Магазин времени не работает

Ему снилась нога, отпиленная расщепом, и почему-то она прыгала сама по себе, словно бы сама пыталась найти своего хозяина. Во сне Рон испугался, что это его нога, но когда посмотрел вниз, увидел, что у него с конечностями все в порядке, и даже слишком — их было даже многовато, и некоторые из них были щупальцами, лапами и чем-то еще. Потом прибежала Гермиона и начала кричать на Рона за то, что тот не подписал ей карточку шоколадной лягушки, и из-за этого она застряла в другом измерении. Рон только и мог, что отбиваться от рассерженной жены своими неловкими щупальцами. За их ссорой в этот момента наблюдала Роза, комментировала, а когда перепалка закончилась (полным триумфом Гермионы), сообщила, что ее исключили из Хогвартса за то, что она открыла Тайную комнату, выпустив оттуда смертоносного карликового пушистика. Но не только гнев Гермионы постиг Рона в его сне. Гарри тоже присоединился, только он обвинял Рона в том, что из-за него Альбус вытащил из озера гигантского кальмара чарами левитации и выпустил его в лесу с возгласом: «Выпускайте Кракена!». Рон проснулся в поту и ахуе, не сразу сообразив, где он вообще находится. За окном было еще темно, но он понятия не имел, ночь ли это или уже наступило утро. Тело болело просто ужасно, а собственное сердцебиение казалось таким громким, что его, наверное, можно было бы услышать с улицы. Хотелось встать, чтобы проверить, какое там время суток, но… не хотелось. Рон бы не удивился, если бы он там вообще двадцать часов проспал, и на самом деле на дворе вечер… Раздавшийся дверной хлопок заставил его пересмотреть планы. Рон быстро подскочил и нащупал палочку, готовый и гипнотизировать магглов, и отбиваться от врагов. — Это я, не бойся, — раздалось из-за стены. Рональд. Рон выдохнул и опустил руку. Дверь открылась. Рональд прислонился плечом к дверному косяку. — Чего не спишь? Ночь еще. А вот и ответ. — Как ты понял, что я?.. А, ну да, — сам сообразил Рон. Рональд, наверное, почувствовал от него волны паники, поэтому и озвучил свое присутствие. А может, просто вспомнил самого себя и соотнес… — Сны какие-то дурные, — пожаловался Рон, — вроде не совсем кошмар, но как-то… тревожно и не по себе. Это у Гарри обычно подсознание начинало вопить именно во сне. Рону повезло больше, ну, или просто он мог не запоминать все те безумные сны, которые донимали его, а тут вот такой сбой. — У тебя разум перегружен событиями, вот и не справляется, — пояснил Рональд. — Ничего, скоро выровняется. Ложись обратно. Ну, хоть какой-то приятный спойлер! Рон опрокинулся обратно на спину и вытянулся. — А куда ты ходил? — спросил он, повернув голову к Рональду. Тот что-то задумчиво промычал. — Понятно, очередная тайная штука, — вздохнул Рон. — Да не, просто пытаюсь вспомнить, вспомнил ты об этом или еще не вспомнил, потому что если еще не вспомнил, то лучше бы, чтобы ты сам вспомнил. Рон нахмурился. Смысл фразы дошел до него не сразу, перед внутренним взором почему-то просто прыгало слово «вспомнил», и оно меняло шрифт, размер и форму каждый раз, когда Рональд его повторял. — А. Ладно, — вдруг откликнулся Рональд, — ногу помнишь? Сначала в голову пришла та прыгающая нога из сна, а потом Рон вспомнил о ноге Грозного глаза. Он хотел ее похоронить где-нибудь, и желательно в тихом спокойном месте, а не просто зарыть где-нибудь под забором. — Ты про ту, что… э-э, Рори притащил? — Угум. Подождал, пока все разойдутся, чтобы… доделать все. — Доделать? Ты про?.. — Всем скоро станет не до того, — сказал Рональд. — Я бы не хотел, чтобы она просто валялась среди остального хлама, пока вся эта суета уляжется. — Хм-м, ну да, — протянул Рон, а потом встрепенулся: — Погоди, там же Эдвард оставался? Или нет? Или да? Вернувшиеся воспоминания как будто бы не до конца принадлежали ему. Рон просматривал их у себя в голове, как навязчивую рекламную песенку по радио, никак не получалось присвоить эти эпизоды, как что-то свое. — Был. Я подождал, пока он задремлет, чтобы тихонечко просочиться, — пояснил Рональд. — А как ты… а-а, через тот коридор, да? — спросил Рон. — И как там, они все еще в заморозке? Мону видел? А ты… Он осекся — выражение лица Рональда уже само говорило за себя то, что ничего он сообщать не собирался, сколько ни расспрашивай. Рональд подошел к кровати и сел рядом с Роном. — Сосредоточься на другом. Придет время и сам все узнаешь. Рон прикусил губу. — А что мне делать-то? Мне до дома еще… сколько, двенадцать дней? Чем я могу заняться? Он попытался представить календарную сетку — ту, что висела у них на кухне, но не получалось удержать образ в голове. — Восстанавливай пропуски, — посоветовал Рональд, — и затыкай дыры. — Дыры? Что-то подсказывало Рону: речь не о памяти, не только о ней. Вероятно, от него еще потребуются какие-то действия. И снова Рональд никак не прокомментировал свое напутствие. — Завтра этот дом свободен до вечера, а потом его будут кому-то показывать. Когда начнет темнеть — сваливай и где-нибудь погуляй до ночи. — А конкретнее? Во сколько? — Не помню точно, — вздохнул Рональд. — Столкнулся с магглой почти в дверях и то ли забыл посмотреть на время, то ли посмотрел и… забыл время. Такие мелочи вымываются из памяти, и только при приближении в голове что-то вспыхивает. — Это… намек? Рональд уставился на него в упор, почти не моргая. — Не все мои слова имеют какой-то подтекст, — устало отозвался он. — Иногда слова — это просто слова. Рон фыркнул. — И тем не менее ты — это будущий я, так что почти любое твое слово дает мне… — Помолчи, — перебил его Рональд. — Голова уже не соображает. Угомонись. — Ну и ладно! — надулся Рон и сцепил руки на груди. — Я все равно закончил! Рональд дернул плечами и подавил зевок. Очки он поднял на лоб и зачесал ими пряди. — Тут есть еще спальня, — сказал он, — но у меня нет сил туда идти. Посижу тут еще немного. Рон в целом не возражал. — Сиди, — разрешил он. — Мне бы еще поспать, но я что-то… это, ну… — Перевозбудился? — Я всеми силами старался избежать этого слова… — Знаю. — Ну разумеется. Рональд фыркнул и опрокинулся спиной на кровать. При этом его ноги так и остались стоять на полу. — Эта вся история, — проговорил он, сняв со своего лба очки, чтобы повесить их на ворот кофты, — какая-то… бесконечная. Это не похоже на решение обычных проблем, где есть начало и конец, даже если он так себе. Из-за временных скачков какие-то вещи всплывают то тут, то там, хотя я уже давно… впрочем, неважно. Рон забыл и как моргать, и как дышать. Рональд, от которого он чувствовал только уверенность даже в те моменты, когда тот не мог вспомнить следующий шаг, раскрывался с новой стороны — насколько он, конечно, мог себе позволить раскрыться при нынешних обстоятельствах. Странное ощущение. Наверное, примерно так он себя чувствовал, когда понял, что мама и папа — обычные живые люди, которые тоже могут ошибаться. С одной стороны — крах, с другой — свобода, потому что если им можно косячить, то тебе тоже это разрешается. — Думаешь, после всего, что ты должен тут сделать в этом времени, ты… не выйдешь из цикла? — осторожно спросил Рон. — Или как? — Честно? Понятия не имею. Рон нахмурился. Что-то не сходилось. — Но ведь… ты сюда прибыл, чтобы закрыть какие-то… э-э, нестыковки? В смысле, разве не ты определяешь, когда ты там из будущего будешь готов и… — Проблема в том, что это не я прибыл, — перебил его Рональд, и пояснил: — Меня сюда прибыло. — А, — Рон кивнул. — Червоточина? — Что-то вроде. Есть нюансы. Без спойлеров, — он приложил указательный палец к губам. Великолепно. Значит, сюрпризы не закончатся, и дата, когда Рон будет вынужден вернуться в этот год, станет для него неожиданностью. Забавно, он почему-то представлял, что Рональд просто проснулся в один день, сказал: «Пора», а потом отправился сюда. — То есть, по сути, все эти наши с Моной приключения — всего лишь тренировка? Ну, типа, чтобы ты смог вернуться к себе в свое время? — О, за меня переживай, — сказал Рональд. — У меня есть с собой свой маховик, я вернусь в свое время без проблем. Рон выкатил на него глаза. — Ты можешь вернуться домой… прямо сейчас? — Прямо сейчас — нет. Нужно еще кое-то сделать. Эта временная точка закрыта от любых манипуляций. — Мог бы с Моной нас забрать тогда уж! Ну, из своего там времени. Чтобы мы по петлям, блин, не прыгали! — Как бы я помог тебе выбраться, если бы ты сам не выбрался, чтобы в твоем будущем оказалась бы та версия тебя, которая помогла бы тебе выбраться? — вопросом на вопрос ответил Рональд. Рон нахмурился. — У меня голова болит… — Ох, спи уже, — устало махнул на него Рональд и с кряхтящим вздохом сначала сел, а потом с еще одним таким же вздохом поднялся с кровати. — Утром переговорим еще…

* * *

Человека перед ним скрывал туман, что показалось Рону странным — откуда взяться туману в гостевой спальне? — Так, ладно, — произнес рот Рона, — не спрошу кое о чем, я буду жалеть об этом до конца жизни. Туманный человек молчал какое-то время, а потом что-то сделал — то ли поправил волосы, то ли почесал нос — Рон уловил только движение руки там, где должно быть лицо. — Я знаю, что тебе нужно, — ответил человек. Рон почувствовал чьи-то пальцы у себя на подбородке, а потом…

* * *

В этой чертовой выставочной гостиной было слишком мало объектов для разглядывания. Рон пошел уже по четырнадцатому кругу и мог перечислить все предметы здесь с закрытыми глазами. Все это, чтобы не столкнуться с ним… — Да что?! — голос Рональда уже был близок к определению «рявкнул», но еще в рамках приличия. — Все утро от меня прячешься! — Ну… так, ничего, — промямлил Рон, а потом помотал головой и протараторил: — Ничего странного, все абсолютно в порядке, у меня нет никакой паники, и я все еще люблю свою жену и буду любить ее до конца времен! Наверное, он слишком много размышлял о всех словах Рональда, прежде чем смог отрубиться, и потом его мозг решил выдать подобный… номер. Причем туман во сне так и не рассеялся, но Рон почему-то был уверен, что этот силуэт в гостевой спальне — точно Рональд. Краем зрения он видел, что Рональд прищурился, а потом перевел взгляд на торшер. То ли он пытался понять, почему все утро Рон странно себя ведет, то ли копался в своем подсознании. — А-а-а, — протянул он и довольно ухмыльнулся, — я и забыл об этом!.. Ну да, вряд ли сны способны отложиться в памяти прям надолго, если только они не повторяются постоянно. Вот эта часть, конечно, обнадеживала… и расстраивала одновременно. — Да просто пересуетился, и впечатлений много, и всякое там еще, — пробормотал Рон, начав нервно трясти ногой, и поспешил напомнить, если вдруг Рональд забыл: — И я люблю жену! И… и вообще! Во сне — это не измена, понял? — Угу-ум, — протянул Рональд, закинув ногу на ногу, — во сне. Рон уставился на него. — Ч… что? — Ничего-ничего. Сиди. Думай, — фыркнул Рональд и, выдержав паузу, добавил: — Над своим поведением. Рон попробовал было прикоснуться своей чувствовалкой к чувствам Рональда, надеясь, хоть через это собрать информации, но уперся в барьер. — Даже не пытайся, — отозвался Рональд. — Не проскочишь. Ну и ладно! Рон сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла. Какое-то время они оба молчали. За окном постепенно становилось все светлее. Позавтракать бы, конечно… — Это от контакта с Аркой все, да? — спросил Рон. — Способность видеть невидимок, чувствовалка моя… это оттуда? — Долго соотносил? — Да просто… перед тем, как уснуть, думал обо всем этом, — объяснил он. — Ясно же, что в ближайшие дни ты пойдешь за Сириусом, а он — там. В Арке. И мантию ты попросил меня украсть, чтобы… короче, все ведет туда. Ну и как будто бы Арка — это единственный такой мощный артефакт, который мог бы… мог бы, — неловко закончил Рон. Рональд растянул губы в улыбке и довольно прищурился. — Что-о? — протянул Рон, не сумев придумать, как это трактовать. — Ничего. Просто представил, каким влюбленным взглядом сейчас смотрела бы на тебя Гермиона, если бы видела и слышала твои умозаключения. — Твоя или моя? — Обе. А вот это приятно! — Контакт с Аркой, он… всем раздает все эти способности? — обратно перевел тему Рон. — Или так просто совпало? — Если честно, я до конца не уверен, — признался Рональд. — У меня есть версия, что она скорее усиливает то, что в тебе уже есть. — Напитывает, что ли? — Что-то вроде того. — Хм-м… — Угу-ум… Какой-то смысл в этом был. Только вот после бойни в Министерстве никаких способностей особых ни у кого не проявилось. Или нужно было прям близко подойти к Арке и частично туда войти, чтобы что-то подхватить? Надо будет на Сириусе проверить, не напитало ли ему там что-то… — Я побуду тут еще где-то часа два, а потом пойду по делам, — сообщил Рональд. — Если хочешь помедитировать и порыться в своей голове, делай это сейчас, пока я еще могу за твоим телом присмотреть. О! А неплохая идея. Все равно-то делать пока нечего… Рон согласно закивал — этот вариант самый оптимальный. Рональд хотя бы вытащит его, если Рон у себя в голове загуляется и забудет, что дом нужно будет освободить. Он отодвинул журнальный столик и устроился на ковре. Под присмотром и защитой Рональда получилось расслабиться довольно быстро. Рон даже обрадоваться не успел тому, как легко сейчас все идет, а он уже провалился в свое подсознание.

* * *

Так. Вот хлам из тридцатого числа — и его прибавилось. Но все равно Рон чувствовал себя странно. Взять хотя бы карточку с шоколадной лягушкой. Раньше это воспоминание мелькало какой-то едва уловимой вспышкой, но теперь он помнил весь разговор с Амелией, и даже просмотрел его тут несколько раз. Но почему ему так хотелось отнести эту карточку… в другое место? Рон постучал по ней ногтем и сделал шаг в сторону. Тридцать первое, первое или второе? Да, где-то из этих дней. Когда он уходил дальше, ничего не екало, а в этом месте карточка аж горела в его ментальных пальцах. Надо проверить в том фантомном кармане двадцать девятого… Но, прежде чем туда пойти, нужно как-то пересобрать пространство, чтобы не запутаться. Ему предстоит спрятать в той лазейке события последних дней — Мону, их совместное путешествие, Рональда, какие-то свои другие открытия, в том числе и встречу с бабушкой и дедушкой — на всякий случай. Может, сразу начать собирать все там — в этом кармашке?.. Хотя бы попытаться заложить фундамент. Да. Рон кивнул самому себе. Чтобы не тратить время на визуализацию и создание нового объекта здесь, Рон отошел в воспоминания своего аврорского прошлого, нашел там доску, поснимал с нее все и уложил на пол. На порядок, в котором были прибиты материалы дела, он забил — когда-то ему нужно было держать это в голове, но сейчас все потеряло актуальность. Просто они с Гарри так часто смотрели на эту доску, что оно само проросло тут. К тому же все это навевало неприятные воспоминания, которые могли вывести на заряженные эмоции, и вот это Рон предпочел бы забыть. Он еще ни разу не пожалел о своем уходе из Аврората. Сейчас ему была нужна только доска, а не дурацкие сентиментальности. Кое-как он протащил ее, между остальным хламом и затолкал в «карман» двадцать девятого октября. Приколол календарь, который уже начинал заполнять, а потом на отдельных листах начал записывать, где что лежало и к какой примерно дате ориентировочно могло относиться. Процесс чем-то напоминал инвентаризацию в магазине Джорджа, только не нужно было умножать в голове всякую хрень, а просто перетаскивать, переписывать и укладывать в определенном порядке. Муторно немного, но желание разобраться во всем слишком уж гнало. Рон даже не заметил, когда перенес все, что он сумел восстановить, когда еще был в гостях у дедушки с бабушкой. Фигурку шахматного коня он на всякий случай не стал пока трогать, а переправил чарами левитации. В прошлый раз она запустила какую-то непонятную реакцию, а на эти все триггеры могло не хватить времени — лучше заняться этим позже. После того, как все эти манипуляции были проделаны, Рон бросил взгляд на те предметы, которые были свалены в кучу в пространстве этой лазейки. Что-то из этого проявилось и показалось, но многое еще было скрыто и там предстояло хорошенько все прощупать. Интересно, как давно он тут торчит? Рональд вроде пока не зовет… Рон решил начать с того, что первое бросилось в глаза — и вернулся к карточке с шоколадной лягушкой. Ну вот она точно-точно из тридцатого, но почему, почему она так просится в какой-то день из будущего? И!.. Из кучи неопределенного хлама что-то выскочило и полетело, как бумеранг, только очень маленький, размером как раз с… Неужели?.. «Бумеранг» сам прилетел к ногам Рона, спланировал точненько, как птица. Он присел на корточки. Да, карточка — причем та же самая, которую он держал в руке. Даже напутствие, которое он написал Амелии, осталось.

«Не умирай».

Рон положил свою карточку рядом. Та, что выпрыгнула, выглядела более старой и потрепанной, как будто бы Рон подписал ее несколько… десятков лет назад. Уголки обтрепались, появились заломы, золотистое покрытие местами стерлось и осыпалось. Прикасаться к ней было немного боязно. Рон опасался, что на него может навалиться целая лавина разных воспоминаний, которые не получится обработать нормально. С другой стороны… если его тело там снаружи начнет как-то барахтаться или биться в припадке, Рональд же его отсюда выдернет? — Ай, все! Хрен с тобой! — объявил он и накрыл старую карточку ладонью. Но… ничего не произошло. Не возникли никакие образы, не закричали никакие голоса — пусто. Хм-м… Рон поднял ладонь и вновь посмотрел на карточку. Поменял ее местами с более новой карточкой. Снова накрыл ладонью — ничего… Тогда он решился ее взять, чтобы повертеть в руках. Черт, ну карточка, как карточка… Разве что след фломастера уже на пальцах не отпечатывается, как на более новой. Рон выпрямился и вытянул руку с карточкой, определить ее место на доске событий. — …ще… еши… а… Рон принялся вертеть головой, пытаясь понять, откуда доносится шепот. Вроде как снова от неразобранной горы хлама?.. — Я ещ… ешила… Стало лучше! Стараясь ступать тихо и осторожно, Рон направился в ту сторону, где голос звучал четче. — …не решила. Но, скорее всего, нет, — произнес женский голос. — Не вернусь. Стоп. Он уже слышал эту фразу. Или не слышал? Или вспоминал? Или думал, что вспоминал?.. Сейчас он не был похож на шепот, тон звучал нормально, только издалека. Или на минимальном уровне громкости, словно кухонное радио заглушили, чтобы оно не сбивало, пока кто-то отсчитывал, сколько сахара нужно засыпать в тесто и не перегнуть с этим. Рон снова присел на пол и вытянул шею, пытаясь вслушаться в то, что говорила неразобранная куча хлама. — Зато твое пожелание сбылось. В этот раз в голосе слышалась усмешка. Пожелание?.. Рон перевел взгляд на карточку.

«Не умирай».

Пожелание. Сбылось. Карточка. Пожелание. Не умирай. — Это все время была ты, да? — сам собой произнес рот Рона. Он выпустил карточку и прижал ладонь ко рту, в ужасе распахнув глаза. — А… Амелия? — спросил он уже осознанно. — Я устала, мальчишка. — Почему ты меня так зовешь? Амелии не было свойственно это слово. Не ее лексикон. Даже когда они работали вместе и должны были затерявшихся детей возвращать обратно в их время, Амелия называла их подопечными, а не мальчик-девочка-ребенок. Ответа все не было, гора хлама не спешила раскрывать Рону все карты. — Почему ты меня так зовешь? — повторил он. Раздалось какое-то шуршание. Рон понял: что-то из вещей пыталось вырваться наружу, как это сделала карточка. Наверное, эту вещь чем-то придавило, или она за что-то зацепилась. С одной стороны было страшно словить триггер от неосторожного прикосновения какому-то неопознанному предмету, а с другой… любопытство победило. Рон принялся разгребать вещи — и которые видел, и которые не видел, но чувствовал. Появлялись новые запахи и звуки, когда он прикасался к каким-то предметам, и это сбивало, путалось с шуршанием той вещи, которую он искал. Может, еще раз спросить? — Почему ты меня так зовешь? И! Что-то большое вылетело, черт знает откуда ­— Рон только успел заметить, как некий объект стремительно приближается к его лицу. От удара он повалился на пол и выругался во весь свой словарный запас — дети точно бы выучили много полезных выражений, если бы слышали его сейчас, но Гермиону не устроили бы подобные академические успехи. Оказалось, что в него прилетело… папкой. — Я очень, очень, блядь, надеюсь, что здесь что-то важное! — пригрозил Рон. Внутри оказались какие-то бумажки, колдографии, свидетельство о браке и… Когда пальцы коснулись одной из карточек, память заработала и показала ему образ дома. Серого. Весьма знакомого. — Охренеть. Точно. Были видны только очертания фасада и какой нечеткий силуэт в окне, а остальное скрывалось в дымке, но Рон все равно узнал место. Они с Моной же были там, их привел туда свет делюминатора. Но это воспоминание вызвано дурацкой папкой, а ее у Рона в семьдесят седьмом не было. Значит, это другое событие. Актуальный Рон скоро туда направится? В один из выпавших дней? А может, уже он там… Рон вспомнил, что испытывал какие-то странные чувства возле этого дома. Видимо, тогда и начало что-то проклевываться. — Рон? — приглушенный голос Рональда пронесся по складу эхом. — Ронни-и? Пора просыпаться… Значит, пора. Рон, конечно, еще бы покопался, попытался бы перебрать содержимое папки более основательно и осмысленно, но… В целом, и так неплохо. Он навел небольшой порядок в своей голове (ей-Мерлин, давно пора), а еще нашел себе дело на вечер. Рон собирался аппарировать к тому дому — снова.

* * *

— Нарыл что-то интересное? — спросил Рональд, когда Рон немного пришел в себя. Рон потер затылок и застонал. Он больно ударился при падении, когда очнулся — ковер оказался недостаточно плотным, а Рональд не успел подложить ничего мягкого, хотя собирался. Рон увидел подушку в его руках и виноватое выражение лица, когда сумел наконец-то открыть глаза. — Да. Но больше порядки наводил, — вздохнул Рон. — Чтобы была какая-то система. — Доску притащил? — О, ты помнишь? — Еще бы, — фыркнул Рональд. — Она в моей голове там же и стоит, куда ты ее сегодня поставил. — А, да? Забавно. Намек понят — наметки системы, которую Рон собирался строить там, жизнеспособны, раз удержались на такой долгий срок. Рон подумал, что теоретически туда можно будет сразу записать все важные действия, которые он запомнит за Рональдом, чтобы самому потом было легче ориентироваться в своем прошлом, которое сейчас для него настоящее и… ай, короче! Дожили, блин. Рон начал структурировать и систематизировать информацию, а не просто нестись, куда несется… Гермиона точно обалдеет, когда узнает. — Как думаешь, почему двадцать девятое октября повторялось… так много раз? — спросил Рон. — То есть, конечно, хорошо, что и у меня, и у Моны в головах есть карманы, но… как так-то? — А ты сам как думаешь? Рон снова приложил ладонь к затылку, как будто бы «держание» головы могло снимать боль. Странно, почему люди так стремятся дотронуться до раны или залезть языком туда, где болит зуб? Будто бы это гарантирует, что… нет, это не то, о чем он сейчас должен думать. Мысли разбегались и переключались на всякую ерунду, и Рон не сразу смог вернуться к тому, что они с Рональдом обсуждали. Особенно сложно почему-то было перепрыгнуть с воспоминания, как Хьюго играл в какую-то электронную игру в доме Грейнджеров и что-то цедил сквозь зубы, когда приходилось начинать заново. К чему это вдруг всплыло в голове? Мозгошмыг его знает… — Если бы время было человеком или живым… э-э, существом, то все эти зацикленные дни, это как… — принялся рассуждать Рон вслух, чтобы опять не потерять мысль, — не знаю, выглядит попыткой надышаться перед смертью, что ли? Как будто оно запускало новый и новый цикл, чтобы что-то предотвратить. Уголок рта Рональда дернулся, но сам он не произнес ни слова. — Что-о? — протянул Рон недовольно. — Совсем бред? А другого у меня ничего нет, представь себе! — Не бред, — сказал Рональд. — У меня с моими коллегами было много… времени, чтобы настроить предположений. И пока что ничего лучше мы так и не надумали. Рон поднял брови. — Серьезно? — удивился он. — Но до конца вы так и прознали, да? — Тс-с, — Рональд приложил палец к губам. — Но ты уже и так начал говорить, блин! — Я подтверждаю тебе только то, до чего ты сам додумался. И то не всегда, — Рональд подмигнул и хлопнул себя по коленям. — Ладно, мне уже пора выдвигаться. Ты тоже не задерживайся. Сегодня Хеллоуин, дети будут шастать — много посторонних глаз. — Угум, — кивнул Рон. — А мы… э-э, еще увидимся? В этом времени? Или я уже буду сам по себе? — Черт, да. Точно, м-м-м, — Рональд прикрыл глаза, приложил пальцы к вискам и забормотал: — Ужин, проверка, форт из одеял… нет, форт завтра, а мы до форта, значит… ночью! — резко воскликнул он, отчего Рон чуть не вздрогнул. — Подойди к дому, спрячься… о, машиной точно никто в эти дни не пользовался, так что можно возле нее где-то. — Во сколько? — Сложно сказать… ближе к полуночи? — спросил Рональд, как будто бы Рон знал ответ, а потом с укором протянул: — Вот зря ты такие подробности не записал! — Я? Да я же еще не!.. — Да-да, давай, пока, — засуетился Рональд, мигом впрыгнув в свою обувь. — Амелии привет! Рон усмехнулся. Что ж, главные события в памяти все-таки остались. Ну, или их Рон все-таки догадается записать и зафиксировать, как важное и не сдвигаемое…

* * *

Что за день, блин, случайных полустолкновений?! Когда Рон уже собирался выходить, услышал за входной дверью голос и звук поворачивающихся механизмов в замке, а потом в дом вошла какая-то нафуфыренная деловая дамочка с большим бумажным пакетом. Она громко говорила по телефону, обсуждая подробности некой сделки, но Рон не стал вслушиваться. И так стало ясно, что эта леди пришла подготовиться перед показом дома. Рон уловил запах фруктов и особенно лимонов. Когда они с Гермионой смотрели дома, обратили внимание, что ценник всегда был выше там, где в повсюду лежали фрукты в красивых декоративных емкостях. Живот заныл от голода, когда он уходил, и сейчас при воспоминании о том эпизоде опять все свело внутри. Может, дамочка оставит что-нибудь полежать до завтра? Рон сможет это надкусить с одной стороны и уложить так, что не будет видно, пока не повернешь… Пока удалось напитаться только уверенностью — та риэлторша явно была в восторге от самой себя, очень заряженная на успех, и Рон подрезал у нее эти чувства. Когда он аппарировал к серому дому, то чуть… не столкнулся с самим собой — актуальным Роном. Кровь ударила в виски. Стараясь не делать резких и дерганных движений, которые могли бы привлечь внимание чрезмерной активностью, Рон отвернулся и сделал вид, что внимательно разглядывает фонарный столб, но так, чтобы отдаляющаяся фигура попадала в поле периферического зрения. Но актуальный Рон, кажется, не замечал уже никого и ничего. Вообще было похоже, что он слегка не в себе. Пижамные штаны эти, Мерлин, ну зачем?.. Додумался, блин, надеть их. Еще и с единорожками. Честно? Захотелось… Рон бы с удовольствием переоделся во что-то более домашнее и свободное. Или как минимум бы сменил носки. Трудный день всегда становится легче, если у тебя есть возможность сменить носки. Когда актуальный Рон скрылся (что-то подсказывало, что процесс аппарации получился там не самым гладким), показалась очень пожилая женщина — она как раз выходила из того самого дома. Вот здесь рациональность и логика отошли на второй план, а вперед выскочила чуйка и подрезанное у риэлторши чувство уверенности — и Рон просто пошел к женщине, не прячась и не скрываясь. В голове даже заготовок не было, которые он мог бы сказать. Он ничего не отрепетировал. Важнее было успеть перехватить ее, пока она не аппарировала. Низкая, с короткой стрижкой. Темнота скрывала многие детали, но женщина казалась ему и знакомой, и незнакомой одновременно. — Амелии привет! — всплыло в голове напутствие Рональда. Она сама заметила его, засунула руки в карманы и… приготовилась ждать. Ну, хотя бы никакой враждебности… — Здравствуй, — первой заговорила она, — ты который? — Э-э… здравствуй, — опешил Рон, а потом указал большим пальцем за свое плечо, в сторону, куда как раз ушел актуальная версия него: — Я… старше того Рона. Недели на две. Ее брови взлетели вверх. — Чем обязана? — Я… ищу ответы, — аккуратно произнес он. — Пытаюсь… вспомнить. Он сделал акцент на последнем слове, и его явно считали. — Тебе лучше уйти, — настойчиво произнесла… Амелия. У Рона теперь не было никаких сомнений, что это точно она. — Погоди! Пожалуйста, выслушай! — попросил он. Мысли наскакивали одна на другую. Амелия явно опасалась визита кого-то из безликих, и нужно было ее успокоить. — Они обезврежены — все, — выпалил он. — И вроде как еще день-два никто не… короче, я бы не пришел сюда, если бы за мной был хвост. Амелия подняла брови и кивнула, дав понять, что пока готова слушать. — Я хочу узнать, о чем мы с тобой говорили только что, — он указал головой туда, куда ушел актуальный Рон. — В голове что-то проявляется, и я смог найти путь сюда, но… дальше пустота. Амелия тяжело вздохнула. — Я бы с радостью поболтала с тобой еще раз, мальчишка, — съязвила она, — но раз ты уже один раз пустил в свою голову… наших общих друзей и позволил им все выкосить, я не вижу смысла… — Я умею прятать воспоминания, — перебил ее Рон, и поспешил уточнить: — Теперь умею. Она долго рассматривала его, а потом хлопнула по руке, чтобы он отошел в сторону и дал пройти толпе детей в костюмах. — Хорошо, поговорим, — произнесла она, понизив голос. — Но не здесь. Рон согласно закивал. — Как скажешь.

* * *

— Мэм, вашему спутнику… плохо? — Да, но не от вашей еды. Будьте добры, принесите еще один чайник? Голоса официанта и Амелии доносились, словно издалека. Рон сидел, схватившись за голову, пытаясь переварить все не новые свалившиеся факты. Мередит… Охренеть. В какой-то момент воспоминания хлынули, сменив те образы, которые Рон нафантазировал, пока они с Амелией разговаривали. Хотя, возможно, это никогда и не было фантазией, а отголоском сохранившихся воспоминаний, просто в какой-то момент они стали четче, усилились и навалились с чудовищной силой. Когда официант принес новый чайник, а Амелия вернула чары, отвлекающие внимание, Рон отнял руки от лица и ошалело уставился на нее. Все-таки герб с танцующим в листве оленем принадлежит Григрассам… И мисс Селвин… Ого! Через разговоры с Моной ему удалось предсказать какую-то часть жизненного пути Амелии, застрявшей в прошлом, но эта сторона удивила его. Хотя мысли о мисс Селвин посещали его, но Рон и подумать не мог, что исход окажется… таким. — Меня беспокоит, что тебе стерли воспоминания о нашем… сегодняшнем разговоре, — произнесла Амелия, подперев ладонью щеку. — Они не хотят, чтобы кто-то из коллег знал мою историю. — Думаешь? — Мой цикл кончился, мальчишка, — напомнила Амелия. — Роль Мередит Селвин сыграна, Амелия Паркер попала туда, куда должна была попасть. Теперь им не нужно переживать о моей сохранности. Круг замкнулся. Рон сглотнул. Ему стало не по себе от ее слов. Сердцебиение ускорилось. — А что если… если эту часть воспоминаний стерли не они? — спросил он. — Я тут как бы своим собственным следам иду и… Все-таки та папка вылетела из горы спрятанного неразобранного хлама. Вряд ли кто-то из безликих заботливо спрятал бы этот фрагментик в скрытом кармане… — Даже если это ты сам подчистил, все равно риски большие, — Амелия поболтала ложечкой в чашке, но тихо, не касаясь стенок. — За мной могут прийти. — И… и что они сделают? Тоже попытаются стереть память? Или… что-то похуже? — Понятия не имею, — ответила она. — И не уверена, что хочу проверять. — Я… хотел спросить, что собираешься делать, — признался Рон, — но понял, что лучше мне не знать. Амелия кивнула и отпила из чашки. Рон тоже решил пригубить чай, несмотря на то, что желудок был полон. Амелия пригласила его отужинать и не стала ничего слушать насчет того, что у него с собой не осталось ни кната. Ох, Мерлин, храни щедрых женщин! — Не знаю, в курсе ли ты, но… чары Фиделиуса можно обойти через временную петлю, — решил поделиться Рон, чтобы хоть как-то сбалансировать вклад. — В своем путешествии я оказался возле дома дедули и смог обнаружить его, хотя в семидесятых меня еще даже в проекте не было. Полагаю, он раскрыл тайну маленькому мне, а потом взрослый я оказался там и… короче, ты поняла. О своем эпичном походе он подробно не рассказывал, просто дал понять, что в попытке скрыться от общих друзей случайно угодил в червоточину без маховика, а потом выбирался через все дыры в пространстве и времени, которые смог найти. О том, что в том же году Рон бывал возле дома настоящей Мередит Селвин и что светлячок делюминатора настойчиво показывал, что Амелия тоже где-то там, он решил тоже не упоминать, чтобы случайно не сболтнуть ничего про Мону. — Не в курсе, но догадывалась. Спасибо. — Немного помолчав, Амелия спросила: — Это Септимус научил тебя прятать воспоминания? — Что? Нет, я сам это обнаружил, — нахмурился Рон. — А он умел? Может, тот дедуля, которого Рон не так давно обнаружил у себя в чертогах разума… как-то связан с этим?.. — Да. Септимус нас и научил, — сказала Амелия, и добавила: — Меня, Эдварда и Роберта. В конце… семидесятых, наверное? В какой-то момент он слегка помешался на мысли, что за нами могут следить и… Она не договорила. Это сделал Рон. — И оказался прав. Мда. Как там говорят? Если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой не следят? Что-то подсказывало Рону, что подозрительность у деда появилась как раз после их с Моной визита. Он мог заметить те маленькие подсказочки, которые Рон оставил в последний момент, а мог просто не смириться с тем, что в его голове есть провалы и несоответствия. Значит, вся старая гвардия уже давно что-то подозревает и старается осторожничать. Рон подумал про Эдварда, который остался искать ответы в офисе. Интересно, это он просто уже ничего и никого не боится? Или предположил, что безликие вышли из строя? Или… наоборот мог ожидать контакта с ними?.. Черт, вот так это и работает! Все начинают подозревать друг друга, разбегаться по углам, а не пытаться объединиться и навалиться целой толпой! — А почему вы нас, мелких, этому способу не научили? — спросил Рон. — Решили, что для вас самих безопаснее будет… если вы не будете лезть во все это. Хотя Роберт настаивал, что лучше знать, чтобы потом суметь защититься. — Честно? Я за него. Амелия фыркнула. — Авроры, что с вас взять, — она покачала головой и снова поднесла чашку ко рту. А вот тут Рон был не согласен. Ну, то, что они с Робертом в прошлом авроры — да, а что эта стратегия именно аврорская — нет. Как раз наоборот те предпочитали поменьше распространяться о всяком, чтобы «предотвратить панику». Но об этом он уже не стал сообщать вслух. — Как думаешь, зачем мы им? Ну этим всем… «друзьям», — Рон показал пальцами кавычки. — В смысле, что им мешает самим взять маховики времени и творить, что попало? — Я думаю, маховиками они как-таки пользуются, когда требуется, и, как ты выразился, творят разное тоже, — произнесла Амелия. — Но грязную работу делать не хотят. Маховики высасывают магию, червоточины опасны, их нужно уметь видеть и слышать, сшивать их тоже сложно и затратно, а если не учитывать время и постоянно «удлинять» свои сутки, можно и постареть раньше положенного. Но это, разумеется, уже скорее личный выбор. Рон кивнул. — У меня еще сложилось впечатление, что сам Отдел тайн организован как-то… странно, — сказал он. — Вроде как по логике мы должны скорее делить ту же комнатку отдыха с другими подотделами Комнаты времени, но по факту… Зал пророчеств? Архив стертого? Вроде бы связь есть, но по факту мы больше бесим друг друга… — Если так, я не удивлюсь, — сказала Амелия. — Я бы тоже предпочла скорее с изобретателями маховиков чаевничать в перерывы. Черт. Рассказать или нет?.. — Они, кстати, пытались связаться с нами, — сказал Рон. — Но… — Дай угадаю: встреча не состоялась? — поняла брови Амелия. — В кризисные и сложные моменты мы почему-то никогда не можем застать друг друга на рабочем месте. — Какая… удобная череда совпадений, — прокомментировал Рон. Амелия взяла чайничек и подлила еще в свою чашку. — Я познакомилась с Терминусом до того, как он стал работать над маховиками. Надеялась, что так смогу выбраться из прошлого, но пока этот идиот взялся за ум и перестал пропивать свой талант, для меня все потеряло актуальность, — рассказала она. — Но это не помешало нам обмениваться информацией… в своих кругах. — Терминус — это старый мастер, да? — уточнил Рон. — Да. Имя второго, молодого, я никак запомнить не могу, хотя я точно знаю, что он учился вместе с моей старшей внучкой. — И со мной, — вставил Рон. — Теодор Нотт. — Да, точно, — прикрыла глаза Амелия, — ей-Мерлин, иногда кажется, что этот мальчишка заколдовал свое имя, чтобы оно постоянно вылетало у меня из головы. Рон бы даже не удивился, будь это так. Сам он тоже с трудом вспомнил Нотта. Выходит, амебность и конформизм того старого мастера — напускные? Просто он давно просек, что за ними наблюдают, и предпочитал искать контакт в других условиях? Хотя одно не исключает другого. Можно же знать, но ничего с этим не делать, адаптироваться и жить, как живется. — Ты говорил, что наши… они обезврежены, — напомнила Амелия. — Это точно? Рон закивал. — Да. Так что если у тебя есть какие-то дела, которые нужно сделать без надзора, то лучше займись этим сейчас, — посоветовал Рон. — Сколько времени на это есть? Рон прикусил губу, задумавшись. — Есть что-то пишущее? — спросил он. — А, стоп, у меня есть… Его пальто висело на спинке стула. В одном кармане зазвенели флакончики зелий, стукавшиеся друг об друга, а в другом был делюминатор и… а, вот и ручка! Писать на салфетке было не очень удобно, но накидать календарную сетку хватило. Рональд ничего не говорил про спасительную миссию сегодня, даже никак не намекал на это, значит, она случится или завтра, или послезавтра, а под присмотром безликих он бы туда не потащился. Плюс Мона говорила, что эта заморозка продлится несколько дней… — Тридцатое — понедельник. Уже в прошлом, — Рон зачеркнул клеточку вчерашнего дня, — сегодняшний день и, вероятно, завтрашний в безопасности. Воскресенье — точно нет, — Рон прорвал салфетку, пытаясь нарисовать жирный крест. — Поздним вечером до меня добрались и стерли память. Но это не значит, что суббота тоже в безопасности. Ее Рон тоже перечеркнул, а потом уставился на свободные клетки. Пятница тоже казалась ему опасной, хотя он не помнил оттуда ничего, кроме новости о выздоровлении Гарри. Сердцебиение ускорилось. Он просто чувствовал, что тот день был плохим и тяжелым, но пока не мог чем-то это подкрепить. Рон почувствовал жар и замахал рукой перед лицом, пытаясь создать что-то, похожее на сквозняк. Стало как-то душно, и перед глазами почему-то появилась какая-то шелестящая листва. Может, его по работе забросило в какой-то летний день и очередное воспоминание пыталось выскочить из завалов?.. Рон мотнул головой, решив оставить это предположение на потом. — Я не знаю, почему так, но пятница кажется мне прям… вот нет, — он снова прорвал салфетку, пытаясь перечеркнуть клетку третьего числа. — А четверг какой-то непонятый. Не чувствую от него зла, но сам постарался бы доделать все дела в первой половине дня. На всякий случай. Амелия взяла салфетку в руку. — По сути, у меня есть ночь и завтрашний день, — кивнула она. — Предположительно послезавтрашний. Неплохой улов. — Угум. Рон нахмурился и почувствовал, что кожа на лбу как-то странно натянулась. Словно к ней что-то прилипло и мешало подвижности. Он понял, что происходит что-то неладное, когда увидел, как расширились зрачки Амелии, когда она подняла взгляд на него. Там явно что-то не так… Рон протянул руку ко лбу и нащупал… рубец? — А у тебя есть?.. Он даже не успел ничего спросить, а Амелия уже достала маленькое карманное зеркальце. Охренеть, и правда царапина… — Что, не веришь, что я — я? — услышал он возмущенный голос Рональда. Рон завертел головой, проверяя, не здесь ли он. — Может, и не верю! Гермиона… Сердце сжалось и пропустило удар, а потом… Салфетка, на которой он чертил календарь, вся пропиталась кровью. Миг — и все исчезло. Еще миг — и салфеток стало две, одна с календарем, другая с кровью. И столов тоже стало два, один ресторанный, со скатертью, а второй… Рон сглотнул. Этот стол был у них дома. — Что, не веришь, что я — я? — в этот раз голос Рональда разнесся громогласным эхо в его голове. Ясно. Очередное воспоминание пыталось прорваться… Забавно, что получилось ухватиться за него в реальном времени. Рон сделал вдох и длинный-длинный выдох, чтобы отогнать дурноту. Помогло. — Рон? — позвала Амелия. — Шрам исчез. Так же резко, как и появился. И правда, ощущение натянутости прошло. Рон надавил пальцами на глаза, чтобы появившиеся звездочки рассеяли и перекрыли образы. — Совсем уже охренели со своими проверками, — пробормотал Рон, а потом сказал уже чуть громче: — Все нормально. Просто кое-кто выясняет отношения с моей женой прямо вот сейчас. Везунчик! Рон бы тоже повыяснял с ней отношения, если бы у него была такая возможность… — И сколько версий тебя в этой временной точке? — спросила Амелия, а потом сама же себя перебила: — Нет, не говори. Не хочу больше ничего знать. Рон усмехнулся и открыл глаза. Зачем-то он еще раз взглянул в зеркальце, чтобы убедиться в отсутствии царапки, а потом пододвинул его к Амелии. — Сделай мне одолжение: спрячь этот наш разговор в своей памяти, пожалуйста, — попросил он. — Разумеется, — кивнула Амелия, забрав зеркало. — От тебя ожидаю того же. Рон угукнул и потянулся к чашке с уже давно остывшим чаем. Во рту страшно пересохло. — Как думаешь, мы еще встретимся когда-нибудь? — спросил он, когда осушил все. — Ты со мной — да, — сказала Амелия. — А остальное я даже не стану пытаться предсказать. Рон поднял брови. — То есть я еще увижусь с тобой… в прошлом? Когда? — Не хочу говорить, — Амелия сложила руки на груди. — Э-э… почему? Я же все равно не смогу ничего поменять, если для тебя встреча уже состоялась. Амелия выдержала паузу, прежде чем ответить: — Мне будет приятнее думать, что слова, которые ты мне тогда сказал, исходили от сердца, а не пришли в твою голову с моей подачи. О. Рон захлопал глазами. Такого ответа он никак не ожидал. Амелия не стала терпеть, пока он придет в себя и сообразит какой-то ответ, сразу перевела тему: — Я уже не вернусь и не буду во всем участвовать, но дам совет: вам нужно будет придумать какую-то систему… скрытого общения. Не знаю, как вы будете выкручиваться, но не позволяйте им разъединить вас. Если наше подозрение верно, и сам Отдел тайн спроектирован так, чтобы мы как можно меньше соприкасались с другими невыразимцами, то однажды это может перекинуться и на внутренние связи. Рон проглотил ком в горле. Ему не нравился этот прогноз, но при этом он ощутил острое желание присоединиться к нему. Если бы Амелия высказала эту мысль на общем собрании, Рон скорее всего согласился и стал бы настаивать на этой стратегии. — Не люблю системы, — признался он, — но в последнее время жизнь меня все больше и больше с ними сталкивает. В конце концов, невозможно всегда выпрыгивать из неприятностей на одной только удаче. Иронично, что именно сегодня он стряхнул пыль со старой доски из Аврората. Даже его подсознание уже начало перестраиваться. Что ж, это было неизбежно. Особенно, если однажды ему предстоит стать кем-то, вроде Рональда…