать, зачем тебе туда? Дойдешь, и я расскажу». В момент, когда Рональд привалился к стене, давление, сжимающее голову, пропало. Перед глазами промелькнул набор образов, ярких и пестрящих, и Рон понял, что по инерции влетел в разум Рональда. Раньше ему приходилось прилагать много усилий, чтобы туда просочиться, но, когда тот прошел сквозь барьер, туманящий ему разум, мозги вернулись в исходное состояние. Жаль, что не удалось ничего разглядеть в его воспоминаниях… «Я вспомнил», — произнес голос Рональда у него в голове. — «Скрытый коридор». Рон выдохнул и кивнул. — Веди меня, — шепнул он. Рональд не мог его видеть и наблюдать его поход со стороны, так что Рон приготовился открыть свой разум, чтобы Рональд мог подглядывать за происходящее «его» глазами. Все звуки Комнаты времени стихли — тиканье стрелок, шорох песков, позвякивание шестеренок, даже собственное дыхание доносилось до Рона, словно сквозь воду. Тело вроде как подчинялось каким-то сигналам, но при этом словно принадлежало кому-то другому. Рон чувствовал, как передвигаются его ноги, и вроде как даже сам хотел куда-то идти, но… куда и зачем?.. «Давай-давай, ты уже почти дошел», — твердил голос в голове. А смысл? Зачем это?.. Словно голем, он двигался по чужой указке. В ушах шумело, а висках пульсировало. Рон вдруг ощутил острое желание лечь на пол, вот просто лечь спать, и будь, что будет, даже если об него кто-то споткнется или… Его рука коснулась стены, и вновь Рон ощутил, как пропало давление вокруг головы. Он пошатнулся, а потом кто-то схватил его за плечо и куда-то потянул. Рон едва не вскрикнул, потому что его словно холодной водой окатили, но вовремя подавил импульс, вспомнив про Скрытый коридор, и что он не должен издавать звуков. Уши заложило, перед глазами плыло. Он видел какое-то шевеление, слышал приглушенный разговор, но ему потребовалось какое-то время, чтобы вернуть себе опору и перестать шататься из стороны в сторону. Так странно вновь ощущать себя собой… Громкость постепенно выкручивалась обратно, и вместе с фоновыми звуками появилось какое-то вибрирующее гудение. Мир обрел четкость, и Рон увидел… нечто. Он даже не знал, каким словом можно описать обстановку Скрытого коридора. Все безликие фигуры застыли в странных неестественных позах, но это не было похоже на Петрификус. Что-то неуловимо отличало их, и Рон жадно вглядывался в детали, пытаясь понять, почему ему стало настолько не по себе, настолько жутко. Облака, которые Рон раньше видел на уровне их лиц, тоже изменились, стали как будто более густыми. Скорее всего Мона сделала так, чтобы закрыть им видимость. Но напрягало точно не это. В самом пространстве просто что-то было не так, неправильно, оно ощущалось неживым, даже в какой-то степени… замершим? Вот оно! Наконец-то стало ясно, в чем дело. Замерли не только люди, замерло буквально все вокруг. Одна из фигур уронила палочку, и она висела в воздухе под его рукой, не успев коснуться пола. У другой фигуры взметнулась в воздух мантия и так застыла, будто белье на морозе. Чем больше Рон всматривался, тем больше подобных деталей находил. Охренеть, вот это девчонка отожгла… Рон заозирался по сторонам, пытаясь найти Мону, чтобы показать ей большие пальцы или одобрительно усмехнуться, и… ох. Он увидел ее возле одного из стеллажей. Мона упала на колени, склонившись над чем-то, но не было похоже, что она что-то внимательно осматривает. Пока Рон шел к ней, стараясь ступать осторожно, чтобы не создать шума (насколько он понял, застывшие фигуры продолжали все слышать), он выставил в своем разуме все щиты, чтобы не заразиться посторонними эмоциями. И правильно сделал, потому что Мона выглядела очень плохо. Такой Рон ее видел, когда клятва выбила из ее рук палочку, и ей пришлось отбиваться от Пожирателей беспалочковой магией. Но сейчас она хотя бы была в сознании… Склонилась она, оказывается, над пергаментом, на котором дрожащей рукой что-то выводила. Рон опустился рядом с Моной и аккуратно тронул плечо. Она подняла на него взгляд. Рон заметил, что у нее в глазах полопались сосуды, отчего они теперь казались одновременно и больными, и беспощадными. — Ты в порядке? — одними губами произнес он, боясь даже шептать. Мона сглотнула, а потом прикрыла глаза и едва заметно кивнула. Рон бросил взгляд на пергамент. «Начальная школа Святого Гро...» В голове вспыхнуло воспоминание. Его папка с заданием на полу, и сам Рон тоже слишком низко, словно упал и уперся носом в открытую папку. Он не успел вглядеться в остальные детали, не успел вчитаться в текст на пергаменте, образ уже растворился. Пока Рон пытался прийти в себя и вернуться в реальность, Мона дописала задание. Она подула на пергамент, чтобы чернила быстрее засохли, но вдруг зажала рот рукой и затряслась. Рон понял, что она пыталась заглушить кашель. Он попытался найти Рональда среди застывших фигур, и увидел, как тот засунул руку в стену рядом с одним из стеллажей. Видимо, нашел Комнату разума… Стоит ли проследить за ним? Или лучше остаться с Моной, присмотреть за ней, чтобы ее тут совсем не свалило?.. Рон снова тронул ее за плечо, и когда она посмотрела на него, прошептал: — Помощь? И кивком головы указал на пергамент. Она помотала головой, а потом указала куда-то перед собой. Стеллаж. А между книг и папок…. Ой. Рон поднялся с пола и подошел поближе, чтобы получше рассмотреть… самого себя. Тот Рон почему-то валялся на полу, гипнотизируя взглядом свою папку и тяжело вздыхал. Не было похоже, что ему плохо — он бы лежал скрючившись. Ему… скучно?.. Вновь в голове мелькнула его папка, а потом вдруг сменилось освещение с синего на нормальное, и, хотя все теперь лучше проглядывалось, но такая контрастность ударила в висок. Рон едва сдержался, чтобы не зашипеть. Боль стучала маленьким молоточком где-то внутри, и этот эпицентр как будто даже пульсировал, совпадая ритмом с тем гудением, которое Рон слышал до сих пор. Но вдруг в воспоминании появился Эдвард Блишвик, и Рон видел только его, все остальные детали исчезли в тумане. — … сегодня тридцатое октября, — какое как расслышал он искаженный голос Эдварда. И… Все исчезло. Он вновь смотрел на самого себя со стороны через книги и папки. — Какого?.. Рон повернулся на голос, и увидел Эдварда. Он заслонил глаза рукой, пытаясь проморгаться. Точно, свет… Рон чуть присел, чтобы через проемы увидеть потолок. Действительно в их офисе теперь горел нормальный свет, а не тот синий, от которого к концу дня начинало уже двоиться в глазах. А еще… Ой. Рон заметил, что под потолком мельтешил светлячок делюминатора. Точно, их же в этом времени трое, и когда Мона позвала их, вылетело три искорки… Слишком много Ронов в одной временной точке… Видимо, лишний светляк, затерялся среди включившегося света, и актуальный Рон этого дня не заметил, не сразу привыкнув к яркому освещению. Тем временем Мона взмахнула палочкой над пергаментом. И буквально через несколько секунд, из офиса хранителей времени раздалось: — Ага! Рон повернулся на возглас. Актуальный Рон подполз к папке и открыл ее. И!.. Голову словно в вакуум засунули. Виски сдавило, и там с грохотом запульсировала кровь. — Потому что сегодня тридцатое октября… Снегопад, какое-то разрушенное здание, и… мальчик. — Советую тебе вернуться в настоящее как можно быстрее… Карточка шоколадной лягушкой, он выводит на ней послание и протягивает Амелии. Рон упал на колени и зажал руками рот. — …октября… Мальчик, почему мальчик в летней одежде в такой снегопад, почему, почему, почему… — …тридцатое октября… Пальцы похолодели, как будто он засунул их в снег, а сердце колотилось, как не нормальное. — Советую тебе вернуться… Глубокие тени под зелеными глазами, а на ресницах снежинки. Вспышки пропали, но голову все еще сжимало. Рон с ужасом осознал, что тяжело и хрипло дышит, не в силах контролировать эти звуки. Черт, эти заставшие козлопадлы могли его слышать!.. Рон с силой прижал ладонь ко рту, стараясь вообще не дышать, но не смог продержаться долго, и хватанул ртом воздух. «Я приглушила звуки», — раздался голос Моны у него в голове. На секунду он увидел мир ее глазами. Мона держала палочку, отделяя себя и Рона каким-то полупрозрачным пузырем от всех присутствующих здесь. Миг — и он снова вернулся в себя. — С-спасибо, — выдохнул он и потер уголки глаз. Только сейчас он понял, что у него все это время текли слезы. Мона подобралась к нему и попыталась заглянуть ему в глаза. Ей все еще было плохо, но по другой причине — она потратила слишком много магии. — Что? — одними губами спросила она. Возможно, не была уверена в силе своих чар, а может, просто осторожничала, как обычно. Рон сглотнул. Если бы тут был Рональд и увидел их в этот момент, наверное, принял бы за ходячих мертвецов. Хотя Рон себя не видел со стороны, но точно ощущал себя мертвяком. Вот только в отличие от Моны, дело не в магическом истощении. — Если я к вечеру не вернусь… — послышался голос через шкафы. Подождите еще, вспомнил Рон. — … подождите еще, — закончил актуальный Рон с усмешкой в голосе. Он вспомнил. — Тысяча девятьсот восемьдесят девятый, верно?.. — спросил Блишвик. Будем искать тебя там. — …будем искать тебя там. Рон поднял голову, пытаясь сфокусироваться на настоящем. Сейчас он должен посмотреть по карте, потом сделать запись, а потом… Охренеть, он и правда вспомнил? — …октября… — Ты вспомнил? — шепотом спросила Мона. Рон посмотрел на нее. — Советую тебе вернуться… Возможно, она уловила обрывки образов, когда проникла в голову, чтобы предупредить о Чарах тишины. А возможно, сама несколько раз переживала подобные состояния. — …октября… октября… октябряоктябряоктброктбр… — Вспомнил, — ответил он. — …тридцатое октября… Мона прикусила губу и кивнула, и почему-то Рон машинально повторил за ней. Ладно, может, и не все, но уже что-то. Теперь хотя бы он знал, что произошло тридцатого октября.