Истории Годвилля

      Отдых в городе получился душевным. Покидая город через главные ворота, Лаза с упоением вспоминала, как сперва била морду трактирщику, потом страже, потом какому-то гильдмастеру и главе вражеской гильдии. Затем, вроде бы, они праздновали чей-то день воскрешения, а после подтянулась бить в набат городская стража. Герои и стражники, строго соблюдая все годвилльские правила приличия, бегали друг за другом по улицам под гневные вопли горожан и били. Кто в набат, кто друг другу морду. А как же иначе-то — правильный герой чтит все обычаи и всегда готов помочь и страже, и простым гражданам Годвилля.       Каяться утром в храме определенно было за что.       Богиня на возмутительное поведение никак не отреагировала. Такая бездеятельность оказалась отличным поводом прогулять честно сэкономленные золотые — перед тем, как покинуть город Лаза заказала на все средства элитное обслуживание для Изумруда.       Довольный, мытый, причесанный крокодилер редкого, зелено-красно-оранжевого цвета бежал рядом с ней и пускал мыльные пузыри.       Он тоже был очень доволен.       Вокруг шла нормальная годвилльская жизнь. На опушке низкоуровневый герой, подбадриваемый потоком проклятий с черной тучки, копал клад. Вокруг бегали монстры за героями и монстры от героев. Кто-то деловито курил бамбук, а кто-то с такой же бамбучиной сидел в пруду и помалкивал в тряпочку.       — О, бамбук, — заметила Лаза. — Работать не хочется. Изумруд, след! Идем искать монстров в бамбуковую рощу, пусть Великая смотрит, какая я трудолюбивая и как я сражаю монстров во имя моей крепкой веры. Крепкой, да… Как тот самогон.       Сделав запись в дневнике о том, что след опасного монстра, сожравшего уже не одну селянку, идет вон к той роще, Лаза, с чувством выполненного долга, потопала туда. Зачем богине знать о том, что в такой прекрасный день надо отдыхать и только отдыхать. А еще предаваться приятным воспоминаниям о своих героических подвигах во имя спасения пива от заточения в бочках. И вина, и даже поселкового самогона. А как иначе-то — истинный герой всегда спасет невинно осужденное спиртное.       Неожиданно, но на любимом месте для курения бамбука нашелся монстр.       — Хе, Изумруд, — восхитилась Лаза. — Да я провидица. Гляди-ка — монстр.       Тощий темнокожий монстр, завидев героиню, завозился, поправил нижнее обмундирование в цветочек и, прищурив желтые глазищи с вертикальными зрачками, заявил:       — Эта, у меня тут пакт, о ненападении.       — Это у тебя тут пакт, — добродушно просветила его Лаза, любуясь густой рыжей шерстью на груди монстрюги. Хорошая шуба выйдет. — А у меня тут убиение монстра во славу Всемогущей.       Монстр икнул:       — Караул, грабют.       — Грабют, — Лаза отломила бамбучину и махнула ею на манер указки. — Это когда без согласия. А ведь еще великими демиургами, да не перегреется их сервер, было заповедано героям бить монстров, забирать трофеи и пропивать их в городе. Это согласие на наивысшем уровне. Может, ты еще и в Бога Монстров не веришь?       После этих слов, мелкий рыжий монстр вскочил и начал грозить кулаком небу. Прямо как и сама Лаза после очередного заплыва.       Лаза даже удивилась — чего это с ним. Понятно, что отощал-то он по весне, хотя мех не выпал, видать, питался хорошо, но вот зачем кулаком-то небу грозить? Он что, думает, что если он напугает ее богиню, героине не удастся одолеть подлого супостата?       — Бог Монстров — поработитель! — неожиданно заверещал он. — Я спасу своих родичей от его гнета! У меня есть план! И мое наследство.       — Экий ты забавный, — прокомментировала героиня, устраиваясь на земле. — Изумруд, как думаешь, какой трофей из него выпадет? Он, кажись, еретик. Из еретиков трофеи вообще падают? Не знаешь? Я вот тоже.       — Это ты еретик! — истерично завизжал монстр. — Узри! Узри мощь Отпрыска Саурона!       — Да я тут скорее мощи Отпрыска Саурона вижу, — проникновенно сообщила Лаза. Изумруд согласно кивнул и ткнул лапой в мех на шее. Вычищенный, тщательно расчесанный в городе, зеленый мех переливался на ласковом весеннем солнышке, а шея Изумруда казалась минимум вдвое больше, чем талия Отпрыска Саурона. А у монстров закон прост — кто больше и пушистее, тот самый грозный.       — Я могучий Отпрыск Саурона, — он принял пафосную позу, покосившись на крокодилера. — За мной множество поколений славных предков, которые побеждали все и вся с помощью тактики, стратегии и…       Он замялся и Лаза не могла не подсказать:       — И какой-то матери.       — Да, — ляпнул монстр. Потом тряхнул головой и взвизгнул: — Что? Да как ты смеешь! За мной аж два поколения славных предков. Узри! Это кольчуга Всевластия!       Слегка трясущейся лапкой с обгрызенными когтями он указал на свое нижнее обмундирование. Желтое. В кокетливую розовую розочку.       Лаза цыкнула зубом. Какой, все-таки, непонятливый монстр оказался.       — Это нижнее обмундирование, — она поддела кончиком бамбучины предмет монстрячьей гордости. — В цветочек.       — Это семейное! — заверещал тот, отпрянув.       Изумруд, которому истерические взвизги монстра явно не нравились, вздыбил мех на шее и зарычал, показав крупные острые клыки.       Отпрыск Саурона икнул, выронил печать ООО «Мордор» и, напрудив лужу, ломанулся сквозь бамбук.       — Какой монстр, однако, нервный пошел, да, Изумруд? — философски отметила Лаза, подняв трофей и сунув его в рюкзак. — Занятно, правда? Отпрыск Саурона сказал, что нижнее обмундирование в цветочек — это у него семейное. А что, запишу для Лучезарной, ей понравится.       Изумруд согласно квакнул. Может, то, которое обитает на облаке, наконец-то даст колбасу за труды ратные и подвиги во славу?