The Price for Fire/Цена за огонь

      Трудно ничего не говорить о Дирке, но ты уважаешь его желания в обмен на обещание продолжать видеться с ним. И ты продолжаешь с ним встречаться! Верный своему слову, на следующий день днем ты приносишь ему простой набор плоскогубцев, который смастерил из пары выброшенных деталей из механизма Рокси, и он, как тебе кажется, очарован этим. Хотя тебе отчаянно хочется спросить его, знает ли он, что именно произошло в Дерсе, ты воздерживаешься. (Боги, если он был там, возможно ли, что он действительно видел, что случилось с Пандорой? Эх, жаль, что ты не можешь спросить его об этом, не выводя его из себя). Может быть, в конце концов ты когда-нибудь вытянешь из него всю историю целиком, но пока тебе достаточно просто общаться с ним о чем угодно другом.       У тебя уже выработалась привычка каждый день после помощи Рокси отправляться в лес и идти прямо на поляну, проводя пару часов, болтая с Дирком. А потом тебе приходится мчаться на закате обратно в Скайю. С прошествием нескольких дней он начинает заметно расслабляться. И ты рад этим переменам.       Примерно через неделю после того, как ты начал общаться с Дирком, в «Дейли». Жара позднего лета обрушивается на Скайю с удвоенной силой, и несвоевременный облачный покров задерживает ее на ночь. Вечерняя толпа в таверне становится то шумной, то вялой, поскольку все изнемогают от жары, и ты с Рокси заканчиваете работу раньше обычного. Холодная ванна приносит небольшое облегчение, но потом ты несколько часов спустя ворочаешься с боку на бок, жалко растянувшись на кровати. Здесь слишком душно и нет ни малейшего прохладного ветерка.       Почти утро, когда ты, наконец, с недовольным ворчанием выбираешься из постели и решаешь пойти прогуляться, чтобы попытаться нагулять сон. Ты одеваешься и уходишь, с оттенком зависти замечая, что Рокси крепко храпит за дверью своей спальни. Ты думаешь о том, что это хорошо, что хотя бы один из вас двоих может нормально поспать.       Снаружи чуток прохладнее, но все еще неприятно тепло. Немного подумав, ты начинаешь спускаться по тропинке, ведущей обратно в центр города, планируя, что дойдешь до таверны Джейн и обратно, прежде чем снова попытаешься уснуть.       В таком виде город выглядит жутковато. Свет растущей луны отбрасывает на здания и дорожки неземные тени; в твоем туманном, полусонном состоянии у тебя возникает ощущение, что ты пересекаешь пустой, размытый ландшафт сновидений. Здесь тихо, если не считать случайных жужжаний насекомых или уханье совы. В этот момент, вдали от повседневной суеты, тебе кажется, что ты единственный живой человек на этой земле.       Эта мысль напоминает тебе о других деревнях, в которых ты был проездом, в тех, где ты в прямом смысле был единственным живым человеком после того, как по ним прокатилось Проклятие. И от одной мысли об этом, ты начинаешь дрожать, несмотря на жару. Тени отдаваемые зданиями от света луны приобретают более зловещий оттенок, и ты ускоряешь шаг, пытаясь оставить тревожные воспоминания позади.       Твои глаза немного привыкли к темноте и ты удивленно хлопаешь глазами, когда понимаешь, что перед тобой таверна Джейн и ты замечаешь мерцающие внутри огоньки. Уже так поздно; действительно ли люди все еще сидят там? Ты подходишь ближе и заглядываешь внутрь.       Сначала тебе кажется, что таверна пуста, но потом ты замечаешь Джейн, склонившуюся над столиком в углу. Твое сердце подпрыгивает в груди, — Джейн — зовешь ты, спеша к ней.       К твоему облегчению, она вздрагивает и садится, поворачивая голову в твою сторону при упоминании ее имени, — Джейк? — бормочет она, прищуривая на тебя свои сонные очи. Она поправляет свои очки, которые съехали набок, -… Черт. Неужели уже утро?       — Нет, сейчас середина ночи, но я не смог уснуть из-за этой проклятой жары, поэтому я отправился на прогулку… Но, Джейн, почему ты спала здесь? Ради Геры, ты должна быть в постели, как и весь остальной город! — ты толкаешь ее в локти, пытаясь заставить подняться. — Пойдем, я провожу тебя домой.       Джейн зевает и отталкивает твои руки. Она берет тряпку и ведро с мыльной водой, которые ты ранее не замечал, и начинает вытирать стол, пока говорит.        — Я ценю это, Джейк, но мне действительно нужно закончить уборку, прежде чем я смогу отчалить. Спасибо, что разбудил меня, ху-ху-ху!       …но сейчас середина ночи, — А это не могло бы подождать до утра? Просто мне кажется, что тебе пора отправляться в постель, ты ведь так вымоталась.       Джейн улыбается тебе, и вглядевшись ты замечаешь некоторое напряжение вокруг ее глаз, которые покраснели и затенены тенями усталости, — Если я не закончу это сегодня, я не смогу открыться вовремя и подать завтрак до того, как первые фермеры отправятся завтра на поля. Я просто вздремну после того, как они уберутся.       — Ну, если ты так говоришь… — ты наблюдаешь, как она заканчивает со столом перед тобой и переходит к следующему, неловко переминаясь с ноги на ногу, — Это всегда так? Я имею в виду, что ты настолько занята, что тебе не удается поспать.       Напевая, Джейн продолжает уборку, обдумывая твой вопрос, — Вроде того? Конечно, обычно я не просыпаюсь так поздно, но управлять таверной такого размера и с таким количеством дел, как у меня, — это большая работа, и никто мне и не помогает. Есть еще и работа, которую я выполняю в городе: сегодня вечером Виллейн нуждался в помощи в организации распределения ресурсов и бартерных соглашений на время сбора урожая, или в другой какой-нибудь день я могу работать успокаивая людей, потому что Нуар, как всегда, угрожает кого-то зарезать, и ему нужно напомнить, что большинство людей не считают это хорошей идеей. Или нужно договориться, чтобы кто-нибудь сходил за медикаментами для мисс Пэинт, или устроить всему городу какое-нибудь большое мероприятие, или помочь Рокси с…ну, с чем угодно, там полно дел.       Она улыбается тебе, а ты пялишься на нее, разинув рот. Это несколько нервно маниакально, особенно с проявляющимися признаками усталости, — Но это все то, что нужно так или иначе делать, и я с радостью это делаю! Конечно, было бы неплохо, если бы каждый научился немного лучше справляться со своими собственными проблемами, но у меня все под контролем, — она на мгновение перестает убирать и смотрит на тряпку в своей руке. — Ты бы видел моего отца, когда он был здесь. Он был так хорош во всем этом. Это меньшее, что я могу сделать — продолжать в том же духе теперь, когда его больше нет.       — Я уверен, что он бы тобой гордился, — это все, что ты можешь для начала сказать. — Ты сияешь. Рокси определенно так уж точно считает! Ведь буквально на днях она потчевала меня похвалой и достижениями в твою сторону, и я должен согласиться, что все, что она мне рассказала было очень впечатляюще. Она очень тобой восхищается.       — Конечно, восхищается, — вздыхает Джейн, но возвращается к уборке. Более энергичным голосом она продолжает, — Ну, в любом случае, я знаю, что уже поздно. Тебе необязательно нужно оставаться здесь, если ты этого не хочешь. Я скоро закончу здесь и закруглюсь, и нам обоим следует попытаться хоть немного поспать.       Ты обдумываешь это и решаешь, — Я подожду, пока ты со всем закончишь, и провожу тебя домой. Учитывая твое изнеможение, я беспокоюсь, что ты заснешь по дороге к своему дому!       Эти слова вызывают у нее странный взгляд, — Эм, Джейк? Я действительно здесь живу. Моя комната в задней части здания.       Ты моргаешь, пораженный, — Ой. Ну, это, по крайней мере, должно быть довольно удобно для работы и тому подобного. — Это также немного облегчает понимание того, почему она заснула здесь раньше.       — Это правда, — соглашается она, — и отчасти поэтому я решила жить тут, охо-хо-хо! Мы с папой раньше жили в доме недалеко от Рокси, когда своенравный Виллейн и его небольшая компания друзей поселились в Скайе, о, это, кажется, было около шести или семи лет назад? Во всяком случае, это через несколько лет после смерти моего отца. В те годы я все равно проводила в таверне большую часть своего времени, и дом казался слишком велик только для меня одной, поэтому я приняла решение продать его и переехать сюда. — Она заканчивает убирать с последнего стола и удовлетворенно кивает, — Все вышло и правда хорошо.       — Думаю, да, — соглашаешься ты, — Что ж, тогда, полагаю, мне следует уйти и позволить тебе отдохнуть! — С сожалением ты осознаешь, что ты даже более бодер, чем был до встречи с ней, но, ты все же надеешься, что обратной прогулки к Рокси будет достаточно, чтобы ты подустал и смог бы немного поспать оставшееся время.       — Конечно, и тебе бы тоже! Спасибо за компанию, — говорит тебе Джейн и машет рукой на прощание. Когда ты закрываешь дверь за собой ты видишь, что свет внутри таверны ещё горит, но ты думаешь, что она просто закрывает все на ночь. Ты решаешь, что будешь беспокоиться об этом, если только утром она будет выглядеть слишком потрепанной и уставшей. Вернувшись к Рокси, ты проводишь еще час или два, ворочаясь в постели, пока, наконец, не засыпаешь с первыми лучами утреннего солнца, появляющимися из-за горизонта.       Впервые с тех пор, как ты приехал в Скайю, Рокси просыпается раньше тебя и начинает дразнить тебя за то, что ты проспал. Зайдя в таверню ты замечаешь, что Джейн, как всегда, выглядит жизнерадостной. Вы пришли на данный момент ближе к обеду, чем к завтраку, и ты, честно говоря, не заметил бы усталых черт на ее лице, если бы активно не искал их. Ты отмечаешь, что у нее, кажется, все под контролем; это ты тут один постоянно зеваешь на протяжении всей работы с Рокси в городе. К тому времени, как вы двое заканчиваете, у тебя остается около тридцати секунд и горизонтальная поверхность для того, чтобы на ней вырубиться, и ты не можешь подавить стон при мысли о том, что тебе еще нужно проделать весь тот путь пешком до поляны, чтобы поговорить с Дирком. Боги, ты бы отдал почти все, чтобы вернуться в дом Рокси и покончить с этим всем на сегодня.       Ты делаешь паузу и обдумываешь это в течение минуты. Тебе…технически, сегодня не обязательно снова идти и навещать Дирка. Дирк достаточно расслабился, чтобы ты больше не беспокоился о том, что он исчезнет в глубине леса, если ты случайно снова его обидишь, и вы двое перестали обещать, что встретитесь на следующий день, когда прощаетесь. Ничто не говорит о том, что ты не можете просто взять выходной и вернуться к своему обычному графику завтра. У Дирка, должно быть, были способы занять себя до того, как ты с ним встретился; наверняка он займется ими, когда поймет, что ты сегодня не сможешь к нему прийти.       Да, ты думаешь, что тебе нравится этот план. С огромным чувством облегчения ты сообщаешь Рокси, что идешь домой и говоришь ей, чтобы она тебя не ждала. Она, кажется, удивлена изменением твоего распорядка дня («Что, сегодня никакой прогулки на природе?»), но желает тебе хорошего отдыха.       Ты пользуешься уютом пустого дома, принимая прохладную ванну, и позже ложишься на кровать, чтобы хорошенько вздремнуть. Когда ты просыпаешься, на улице еще светло, но ты знаешь, что если ты пошел бы в таверну, Джейн будет уже подавать ужин. На мгновение ты задумываешься о том, чтобы пойти, но…боги, так приятно иметь возможность немного насладиться тишиной и покоем. Ты все время был чем-то занят с тех пор, как ты прибыл в Скайю, и мысль о том, чтобы пойти на ужин и окунуться в организованный хаос, которым является таверна Джейн, заставляет тебя поморщиться. Вместо этого тебе удается раздобыть что-нибудь съестное на кухне Рокси (хотя найти что-нибудь съедобное среди всех бутылок — настоящий подвиг) и запереться на ночь в комнате для гостей. Ты вернешь ей деньги за еду завтра.       Этой ночью ты спишь лучше, чем когда-либо за долгое время.       На следующий день, ты идешь на поляну бодрой походкой. Однако Дирк выходит не сразу, что странно. Обычно он спрыгивает с деревьев в тот момент, когда ты появляешься на ней. Ты садитесь на камень и в конечном итоге ждешь, наверное, минут пятнадцать, прежде чем он появляется.       — Добрый день, парень! — приветствуешь ты его, улыбаясь. Улыбка исчезает с твоего лица, когда ты понимаешь, что он не собирается к тебе приближаться, а вместо этого холодно смотрит, — Э-э. Парень? Все в порядке?       — О, конечно. Я просто удивлен, что ты снова здесь, вот и все, — говорит он тебе. — Подумал, что ты наконец-то вбил себе в голову, что тебе лучше держаться от меня на расстоянии.       — Прости, но о чем, черт возьми, ты говоришь? — Ты сбит с толку. — Это потому, что я вчера остался в Скайе?       Его голос звучит слишком ровно, когда он говорит: «Я постоянно говорю тебе, что находится рядом со мной опасно. Когда ты вчера не пришел, я предположил, что ты наконец понял, что я был прав.» Его крылья слегка взмахивают, прежде чем снова опуститься.       — Дело совсем не в этом, и я был бы благодарен тебе, если ты не будешь вкладывать свои слова в мои уста! — протестуешь ты. — Просто вчера я был так чертовски измотан, что был не в состоянии идти такой путь пешком. Было так чертовски жарко, что мне едва удалось сомкнуть глаза, и в итоге я проспал весь день, как только закончил помогать Рокси по городу. Я предположил, что у тебя будет чем заняться, чем бы ты тут ни занимался, когда меня здесь не было.       Дирк моргает тебе и, наконец, подходит на более дружелюбное расстояние, — Ой. Я думаю, в этом есть смысл. У вас там действительно было так жарко? Здесь, наверху, было не так уж плохо.       Ты фыркаешь. — Это было абсолютно невыносимо. Я немного удивлен, что ты этого не почувствовал со всеми этими перьями; я думал, что они как-то ужасно удерживают тепло.       Он пожимает плечами. — Только иногда. Я могу взъерошить их настолько, чтобы через них прошли потоки воздуха.       — Я бы с удовольствием как-нибудь взглянул на это, — вздыхаешь ты. — Конечно, я бы не стал навязываться тебе, если тебя это не устраивает! Просто я все еще не могу до конца осознать все это; эти твои крылья и правда очень примечательны.       Он прочищает горло и слегка шевелит крыльями. — Э-э, спасибо. Ух. Ты можешь взглянуть на одно из них, если хочешь?       — Черт возьми, правда? Ты улыбаешься и даже не пытаешься скрыть свое волнение от его предложения. — Это было бы так замечательно! * (старая идиома «bee’s knees» — колени пчел дословно)       Дирк удивленно вздыхает и позволяет своему правому крылу расслабиться, скрещивая руки на груди. — Конечно. Но будь осторожен: колени у этих пчел уже не те, что раньше. Это целая колония престарелых пчел с их негнущимися коленками, так что ты должен это учитывать, принесите сюда трости. Ты же не хочешь, чтобы у этих пчел подкосились колени в самый неподходящий момент.       — Конечно, парень! — успокаиваешь ты его, вставая и подходя на расстояние досягаемости крыльев. — Я обязательно проявлю максимальную осторожность с этими хрупкими коленками, не волнуйся! — Говоря это, ты обхватываешь ладонями верхний край крыла Дирка. Его челюсть захлопывается в тот момент, когда ты вступаешь в контакт, но в остальном он никак не реагирует. Ты можешь видеть, как он пристально наблюдает за тобой краем глаза, но твое внимание почти полностью поглощено оперенной конечностью перед тобой; даже нахождение так близко к его обнаженному телу едва ли отражается на твоем явном очаровании и любопытстве.       Первое, что ты делаешь, это проводишь ладонями по перьям на внутренней стороне его крыла. Они мягкие и гладкие, и ты не можешь сдержать улыбку, которая расплывается по твоему лицу, когда ты погружаешь кончики пальцев в промежутки между перьями. В тебе поднимается головокружительное чувство неверия. Рядом с тобой Дирк делает долгий, медленный выдох, и его крыло раскрывается еще немного.       Осмелев, ты прослеживаешь структуру костей в его крыле, чувствуя, как мягкие зазубрины перьев касаются тыльной стороны твоих костяшек. Дирк позволяет тебе раскрыть его крыло немного шире, манипулируя суставами, и ты в очередной раз поражаешься огромным размерам крыльев. Ты думаешь, что если бы он вытянул их, то каждая была бы длиной, по крайней мере, в полный размах твоей руки.       — Ух ты, должно быть, потрясающе летать на них, — говоришь ты, проводя пальцем по длине одного длинного пера. Самые большие из них размером с твое предплечье.       — Я не знаю, — отвечает он тихим голосом. Твой пристальный взгляд устремляется вверх, чтобы встретиться с его взглядом, и ты замираешь, поймав покорностью в его глазах. Обычно они напоминают о тлеющих углях, которые вот-вот загорятся, но сейчас ты думаешь, что более подходящим сравнением был бы разведенный костер. — Мне никогда не удавалось пролететь больше нескольких ярдов. Я не думаю, что они созданы, чтобы выполнять какую-то функцию. — Он поворачивает голову лицом к тебе, губы кривятся, несмотря на отсутствие веселья в его голосе он. — Полагаю.       Ты смотришь на крыло, энтузиазм немного поутих. Ты предполагаешь, что Проклятие дало ему что-то, что выделяет его из толпы, но не позволяя ему на самом деле пользоваться какими-либо преимуществами, но это все равно обескураживает. Тем не менее тебе любопытно, и Дирк, похоже, дает тебе полную свободу действий, чтобы удовлетворить это любопытство. Прослеживая аккуратные линии его перьев, ты огибаешь крыло Дирка, чтобы увидеть, как выглядит его задняя часть вблизи.       Это…по-другому. К сожалению, это так. Ты испуганно втягиваешь воздух в тот самый момент, когда Дирк напрягается, и ждешь, положив одну руку на край его крыла, уверенный, что он вот-вот отстранится и сделает тебе выговор за вольности. Когда проходит несколько секунд, а никто из вас не делает ни единого движения, ты выпускаешь из себя воздух и получаешь молчаливое разрешение продолжить осмотр.       Перья на передней части крыла, за редким исключением, были аккуратно уложены и приглажены. Задняя часть, напротив, представляет собой месиво из рваных краев и остроугольных зазубрин. В некоторых перьях даже застряли частички грязи и песка. Вместо глянцевого черного блеска спереди, эта сторона тусклая и с серыми вкраплениями. Это…тебя одолевает желание пригладить их, но ты беспокоишься, что можешь зацепить перышко под неправильным углом и оно выпадет.       Продолжающееся молчание, должно быть, действует на Дирка, потому что он ерзает и выпаливает: «Я не могу дотянуться, чтобы привести их в порядок. Ум…»       Ты прикусываешь губу. — Я мог бы, эм, помочь тебе с этим?       И теперь Дирк отстраняется от тебя, уже качая головой, когда поворачивается к тебе лицом, опустив глаза и покраснев. Его крылья снова складываются за спиной, так что все, что ты видишь, — это четкие линии сложенных передних частей. — Эй, уже поздно, не так ли? Время, конечно, летит незаметно и все такое. Тебе следует вернуться.       Это пораньше, чем то время в которое ты уходишь, но ты понял намек. Это был странный день. — Я полагаю, что да. … Увидимся завтра?       В кои-то веки он не заставляет он не долго молчит, прежде чем ответить. — Да, тогда увидимся. Однако он улетает, как только ты прощаешься, и ты возвращаетесь в Скайю с новой пищей для размышлений.