Shadowhunters: однострочники

В груди жгло и тянуло. Джонатан несколько раз провёл по ней рукой, словно стремился успокоить огонь, бушующий внутри. Не получалось — огонь пожирал его мысли и душу, но потушить его было нечем. Некем. «Валентин мёртв, — раз за разом проносился шёпот в его голове. — Твой отец мёртв». Джонатан ненавидел этот шёпот, и эти голоса, и этот мир, в который его вернули. У него не было больше никого, он остался одни на один со своей демонической сущностью и не знал, что ему делать дальше, куда повернуть, куда пойти. Некому больше направлять его, выбирать ему цели и устанавливать задачи. Никто больше не поругает и не похвалит. — Как ты посмел умереть, отец? — спросил Джонатан у бледно-серого неба. — А ведь так хвалился, что не проиграешь. Он ненавидел Валентина с той же страстью, с которой любил. Он желал ему проиграть так же неистово, как желал его победы. Все их отношения — сплошные контрасты, где боль переплеталась с удовольствием, где счастье сплеталось с грустью, где чувства выворачивали душу наружу и грели её изнутри. Джонатан не мог и не хотел представлять себе мира без отца, он всегда знал, что в тёмное ничто падёт первым и будет ждать Валентина там. Так и было, так и должно было быть, и Джонатан уверен — он встретил отца за той чертой, где небо и земля переплетались и образовывали собой вечность, но он не помнил этого. Его забрали, его увели — и Джонатан ненавидел каждого, кто был к этому хоть как-то причастен. И он ненавидел каждого, кто был как-то причастен к смерти его отца. — Восстановить величие нефилимов, восстановить род наш, — шептал Джонатан, пробегая пальцами по зеркалу и видя в отражении глаза отца. — Как много планов, как много гордыни. Ты очень глупо умер, отец, так и не добившись ничего. Ах постой, нет. Ты добился того, что сейчас нефилимы празднуют победу вместе с нежитью. Ты очень глупо умер, Валентин, преданный собственной дочерью. Очень глупо. Кларисса и Джейс… Они должны были встать рядом с Джонатаном, должны были стать опорой Валентину. Или — умереть. Джонатан вновь взглянул на своё отражение, но в этот раз увидел там взгляд Джейса. Лилит постаралась на славу, теперь Джейс был покорным и послушным, другом и братом, которого у Джонатана никогда не было. Осталось только забрать себе сестру, чтобы семья воссоединилась. — Ты бы хотел этого? — спросил Джонатан у отражения, когда оно вновь взглянуло на него глазами отца. — Чтобы мы были вместе, два брата и сестра. Чтобы мы продолжали твоё дело, следовали твоей дорогой. Ты бы хотел. Но они убили тебя, Валентин. Потому что только я один был тебе верен, только я один любил тебя так же, как только ты один любил меня. Отражение кривило губы в насмешливой улыбке, а в глазах плескалось переплетение чувств. — Ненавижу тебя, — сказал Джонатан и со всей силы ударил. Хрупкое зеркало осыпалось крупными осколками, падая под ноги. С пальцев закапала кровь — красная, человеческая. Доказывающая, что ни смотря ни на что — он всё ещё человек. — Что случилось? — заглянул в комнату Джейс, привлечённый звуками и болью, которую они делили пополам. — Эй?.. — Давай найдём нашу сестру, — улыбнулся ему Джонатан. — И уничтожим этот мир. Джейс улыбнулся и кивнул. Джонатан вернул брату улыбку, зная, что когда города превратятся в чёрные руины, сожженные их общей ненавистью, последние три костра запылают для них самих.