Магазин времени не работает

— У меня будет хотя бы небольшая передышка? — спросил Рон. Вокруг не было ни души, и в этой одинокой тишине слышался только хруст снега под подошвами, но Рон уже так вымотался, что даже такой ненавязчивый звук раздражал слух и бил по ушам. — В ближайшее время или в целом? — хмыкнул Рональд. Понятно, спасибо… Рону хватило сил выдавить из себя стон. Очень недовольный. — Ладно, небольшие паузы у тебя будут, — поспешил успокоить его Рональд. — Мантию мне стащи — и на сегодня свободен. — Великолепно! — съязвил Рон. Ладно, это обнадеживало. Но помимо того, что ему просто хотелось побыть в тишине, а не в суете и не в центре событий, Рон чувствовал, что ему необходимо остаться наедине с собой и разгрести появившиеся воспоминания. Казалось, что он уже в шаге от того, чтобы вернуться к самому себе — той версии Рона, у которого еще не отняли кусочек его жизни. Ну, хорошо, не прям отняли, а спрятали и подчистили, но все равно… Чем ближе они подходили к замку, тем сильнее он искажался — как отражение в воде, по которому проскакала водомерка. Рон понял, что это защитный барьер давал такой эффект, срабатывал как линза с эффектом ряби. В какой-то момент они «уперлись» в стену, и Рон почувствовал толчок — несильный, но он заставил отступить на шаг назад. — И что теперь? Идти по границе и искать слабое место? — спросил Рон. — Ты все понял правильно. Рон вздохнул. Они с Рональдом уже довольно много прошли. Судя по тому, как болели пятки и икры, взяли уже норму, которую человек должен проходить в день (если он не работает, не несет ни за кого ответственность и потому у него есть свободных полтора часа, чтобы просто гулять, разумеется). — Ну так что, разделимся? — спросил Рон. — Я в одну сторону, ты в другую? Но Рональд помотал головой. — Нет. Ты сам. У меня еще дела есть. — В смысле?! — Рон от возмущения хватанул ртом воздух. — Зачем ты вообще со мной шел все это время? — Ну так убедиться, что ты все понял правильно, — пожал плечами Рональд, а потом поморщился: — Ой, да ладно тебе! Мне тоже требуется время, чтобы подумать и пересобраться. — А об меня типа хорошо думается? — Да. Я вспоминаю, что было в этот день со мной и в голове появляются фрагменты, которые требуется решить и… не смотри на меня так! — Я просто пытаюсь понять, не стирали ли тебе память еще раз, — пояснил Рон, продолжив пялиться на Рональда. — Ну, если и стирали, то я этого не помню, — философски заметил Рональд и, заметив то, как Рон на него уставился, поспешил добавить: — Да расслабься ты. Нормально все — лазейки работают. Кстати, о них… — Наши старшие коллеги — они же знают этот трюк? Эдвард должен знать… — Эдвард должен знать, — повторил Рональд, почти точно скопировав интонацию Рона. Рон шумно выдохнул через нос. Ясно, никакие подробности можно не выдавливать — не скажет. — Когда я стащу мантию — что дальше? Мне вернуться сюда или?.. — Нет, выбирайся и аппарируй… куда-то недалеко от дома, — сказал Рональд. — Я не помню, где мы там встретились точно, но мы как-то нашлись, так что не парься. Ты сам поймешь, что тебе делать. Он протянул руку и хлопнул Рона по плечу. — Вот за что я тебя ценю, так это за удивительную прямолинейность, — съязвил Рон. Рональд чмокнул губами, как бы посылая воздушный поцелуйчик, еще раз хлопнул по плечу и сделал несколько шагов назад. — Ну все, давай. Увидимся… когда увидимся. — Угум, — кисло согласился Рон. Раздался хлопок аппарации, Рональд исчез. Рон вдруг понял, что впервые за долгое время остался предоставлен сам себе. Он прикрыл глаза и снес все свои ментальные заслонки. Тело расслабилось, плечи опустились. Мерлин, какая же это, оказывается, привилегия — жить жизнь, не контролируя границы своей чувствовалки… Когда Рон наконец-то вернется в одиннадцатое ноября, первым делом он ляжет, а вторым — не встанет. Хотя бы на несколько дней. Но не исключено, что усталость возьмет свое и прибьет к кроватке на более долгий срок, а то и вовсе придет за компанию с простудой или еще какой-нибудь болячкой, которая выскочит на фоне накопленного стресса. — Я не понимаю, как жить эту жизнь, — признался Рон тишине. — Но я уже не уверен, что хочу это знать… Многие фантазируют, что придет кто-то большой и сильный, расскажет, что делать, направит, предупредит об ошибках, и… вот оно. Рон проживает это на себе. И опыт, честно сказать, сомнительный. Вроде как прикольно знать, что с тобой ближайшие несколько лет ничего плохого не случится, выпендривайся, сколько угодно, но все эти события без тебя уже не произойдут, потому что они уже произошли и происходят, но вся эта обязаловка, блин… Рон открыл глаза и взглянул на рябь, искажающую замок и его окрестности. Он снова подумал про Джеймса. Насколько возвращение Сириуса способно смягчить ущерб? Как ни крути, какая-то ситуация проиграл-проиграл… Быть может, это навсегда отдалит семью Рона от Поттеров… Рон прикусил губу. Чуйка чуяла приближение драмы. На одной чаше весов — слетевший с метлы крестник, а на другой — большой черный пес на дрожащих лапах. А ведь перед прыжком в червоточину Рон стал как раз замечать, что у Бродяги стало лучше с балансом и координацией… Рон обхватил себя руками и уставился в небо. Если бы не ползущие по небу облака, вид на звезды был бы здесь потрясный. Его старшие коллеги время от времени поднимали этот вопрос, но раньше Рон от него отмахивался, не погружался глубоко, а сейчас все чаще и чаще задумывался: есть ли у него вообще хоть какая-то свобода выбора или он просто винтик, который служит принципу самосогласованности, чтобы тот сам в себе самосогласовался? В целом, Рон давно привык, что он не главный герой, он не в центре, он не принимает какие-то судьбоносные решения — и хорошо, что так. Уровень ответственности, прибивающий к земле, часто не стоит тех маленьких приятностей и выгод, которые ты можешь получить взамен. Все хотят признание, уважение, респект и авторитет, но мало кто понимает цену, мало кто хочет потом платить за это временем, здоровьем и ментальной стабильностью. Многие вон вообще остаются одни, потому что неправильно приоритеты расставили… Сначала Рон просто смирился с тем, что он не в первых ролях, а потом стал даже видеть в этом плюсы. Ты вроде как делаешь полезное дело, получаешь за это хорошие деньги, а еще успеваешь к семейному ужину и видишь, как растут твои дети. Ну вот куда ему еще дергаться? Но сейчас он чувствовал себя какой-то прям крошечкой хлеба на столе, которую вот-вот сметут в ладонь и выбросят в мусор. Когда они с Гермионой водили Розу и Хьюго в маггловский планетарий, и там им показали масштабы планет в Солнечной системе, и какая их Земля на самом деле маленькая по сравнению с Юпитером и его газово-гигантской шайкой, у Рона на пару секунд закружилась голова и проскочил мимолетный страх перед настолько безграничным пространством. А там еще все двигалось, отдалялось, приближалось и… Он поежился, пытаясь отогнать от себя этот небольшой эпизод. Сам-то семейный выход в свет был отличным, даже Роза там соскучиться не успела, а завороженно смотрела и слушала, параллельно не пытаясь расковырять какой-нибудь экспонат, как это часто бывало на других экскурсиях. Но это ощущение своей маленькости на фоне гигантских космических тел? Ух-х.. Только теперь-то не Рон не просто свидетель красочного представления, теперь он участник. И его, как маленький астероид, просто швыряет с орбиты на орбиту, потому что недостаточно собственной массы — притянуть другие объекты, чтобы это они начали крутиться вокруг него. Рон вздохнул и снова посмотрел на замок. Огоньки горели почти во всех окнах. Занятия кончились, студенты будут бродить по коридорам, так что проникновение в спальню третьекурсников может усложниться. Возможно, Рон пересечется с кем-то из племянников или даже с Розой… От этой мысли в груди затрепетало, а губы тронула улыбка. Рон понял, что хочет хотя бы увидеть Розу, просто взглянуть одним глазочком, как там она. Он дернулся, но в этот раз не пытался сжаться, а наоборот раскинуть руки и заполнить собой пространство, размяться. Ну и черт с ними — Юпитерами и Солнцами. И принцип самосогласованности туда же. В космических масштабах, может, Рон и не сумеет что-то глобально поменять, но пространство для маленьких рутинных выборов у него есть. Он может пытаться оставаться хорошим отцом и мужем, приемлемым дядей и не совсем паршивым другом. Загладить вину, объясниться, извиниться, взять на себя ответственность — здесь у него есть власть, здесь он может что-то поменять. Или хотя бы предпринять попытки, чтобы снизить ущерб. Рон кивнул самому себе. Пока он не придумает, что ему делать с чувством фрустрации, стоит держаться этого курса. Он достал палочку и принялся вспоминать то заклинание, которое показала ему Бесконечная книга. В процессе Рон пожалел, что не попытался отработать его еще в Отделе тайн. Тогда он пересекся взглядом с Рональдом, и тот как-то так зыркнул на него, что Рон понял так: не здесь, не при Моне. Может, Рональд не хотел, чтобы Мона что-то поняла, может, зажал заклинание (хотя Рон мог поставить свою метлу, что девчонка его знала), а может, показывал взглядом, чтобы не тупил и поторопился — еще разберись. Долго не получалось. С кончика палочки только снопы искр слетали, причем каждый раз разного цвета. Рон в какой-то момент вновь почувствовал себя первокурсником, у которого не получается поднять перышко в воздух. Может, он все-таки неправильно прочитал заклинание? Это было его основной проблемой — буквы часто путались, особенно в середине слова. Приходилось прям всматриваться, вести пальцем по строке и проговаривать по слогам хотя бы у себя в мыслях. Если бы в какой-то момент у Хьюго не обнаружилась эта проблема, из-за которой он при чтении путал знакомые слова, вроде «безответность» и «безответственность», а иногда вовсе спотыкался и смотрел на слово так, словно его заколдовали и перевели на незнакомый язык, Рон бы даже и не задумался, что и с ним самим что-то не так. Но учителя маггловской начальной школы сказали, что это не совсем норма: у вашего сына интеллект высокий, память хорошая, а вот тут что-то не сходится, есть сбой, проверьтесь-ка. Общение с маггловскими специалистами брала на себя Гермиона. С Роном был риск, что он либо не то ляпнет, либо не доспросит важное и нужное, потому что не поймет какую-то тонкость. И вот там открылась эта… дис-какая-то-там-сия. Или бис. Или кис. Но вроде бы дис… Слово влетело в одно ухо и вылетело из другого, зато Рон навсегда запомнил, как после консультации насчет Хьюго, Гермиона пришла домой и… почему-то обняла Рона. И извинилась. И… он так охренел, что побоялся уточнять, за что именно. Но когда они стали заниматься корректированием этой штуки у Хьюго, Рон и для себя взял несколько хитростей, о которых раньше не задумывался… — Инвенире инфирмитатем, — произнес он в очередной раз. Вот оно! По барьеру поползла золотистая паутинка, но радиус у нее оказался не таким широким, как описывалось в книге. Значит, Рон на правильном пути, но еще не совсем освоился. Он тряхнул рукой и немного подержал ее в расслабленном состоянии, чтобы «обнулить» свои реакции, не дать машинальности сбить себя. Сделав несколько вдохов и выдохов, заодно и отдохнув, Рон решился на новую попытку. — Инвенире инфирмитатем. Да! Паутинка расползлась сильнее в этот раз. Рон сделал несколько шагов назад, чтобы видеть полную картину. Переплетение нитей везде было очень плотным. Только на уровне верхушек сосен Рон заметил несколько небольших проплешин, но в них он едва ли только руку сумел бы просунуть. Однако это дало ему понимание, что примерно он должен искать, когда пойдет в обход по периметру. — М-м-м, тонкая монотонная работа, — прокомментировал Рон, — обожаю… Зато Гермиона точно пришла бы в восторг от такой задачки. И Перси. И Альбус, вероятно, тоже… Рон вспомнил, как однажды Джеймс, Лили и Альбус были у них в гостях, и Ал нашел в комнате Розы какой-то сундучок с запутавшимися веревочками для фенечек, а потом весь вечер просидел, развязывая маленькие узелки. Роза и Лили попытались присоединиться к нему, но терпения им не хватило. В итоге они начали плести браслетики из того, что удалось распутать Альбусу, но уже позже, когда устали бегать и беситься. Гермиона как-то рассказала, что когда она вяжет, у нее мысли блуждают в другом направлении, выбираются из цикла и привычного маршрута. Возможно, у Альбуса тоже так работало. Надо будет спросить при случае… Может, и ему сейчас так попробовать? Наловчиться немного с техникой заклинания и просто отпустить мыслепоток? Ну, хуже точно не будет… — Что ж, — объявил Рон самому себе и какой-то ухающей в лесу сове, — погнали…

* * *

Не быть ему сосредоточенной занудой. Это противоестественно. Невозможно. Нереально. Рожденный дурковать, носок не свяжет. Это то, что Рон понял о себе за последний… ну, по ощущениям, наверное, целый век. Он забыл отметить как-то свой старт, и теперь не мог сказать наверняка, сколько времени прошло. Но раз огни в замке еще горели почти везде, значит, еще не совсем ночь. Любые попытки натянуть на себя шкуру жены или племянника, чтобы выйти в плюс, только больше раздраконили Рона. У него не получалось мыслить в два потока: он либо колдовал, либо думал. Может, поиск пробоин в защите замка не совсем походил на вязание или распутывание узелков, а может, у Рона просто жало мантикоры застряло в одном месте. Одному Мерлину известно. Если бы Рон точно не знал, что мантия должна сыграть ключевую роль в спасении Бродяги, решил бы, что найти пробоину невозможно, и давно бы сдался. В какой-то момент просто включился азарт. И упрямство. Рон продолжал идти и повторять заклинание уже чисто назло, потому что слишком уж вложился, потому что потратил много сил. И что теперь, сдаваться, что ли? Дыра в защите обнаружилась: маленькая, у самой земли, и Рону пришлось лечь на землю, чтобы проползти под ней. Сначала он лег на живот, а потом понял, что граница слишком низко — он должен видеть, где проползает, поэтому перевернулся на спину. Голову развернул вбок, чтобы не задеть паутинку кончиком носа, втянул живот и ноги тоже повернул полубоком, чтобы носки ботинок не подвели в последний момент. Каким-то чудом он пролез, не задев границу. Когда Рон поднялся на ноги и отряхнулся от снега, замер — проверить, нет ли какой-то суеты. Сигнальных чар, ловушек или материализовавшейся толпы авроров. Но нет, ничего такого. Кажется, ему все же удалось пробраться на территорию Хогвартса незаметным. Видимо, как-то так Мона и добралась до Розы… Интересно, а это заклинание может пробить клятву Фиделиуса? Вроде как на Хогвартсе другие защиты, некоторые из них со времен основателей, но подробно Рон никогда не вникал. Если бы Гермиона была сейчас здесь, точно бы ворчливо напомнила про «Историю Хогвартса». Нужно было как-то пометить для себя это место, чтобы сюда вернуться… Рон использовал чары, чтобы призвать к себе несколько камней, а потом выложил их в круг напротив того места, где остался след от его ползущей тушки. Они были довольно крупными. Если пойдет снег, должны быть видны. Главное, чтобы лютая метель не началась, когда сугроб вырастает до колена за ночь… Вернувшиеся воспоминания подсказывали, что такое вполне возможно — погода тридцатого октября была так себе. Рон всмотрелся в замок, пытаясь найти какой-то другой ориентир на такой случай. Как приятно смотреть на Хогвартс, когда он не рябит, конечно… О! С этого ракурса башня Гриффиндора практически заслоняла башню Рейвенкло. Если чуть-чуть пройти влево, так точно встанут на одну плоскость, но Рону нужно было в другую сторону, и он не стал проверять. Пришлось еще сделать полукруг по береговой линии озера, и где-то там Рон ненадолго присел на скамейку недалеко от старого полуразрушенного причала — им явно давно не пользовались и не занимались, но зато он послужил дополнительным ориентиром. Позволив ногам немного отдохнуть, а заодно наложив на себя чары невидимости, Рон продолжил свой путь. Ментальную защиту тоже пришлось вернуть. Когда он наконец-то добрался до замка и вошел внутрь, усталость, как рукой сняло. Чувство ностальгии захватило его, хотя Рон был здесь не так давно, когда приходил пообщаться с МакГонагалл по поводу поведения Розы. Отбоя еще не было — это хорошо. Есть вероятность, что и Джеймс, и его соседи могли где-то шататься вне спальни. Правда, риск столкнуться с каким-нибудь бегущим младшекурсником не равнялся нулю… Портреты гуляли в своем портретном измерении, навещая друг друга. А еще то тут, то там по коридорам бродили коты. Рон немного опешил от их количества, и задумался: всегда ли котов было столько и все они свободно шастали по замку или дело в том, что сейчас приходилось внимательно следить, куда он ставил ногу, чтобы случайно не наступить на чей-то хвост? Живоглот, кажется, всегда блуждал, где хотел… А может, дело в том, что директором стала кошатница? Рон вполне мог допустить, что МакГонагалл могла притащить в замок где-то пару… десятков котиков. Несмотря на все кошачьи препятствия, до коридора, ведущего к портрету Полной дамы Рон добрался довольно быстро. А вот там!.. — …все еще цепляется к тебе? — Угум. Но я пока выжидаю. Ребятки… Губы сами собой растянулись в улыбку. Рон приложил ладонь ко рту и тихо выдохнул. Они сидели на подоконнике втроем: Роза, Альбус и Скорпиус. Стараясь ступать осторожно и держаться стены, Рон приблизился к ним. Роза трогала стеклышки витражного окна и болтала ногой, которую она свесила с подоконника, Скорпиус сидел, обхватив колени руками, а Альбус… Рон замер, потому что… Альбус смотрел прямо на него. Черт, неужели?.. Секунда. Две. Три, четыре. Но племянник ничего не говорил и не предпринимал. Даже почти не моргал. И тогда Рон заметил: Альбус как бы смотрел, но… не смотрел. Его взгляд был расфокусированным и бездумным. Он даже немного покачивался назад-вперед, но едва-едва заметно. Замершее сердцебиение возобновилось, но ускорилось до невероятной скорости. Нет, все же он не мог видеть невидимок. Точно не мог. Рон понял, что его так напугало: Альбус смотрел практически в глаза, только чуть выше — на лоб или брови, но он и обычно так делал, вроде пытался в зрительный контакт, но чуть-чуть правее, левее или выше. — Ал? Где витаешь? Скорпиус и Роза, оказывается, все это время продолжали разговаривать, просто на фоне мимолетной паники Рон выпал. Но когда Роза позвала Альбуса, взгляд зеленых глаз мигом сфокусировался. Теперь Альбус внимательно посмотрел на значки Розы, приколотые к ее рубашке. — Где-то с кальмарами, если честно, — признался он, неловко улыбнувшись. — А, ну то есть, скорее плаваешь? — пошутила Роза. — Да-а-а, — протянул Альбус. — Прости, отвлекся. Так что там твои фурии? — Слишком громкое слово для пары вредных девок, — фыркнула Роза. — Да бесятся, что у меня оценки выше, хотя я не пытаюсь использовать в своих эссе всю радугу из цветных чернил, подчеркивая важное, выделяя списки… ой, чтоб они сами еще понимали, чего они хотят от меня! — Да ну бред какой-то, — нахмурился Скорпиус. — Может, там еще что-то есть, но ты просто это не вычислила? Роза поджала губы и дернула плечами. — Честно? Не особо-то я не хочу что-то предугадывать. До Прорицаний еще два года, а я все равно не собиралась их брать. Так что… пусть катятся! Ага, значит, девочки уже начали доставать Розу. Рон сжал зубы и сцепил руки на груди. Альбус и Скорпиус переглянулись. — Не знаю, Роза. Я бы, наверное, попытался наладить отношения без боя, — сказал Альбус. — Что-то я не видела, чтобы ты ходил с Дженкинсом под ручку, — заметила Роза. — Говорю тебе: лучше бы ты тогда взял мою метлу и догнал гада! Скорпиус закивал и легонько толкнул Альбуса в плечо. — Вот-вот! Я видел, как ты летаешь. Ты бы запросто сбросил его, если бы захотел. Альбус тяжело-тяжело вздохнул, как будто бы его вынудили снова объяснить то, что он пересказывал тысячу раз. — Только я не хотел. Ох, малыш… Рон приложил ладонь ко рту. Значит, у Альбуса тоже какие-то проблемы с однокурсниками?.. — А если семьям написать? — предложил Скорпиус, переводя взгляд с Розы на Альбуса и обратно. — Я уверен, что и твои, и твои родители прибегут сюда по первому зову. Теперь уже Альбус переглянулся с Розой, и Рон заметил, что она дернула бровями. — Мои-то прибегут, — признала Роза ленивым голосом, — но я хочу сама разобраться. Мне невыгодно щеголять с ярлыком ябеды, я в загонщицы вообще-то мечу в следующем году! У меня должна быть угрожающая репутация, а не жалобная. — Да, — Альбус закивал, — только я наоборот хочу не угрожающую репутацию. Но и не жалобную тоже. И я согласен с Розой — нечего дергать родителей по таким мелочам. У них своих проблем хватает. Но ведь… это не то же самое, что сказала Роза?.. Рон прищурился. Что-то в формулировке племянника напрягло его. Скорпиус попытался сдуть челку с лица, а когда у него не получилось, суетливым движением отбросил ее. — Ну, смотрите сами, — сказал он, пожав плечами. — Просто волнуюсь за вас. Рон был согласен со всеми по-своему, но сам бы, конечно, в свои одиннадцать поступил, как предлагала Роза. Да и нынешние тридцать семь, честно говоря, тоже. Но за Розу и Альбуса порвать всех хотелось просто беспощадно… — Ай! — Роза махнула рукой. — Норм! — Можно подумать, взрослые так уж прям хотят во всем этом разбираться, — добавил Альбус. — Я знаю, что если будет что-то серьезное, все сами придут, даже звать не придется. А так… бывают же случаи, что еще от родителей прилетает за то, что пожаловался им, а не разрулил сам? Я не про себя, а в целом, конечно… — Мой папа говорит, что взрослые часто творят всякую хрень из-за страха, тревоги и незнания, — вставила Роза. — А авторитет держать как-то надо, вот они и кричат, и кидаются ботинками, потому что не владеют другими… э-э, способами. Так все-таки она умеет слышать то, что ей удобно слышать, а не только фыркает на его советы и объяснения? Рон покачал головой. — Либо это реакция на то, что в комнату вползла сороконожка, — монотонным голосом добавил Альбус, уставившись в пустоту перед собой. — Или кто-то хуже раза в два… — Например? — Скорпиус поднял брови. — Восьмидесятиножка, — в один голос сказали Роза и Альбус. Рон не удержался от улыбки, когда вся троица захихикала. Тень тревоги, конечно, все равно поселилась в сердце. Надо будет приглядеть за ребятами, потому что сами они пока не стремились к тому, чтобы обращаться за помощью. Как бы там далеко не зашло никуда. Но пока что и Роза, и Альбус выглядели довольно устойчивыми и уверенными в своей позиции… Это что же, опять надо позволить детям набить свои шишки?.. И просто стоять, смотреть, как дурацкий ребенок на всех порах несется навстречу углу стола, находящегося ровно на уровне его лба?.. Практически нереальная задача. От разговора троицы Рона отвлекли мальчишки, бегущие по коридору. Они едва не врезались в него, пришлось срочно что-то предпринимать. Судя по всему, они бежали к портрету, и Рон понял, что это его шанс проникнуть в гостиную без головоломок. — И что там кальмары? — донеслось эхо голоса Розы. — Чернила. Красивая связь, мне кажется, — сказал Альбус. — А еще… Но его слова перебили мальчишки, назвавшие пароль Полной даме. Рон бросил на троицу последний взгляд, и поспешил пройти вперед, пока проход не закрылся. Ох, сейчас бы сидеть перед камином с Гарри и Гермионой, жаловаться на Снейпа и его чересчур масштабную домашку. Или строить вон форт из подушек и одеял… Какие-то девчонки лет тринадцати-четырнадцати как раз этим занимались. Кто-то играл в шахматы, кто-то в карты. Кошки бродили и здесь, одна даже стала провожать Рона взглядом, и он на секунду передернулся и испугался, что чары невидимости выветрились. Доминик сидела на подоконнике и рисовала что-то, подложив под пергамент плоскую коробку. Джеймс обнаружился в самом дальнем углу в компании других ребят. Судя по тому, что там был еще и Фредди, вероятно, вся банда играла в квиддичной команде. — …паффцы просто звери. Будет сложно, парни, — сказала девочка с высоким хвостиком. — В этом году, — поправил Джеймс. — А в следующем половина их команды выпустится. Ну да, у них же матч через две недели… — Они-то да, зато слизеринцы… — Фредди закончил свою фразу свистом. Рон ускорил шаг, решив не терять времени, пока Джеймс был занят разговором. Самым сложным этапом оказался подъем по лестнице — все парочки как будто бы одновременно решили, что это самое романтическое место на свете, чтобы облизать друг другу гланды. Первое, что бросилось глаза в спальне третьекурсников — запах. И да, он именно что бросился, и именно что в глаза. На Рождество надо подарить Джеймсу ящик дезодорантов, чтобы раздарил своим соседям… Он бы открыл окно, но спальня не была пуста. Один паренек лежал на кровати с книжкой и надкусанным яблоком, а другой что-то выискивал в своем сундуке. На удивление, отвлечь их оказалось проще, чем подняться по лестнице, маневрируя между целующимися парочками. Рон просто подошел к приоткрытой двери в ванную и заклинанием снес там вешалку для полотенец. Раздался грохот. — Патрик? Что там? — спросил тот, кто возился с сундуком. — Не знаю, иди посмотри, — лениво отозвался тот, который Патрик. — Сам смотри. — Испугался? — Я?! — возглас сопроводил хлопок закрывающегося сундука. Выпендреж победил, и чтобы не прослыть друг перед другом трусами, оба вскочили и побежали в ванную, даже не взяв с собой палочки. Это оказалось легко. Один взмах — и дверь захлопнулась. Под аккомпанемент стуков и угроз (парни решили, что кто-то из соседей разыграл их), Рон быстро нашел сундук с инициалами Джеймса. Мантия лежала почти на самом верху. В куче шмотья можно не заметить, если не знать, что это, но если знать… Мда, понятно, почему Джеймс так распереживался. Он сам знал, что недостаточно почетно и внимательно относился к такому ценному артефакту, а когда тот пропал… Да, Рон бы точно с ума сошел на его месте. Вот же блядство! Может, записку оставить хотя бы?.. Но в очередной раз вмешалась судьба. Рон услышал шаги за дверью, а потому ему пришлось быстренько возвращать сундук Джеймса туда, где он стоял. Хорошо, что он пометил валяющимся ботинком то место, где сундук стоял раньше… Входная дверь открылась, и сюда вошел какой-то другой паренек. Услышав вопли Патрика и того второго, он поднял брови и отправился смотреть, что там происходит. Рон уже не стал дожидаться, чтобы увидеть, чем закончилась разборка. Нужно было убираться отсюда.

* * *

— Как детишки? Рон запрокинул голову и шумно выдохнул вместо ответа. Лучше уж смотреть в небо, чем на свой дом, в который еще недели две не сможешь войти… Рональд был прав — они действительно нашлись легко и быстро. После того, как Рон снова проделал весь путь до дыры в барьере, он удивился, что какие-то этапы могут происходить сами собой без титанических усилий. — Это было неправильно, — наконец-то сказал Рон. — Брать у него мантию. Неправильно. — Я знаю. Хоть Рональд это и признал, но легче не стало… Рон посмотрел на него. Ему вдруг пришла в голову одна мысль. — Мантия, которую ты принес из своего времени, — произнес он, — она… ты тоже ее стащил? Или они сами ее одолжили? Рональд улыбнулся уголками губ, но… ничего не сказал. Рон не смог пробиться к его чувствам, пришлось читать, как раньше, через наблюдения. Ну, если Поттеры сами одолжили мантию, то все не так плохо?.. — И что дальше? — спросил Рон. — У меня даже денег нет, всю мелочь выгреб вчера. Но Рональд был беспощаден: — Думай. Рон застонал и согнулся, потерев колено. Он ужасно устал, ноги гудели, хотелось присесть, а лучше прилечь, но у него не было ни одной идеи, куда можно податься, чтобы не выдать свое присутствие. Они стояли недалеко от пруда. Примерно в той же точке, где вскоре образуется червоточина. — У меня ноль идей. Я просто хочу домой. Ничего знаю… — Нет, ты знаешь, — сказал Рональд. — Думай. Рон потер уголки глаз. Ну и что тут думать-то? Домой — точно нет. К кому-то из родных? Могут начать задавать вопросы и потом через семейные сплетни выйти к нежелательным догадкам. На работу тоже не пойдешь. Чтобы снять что-то, нужны деньги, но, если отправиться в банк, у гоблинов останется запись о твоем визите. Может, прокрасться в ночи домой и переночевать на чердаке? О, а та палатка у них еще или у кого-то из братьев? Прожили же они как-то, когда на крестражи охотились… Черт, нет, палатку Чарли забрал в какую-то там экспедицию! Надо было, блин, в Хогвартсе остаться. Там хотя бы еда есть, и пространства много, можно прожить там тайно несколько лет и ни разу ни с кем не соприкоснуться, если очень постараться… Рон перевел взгляд на соседские дома. Ну не к соседям же стучаться? Разве что найти дом, где никого нет. Но сейчас не рождественские каникулы и тем более не лето, так что вероятность сомнительная… — Смотришь в правильную сторону, — подсказал Рональд. — Думай. Вспомни, что было до прыжка в червоточину. Рон поднял брови. Он же никак почти не контактировал с соседями! Перекинулся парой слов с миссис Купер, ну и там одна проблемная мадам отчитала Рона за отсутствие у Бродяги ошейника, чем отвлекала от чтения таблички про… Рон довольно щелкнул пальцами. Кто-то продавал дом. Если они уже съехали, он мог пустовать. Стоит хотя бы проверить. Судя по всему, так и оказалось. Внутри не горел свет, а дорожку замело, не было даже и следов. Когда Рон и Рональд перебрались через заборчик и подошли ко входу, увидели на двери бумажку с номером риэлтора и датами открытых просмотров. Прекрасно! Хотя бы переночевать здесь можно будет. А еще оказалось, что новое заклинание и маггловские эти сигнальные штуки определяло. Дыр, как вокруг Хогвартса, Рон не обнаружил, но в этом случае достаточно было понять, есть ли тут что-то такое. Стоило применить Конфундус, все ровные и упорядоченные нити защиты сначала зарябили, а потом стали разрываться. Они немного выждали на крыльце, проверили, не бежит ли кто проверять, что тут и как. Рон не очень хорошо понимал принцип маггловских защитных сигналок, но ему хватало знаний, чтобы учесть: многие вещи они могли контролировать на расстоянии. Но нет, все было тихо. Убедившись, что никто из соседей не смотрел в окна, Рон приоткрыл входную дверь и прошмыгнул в эту небольшую щель. Рональд зашел следом. Внутри даже стояла какая-то мебель, но слишком уж… магазинная. Выставочная. Нигде не было бытовых элементов хаоса, вроде забытой кружки на кофейном столике или сохнущей возле раковины сковороды, которую поленились засунуть в шкаф к остальным редко используемым сковородками. Даже плед, ниспадающий со спинки дивана, выглядел так, будто его укладывали полчаса, а не просто небрежно бросили через плечо. Ну и мебели было слишком мало для жизни. Рон не мог сейчас точно сказать, чего ему не хватало, но он чувствовал пустоту в некоторых углах. Когда они с Гермионой выбирали дом, повидали всякого. Где-то вообще не было никакой мебели, кроме как на кухне, а где-то наоборот риэлторы заморачивались, чтобы пропихнуть картинку идеальной жизни. Рональд хмыкнул, чем привлек внимание Рона, выдернув его из мыслей. — Что? — спросил Рон. Рональд улыбнулся. — Ничего. Про витражное окошко вспомнил. — А-а-а! Рон довольно закивал, сразу поняв, о чем речь. Дом, в котором они сейчас жили, пребывал не в самом лучшем состоянии, когда Рон и Гермиона осматривали его. Они располагали и другими вариантами, но то самое витражное окошко их просто покорило. Вроде такая маленькая дурацкая деталь, но было так приятно выбрать что-то такое большое и важное не только из позиции выгодно-невыгодно, а еще и из-за мелочи, которая не влияет ровным счетом ни на что, кроме как на радость и удовольствие. — Как же хочется домой, — выдохнул Рон. — Да-а, — протянул Рональд. — Мне тоже. Рон перевел на него взгляд. — К тебе или ко мне? Только сказав это, он осознал, насколько двусмысленно это прозвучало. Рональд подвигал бровями. — В спальню, — мурлыкающим тоном откликнулся он и толкнул ладонью ближайшую к нему дверь. Она вела в бельевой шкаф. Абсолютной пустой. Рон прыснул. — Упс, промазал, — легко отозвался Рональд. Он дернул следующую дверь, и эта комната действительно оказалась спальней — даже с кроватью! В изголовье лежало слишком много подушек, а когда Рон приподнял покрывало, увидел, что под ним нет ни одеяла, ни постельного белья. Ну точно выставочное. Все для красоты, но ничего из этого не для удобства. — Погоди, не скидывай подушки, — предупредил его Рональд. — Их явно укладывали в каком-то порядке, надо будет оставить их в таком же виде, как сейчас. Рон кивнул, но мысленно застонал. Ему уже не терпелось лечь и вытянуться. Перекатываясь с ноги на ногу, он еле-еле выждал, пока Рональд зарисует порядок на каком-то клочке, а потом просто упал лицом в матрас. На несколько секунд все заболело еще сильнее, чем когда он стоял на ногах. Видимо, тело устало пребывать в мобилизованном состоянии, и как только Рон лег, взвыло, чтобы он даже не посмел приподнялся на локте, а лежал лежа, пока силы не восстановятся. А еще живот заурчал, точно ноющий кит. Но Рон сомневался, что обнаружит в этом доме невыставочную еду… — О, точно, — произнес Рональд. — Сейчас!.. Матрас прогнулся под его весом. Рон повернул голову в его сторону, чтобы увидеть, как Рональд достал что-то из внутреннего кармана куртки, увеличил взмахом палочки и… — Я люблю тебя, — слабым голосом выдавил Рон, кое-как приподнявшись, чтобы протянуть руку к контейнеру с едой. — Спасибо, — сказал Рональд, — это именно то, что я давно хотел услышать от самого себя! Рон криво усмехнулся. Еда оказалась остывшей, но ему было все равно. Сейчас Рон даже салфетками бы закусил, если бы ему не хватило этой порции, чтобы насытиться. — Спрашивай, — произнес Рональд, когда Рон дожевал последний кусочек и завалился обратно. — Спрашивать? — Ты же явно хочешь, — сказал он, встав с кровати, чтобы пройти к окну. — Отвечу на один вопрос о будущем. Остальное — только про актуальные события. Рон перевернулся на спину и уставился в потолок. Стоит ли спросить какой-то монументально важный вопрос, который послужит ему хорошей подсказкой? Или постараться расспросить про слабые места этих безликих козлопадл? И вообще побольше узнать… о их природе. Кто они, что точно делают и какие преследуют цели? А еще можно спросить у Рональда, из какого точно он года… Или все-таки?.. — А какой вопрос задал ты на моем месте? — шепотом спросил Рон, повернув голову к Рональду. Тот стоял возле окна и смотрел на улицу сквозь щелочки жалюзи. Рональд бросил взгляд через плечо и улыбнулся. — С ними все будет в порядке, — ответил он. — Всеми. Гермионой, детьми, племянниками, родителями, братьями, Джинни… В моей временной точке все хорошо. Вы вместе. С губ сорвался вздох облегчения. Рональд сам вспомнил, какой вопрос собирался задать Рон, и ответил, даже не дождавшись, пока кто-то произнес бы его вслух. Хорошо… — Отлично, — уставшим голосом произнес Рон, вновь посмотрев на потолок. — Всем спасибо, все свободны? — Не-е, — протянул Рональд. — Пока рано. Рон угукнул и прикрыл глаза. Веки слипались просто беспощадно, но сердце колотилось от нервного перевозбуждения. Даже если Рона сейчас вырубит, он будет дергаться, потому что его разум насочиняет тревожной ерунды, таким образом отплатив за сегодняшнюю перегрузку. Он услышал приближающиеся шаги, а потом со свободной стороны кровати снова прогнулся матрас. Рональд сел. — Я иногда думал, почему из всех возможных вопросов, которые дали бы мне потом фору, больше всего на свете я хотел узнать именно это, — произнес он. — Потому что я нюня сентиментальная? — фыркнул Рон, так и не открыв глаза. — В том смысле, что семья… моя уязвимость. Я не о том, что жалею о чем-то, а что я… короче, на меня есть управа. Он опять вздохнул и, выдержав небольшую паузу, продолжил мысль: — В некоторых ситуациях я точно действовал бы наглее и жестче, не боясь, что моя гибель кого-то подставит. Вел бы себя смелее. Агрессивнее. Ну и быстрее, наверное, в каком-то смысле… Пока еще не родилась Роза, Рон точно куда меньше просчитывал риски, чем сейчас. — А уязвимость ли? — спросил Рональд. Рон все-таки приоткрыл глаза, а потом дернул бровями, дав понять, что заинтересован в продолжении мысли. — Ты прыгнул с подозрительным невидимым силуэтом в червоточину, только потому что он залез в голову к Розе, — напомнил Рональд. — А потом выбрался обратно в свое время, прокатившись ни на одной, ни на двух, а на… скольких временных петлях?.. А и правда, сколько их было? Пять? Шесть? Рон нахмурился, потому что не знал, нужно ли считать повторившийся день. — И все это ради того, чтобы вернуться к своим, — продолжил Рональд. — Амелия вот не смогла. Рон сглотнул. Наконец-то у него появилась возможность пораскинуть вернувшимися воспоминаниями, а именно одним конкретным. Его разговор с Амелией в комнате отдыха. Что за чертова приписка в ее папке? Может, это Мона наворотила? Да нет, они же пришли позже, Рори и Амелия уже ушли, в офисе оставался только актуальный Рон, который сейчас впервые проживает события тридцатого. — У меня, в отличие от тебя, не было семьи, мальчишка, — произнес голос в голове Рона. Похожий на голос Амелии Паркер, но вместе с тем немного другой. Но… эта реплика не соотносилась с разговором в комнате отдыха. И тон звучал иначе, более жестко и… беспринципно, что ли? Когда они с Амелией обсуждали появившееся предупреждение в задании, ее голос явно был расстроенным и уставшим. И обращение к нему какое-то странное… Рон так сильно нахмурил брови, что там уже начало болеть и стучать, словно молоточек судьи пытался призывать его мысли к порядку. Хм, возможно, это что-то из остальных выпавших дней. То, что Рон еще не вспомнил? — Ей не к кому было возвращаться, да? — шепотом спросил Рон. Потому что мозгов у нее точно больше, чем у Рона. Она бы придумала, нашла бы, дорвалась… Рональд угукнул. Понятно. Даже если это не воспоминание, а разыгравшаяся фантазия, но Рон угадал. — Со мной всякое разное приключалось, и бывали моменты, когда я думал, что мог спросить у будущего себя кое-что другое, — вновь заговорил Рональд. — Но по факту… даже там оно умудрилось стать ответом. Просто я не сразу додумался соотнести одно с другим. — Да? Рональд кивнул, а потом внимательно посмотрел Рону в глаза. — Запомни это. Прям заруби где-нибудь и спрячь в голове. Чтобы вдолбилось и выскочило в нужный момент, понял? — Э-э… ладно? Какое время Рональд внимательно смотрел на него, и Рону даже показалось, что его глаза увлажнились, но потом наваждение прошло. Рональд растянул губы в улыбке, махнул рукой и уже куда более бодрым тоном произнес: — Ай! Все равно сделаешь по-своему! Рон поднял брови. Интересно, что там такое приключалось с Рональдом? И что приключится потом с Роном? — То есть, это все-таки не уязвимость, а сила? — спросил Рон, решив вернуться к изначальной теме. — Так ты думаешь теперь? — Я не просто думаю, — поправил Рональд, — я убедился в этом несколько раз. Рон прикусил губу и закинул руки за голову. — Я запомню, — пообещал он, но все же поспешил подстелить соломку: — Но не обижайся, если все равно все сделаю по-своему… — О, еще как сделаешь, — усмехнулся Рональд и покачал головой. — Ей-Мерлин, все равно что наблюдать, как ребенок на всей скорости летит навстречу острому углу стола… Ну ничего себе сравнение! Рон бы обиделся, если бы сам сегодня не поймал такую же мысль насчет Розы и Альбуса. Но в каком-то смысле это забавно. Возможно, Рональд так скрытничал вовсе не по тому, что так уж сильно переживал за парадоксы. Теперь у Рона появилась другая версия. Рональд позволял ему самому набить все шишки. Да, самосогласованность не дала бы Рону прислушаться к совету и свернуть в другую сторону, исправив какую-то ошибку, которую уже допустил Рональд. Но тот и не пытался панически предупредить обо всем на свете, не раздражался, не язвил по-злому. Это… интересно. — Ты в абсолютном принятии прошлого, — сонным голосом произнес Рон то, что наконец-то созрело у него в голове. — Это… приятно. Говорю, как человек из твоего прошлого. Рональд улыбнулся. — Надеюсь, мы и дальше себя не разочаруем, — прошептал он.