Покоренный и покоривший

Время тянется очень медленно. Каждый миг Юнги ждёт, что войдёт вражеский король, подавляя его своей величественностью и силой, и не может не страдать от этого. Ожидание жалит не хуже отправленного кинжала, от этого невыносимо болит сердце. На душе неспокойно. Он вспоминает папу, младших братьев, жестоко заколотых прямо в тронном зале, реки крови, текущие по гранитному полу, как толстый светлый ковёр багровел и набухал, выбирая кровь в себя. Вбегающего стражника со стрелой в груди, настолько верного своему королю, что даже будучи смертельно раненым, из последних, быстро тающих сил, спешит на помощь своему господину. Незаметно для себя Юнги засыпает, положив под голову разбитый кулак. Истерзанные костяшки пальцев постепенно перестают ныть, успокаивается и боль в ребрах справа, затухает жжение, которым кожа спины сигнализирует, что повреждена. А он уплывает в царство Морфея, обычно лёгкое и беззаботное, но сегодняшний сон далёк от радостных видений. Юнги во вражеской спальне, распростерся на кровати, обнажённый, жаждущий члена. Об этом говорит все: его покорная поза, оттопыренный зад, истекающий смазкой твёрдый член. На спину твёрдо ложится властная тяжёлая рука, ведёт вниз, к копчику. Он сдаётся без боя, с готовностью похотливой шлюхи, сам разводит ягодицы, открывая трепещущую дырочку взору победителя. У Чонгука огромное достоинство, которым он дразнит, проводит, тычется. Юнги очень страшно, но страстное желание мешает нормально думать и оценивать ситуацию. Он жаждет воссоединения со своим врагом, ненавидя его всем сердцем. Перед глазами бедное лицо умирающего брата, вспоротый живот короля-отца, нос забит густым и тяжёлым запахом крови. Чонгук входит медленно, Юнги надрывно кричит, боль адская, но его похотливый член все равно пульсирует, он как будто жаждал боли и готов излиться на простынь, яички поджимаются так сладко к животу, а Чонгук толкается все сильнее, все яростнее, царапает его бока, помечает на правах победителя, шлепает по заду почти весело, с оттягом. - Нравится ли тебе? – с издевкой, тихо спрашивает Чонгук перед тем, как войти особенно резко и вырвать из груди Юнги громкий стон. Стон полон боли и желания, захлебывающийся, истошный, страшный, как у умирающего. Вместе со стоном на постель выплескивается сперма. Юнги просыпается в слезах. Он все ещё один. За окном совсем стемнело.