Малиновое варенье

      Женька проснулся резко, будто кто-то его под локоть толкнул. Судя по ощущениям, уже не таким сумрачным и болезненно-притупленным, стояла глубокая ночь. Тусклый голубоватый свет где-то над кухонным столом рассеивал привычную темноту - Джек удачно поковырялся в системе «умный дом» и выжал из нее самый максимум. Самого же чертова киборга нигде не было видно. Где-то внутри у лесника неприятно кольнуло — неужели и правда свалил посреди ночи? Искать нормального человека, ага.       Впрочем, эту мысль Леший сразу отверг. Пока он валялся в постели то в лихорадке, то практически в бреду, киборг носился с ним как с тухлым яйцом: то прикладывал ко лбу прохладный компресс, надеясь отогнать лихорадку, то теплые руки — измерить температуру так быстрее и надёжнее; потом то и дело поправлял ему одеяло, порывался покормить с ложечки, сопроводить в душ на «потереть спинку», вдруг хозяину там плохо станет? А вдруг хорошо? А вдруг он там что-то ест и не делится? А уж с какой радостной человекоубийственной, в смысле, человеколюбивой рожей уколы ставил… Потом вытребовал разрешение на обход вверенной территории: ловил грибы, стерег деревья и пенсионерок; по возвращении же надиктовывал отчеты так, что Женька всерьез задавался вопросом, правда ли у него такой противный голос, и почему кто-то в здравом уме до сих пор хочет с ним разговаривать. Вряд ли после таких танцев с бубном Джек добровольно оставит в покое хозяина, в которого столько сил даром вложено, на которого столько калорий потрачено. Заставит отдавать едой.       Однако беспокойство не отступило совсем — куда Джек мог свалить посреди ночи и не нарвался ли на какие-то неприятности? А если нарвался, не стыдно ли ему веселиться без напарника?       Чертыхаясь и бубня себе под нос что-то в том роде, что нормального киборга Джеком не назовут, Леший поплотнее закутался в одеяло. Вот когда не надо, тот заматывал больного напарника чуть ли не в десять слоев и дежурил над постелью с киселем, компотом и кофе по-центавриански, а как надо стало — ни пледа на краю кровати, ни воды на тумбочке. То ли последствия болезни сказались, то ли киборг чего-то перемудрил с «умным домом», но лесник ощутимо замерз и даже дрожал. Не чертовски, как примерно неделю или две назад - он немного потерял счёт времени - в треклятом колодце со стылой водой, но как-то неприятно. — Звал? — Ёпт! — вырвалось у лесника. Киборг был внезапен и беспощаден, как кабан среди мухоморов. — Эй, Женька, ты чего? — теплые руки пощупали лоб, прошлись по плечам, мягко, но настойчиво заставляя лечь обратно и поправляя сбившееся одеяло. — Ничего, фигли пугаешь среди ночи? — хоть он и попытался войти в режим «злобный среди ночи лесничий», но помимо воли облегченно выдохнул и не смог сдержать улыбку. Никуда не делся, ни во что не влип, включил режим боевой наседки. — Замерз, — констатировал киборг, и, видимо, решив, что хозяину всё-таки ничего не угрожает, уже более расслабленно добавил, — хочешь пить. Согреть тебе бульончику, с грибочками? — Знаешь что? Если я помру не от воспаления легких, а от гиперопеки одной штатной боевой единицы и передозировки бульонами, это точно будет твоя вина.       Джек на провокацию явно не повелся и только фыркнул радостно: — Знаешь, что тебе на самом деле нужно? Чай! С малиновым вареньем! — почти в экстазе протянул он, облизывая губы и явно представляя себе сладкий малиновый вкус. — И массаж. Особый согревающий массаж, который пришел на смену устаревшей технологии постановки банок на спину. Кстати, я владею как минимум шестью техниками расслабляющего массажа! — У нас что, есть варенье? — Женьке вдруг жутко захотелось маминого домашнего вареньица и свежезаваренного чая. Настолько захотелось, что он как-то даже не обратил внимания на руку напарника, бездумно оглаживающую его плечи и спину через слой одеяла. — Нет! — и прозвучало это так по-детски обиженно, так горестно, что Женьке захотелось как есть, в трусах и в футболке, бежать в ближайшее отделение полиции и писать на самого себя заявление, за преступное неимение малины. — А всё почему? Потому что кое-кто жмёт деньги на самые жизненно необходимые продукты. Солюшку и ту по акции закупить велел. — Дай мне уже помереть спокойно, киборг браконьерский! — Я не браконьерский, я твой! — повторил засранец полюбившуюся, видимо, шутку и поглядел таким натурально влюблённым взглядом, что лесника снова бросило в дрожь. — Иди ты, — борясь с зевком, протянул он и уткнулся лицом в подушку. — Куда? — деловито уточнил Джек, пытаясь стащить с его головы одеяло - то ли для того, чтобы разглядеть получше покрасневшую рожу (которая и не краснела вовсе!), то ли для того, чтобы «любимый хозяин» не задохнулся ночью (чего от дурака ждать). — Под одеяло, куда ещё. Отогреваться и спать! И вообще, что это на тебя снова нашло? Я с тобой как с нормальным человеком, а ты мне тут!.. — Принято к исполнению, — вроде не обиделся, а рожа хитрая-хитрая, «я хороший киборг!» прям на лбу написано.       Женька уже собрался было повернуться на другой бок и закрыть глаза, но, как оказалось, вовремя передумал, иначе пропустил бы всё представление. Джек жестом заправского стриптизера стянул с себя футболку (между прочим, хозяйскую!) и отправил её в красивый полет точно на стул. Хитрый засранец наверняка успел когда-то заприметить, как хозяин заглядывается на него – пусть даже взгляды эти длились не дольше пары секунд. Сам Женька предпочитал до поры до времени тешить себя мыслью, что это всё от зависти - телосложение киборга могло бы многих вогнать в комплексы и беспросветную тоску. — Иди уже, — голос прозвучал хрипло, приглушенно. Джек по-собачьи склонил голову к левому плечу, как-то слегка напрягся, будто прицеливаясь - или просто решаясь, - и одним мягким и плавным движением оказался… — Да твоего ж за яйца! Это что за нахрен?! — Тише, тише, ты нам все грибы распугаешь, на три года вперед, — оказался он за спиной лесника, под одеялом, и всем своим завидным телом прижался к его замерзшим ногам и к спине, одновременно надежно удерживая поперек груди. Сразу стало тепло и… странно. — Сам сказал — греться. Вот грейся и спи. Трепыхался, впрочем, Леший больше для проформы — слишком обалдел от такой наглости, вот и стало интересно, к чему всё это затеяно было. — Ёпт! Предполагалось, что ты ляжешь в свой спальник и не будешь до утра отсвечивать. — Не-а, предполагалось, что кто-то из нас будет греться. А я не замерз. Четче ТЗ нужно ставить. — Киборг чокнутый.  — Человек. Среднестатистический.       А вот это уже было обидно, среднестатистический резко обернулся, готовясь высказать всё, что думает о ярких личностях, но рефлексы киборга закономерно оказались оперативнее. — Женька, — одними губами на выдохе, притянул к себе ближе, заставляя повернуться на спину, прижался лбом ко лбу, нависая. — Я же тогда чуть не рехнулся, понимаешь?       Нервно сглотнул, судорожно вдохнул воздух. Глаза горят почти как в боевом режиме.       Не чуть, а точно рехнулся.       Да и Леший, похоже, тоже был не в себе. От такого близкого контакта мурашки по спине и дрожь, только не как от холода, другая, приятная. Хотелось обнять, успокоить, заставить поверить, что он рядом и никуда вообще не денется и не отпустит. — Я вообще не уверен был, что мы оттуда живыми выберемся, вероятность сорок три процента была. А если бы я не успел? А потом ты тут ещё три дня труп изображал, чтоб тебя. Да я сам чуть рядом не помер…       Джек весь напрягся, зажмурился - куда только всё ехидство и бравада делись? Даже и не заметил, как Женька затаил дыхание, не перестав, однако, успокаивающе гладить по спине, и не попытавшись оттолкнуть или отстраниться. Непривычно было видеть киборга таким настоящим. Нахмурил брови, отвел взгляд, язык нервно проходится по пересохшим губам – не безжизненное лицо боевой машины и не дурацкая жизнерадостность программы имитации личности.       Женька не знал, что ответить, поэтому просто притянул напарника ближе и поцеловал в губы, стараясь не особо задумываться над тем, что и с кем делает. Просто ему показалось, что так будет правильно. Видимо, Джек подумал точно так же, потому что вся недосказанность словно куда-то испарилась, а на смену неуверенности, обиде за недоверие пришло странное теплое чувство в груди, для которого названия пока не было. Для названий в голове было замечательно пусто.       Джек тоже расслабился, прижался теснее. Его теплая тяжелая ладонь, вздрагивая, огладила грудь, пальцы слегка сжались, сминая футболку. Он ответил на поцелуй неловко, но с энтузиазмом (точняк наврал с три короба про похождения на девичнике, ловелас хренов!). Женька мстительно прикусил его нижнюю губу, настойчиво пробрался языком в рот, пощекотал нёбо, обвел самым кончиком ряд ровных зубов. Терпкий поцелуй со вкусом кофе и каких-то пряностей получился слишком жарким, слишком откровенным и до странности приятным. Распустить и так уже растрепавшийся хвост и зарыться в волосы обеими руками казалось безусловно правильным, гладить, мягко массировать затылок и одновременно вылизывать рот, временами прикусывать губы, ловить чужие неровные вздохи — а ведь у киборгов даже во время бега дыхание не сбивается. Пожалуй, Женьке было чем гордиться.       И было к чему стремиться, потому что когда напарник мягко, но настойчиво повернул его к себе, уложил на спину и прижался всем телом, притираясь к паху, Женьке пришлось закусить губу, чтобы не застонать. Он немного отстранил от себя Джека и внимательно всмотрелся в его лицо. Может, реакция киборга и говорила сама за себя, но хотелось быть уверенным до конца, что Джек хочет именно этого, что это не очередная вшитая программа имитации личности, насильственно работающая только с хозяевами третьего порядка. Джек понял этот взгляд правильно. Улыбнувшись одними уголками губ, запустил руки под футболку, огладил, слегка царапая разгоряченную кожу. И - жадно поцеловал, почти кусая в губы, перехватывая инициативу. — Ёпт, — самое связное, что смог произнести Леший, но Джек, кажется, был с ним полностью согласен – по крайней мере, простонал в приоткрытые губы что-то подозрительно похожее на «ещё».       Внизу живота сладко щемило, и Женька сам мстительно притерся к паху напарника, тот вздрогнул всем телом и прерывисто выдохнул сквозь сжатые зубы, прежде чем потянуться за новым поцелуем. Ягодицы киборга словно созданы были специально для того, чтобы так ладно ложиться в ладони, чтобы хотелось сжимать их сквозь мягкую, неплотную ткань снова и снова; а эти губы, идеальные для поцелуев, руки - для ласк... Не зря всё-таки свалилось на него это чудо техники.       Женьке начало казаться, что температура в модуле поднялась градусов на двадцать точно — жарко, он уложил напарника рядом с собой, на бок, распустил завязки домашних штанов и, когда его ладонь прошлась по гладкому горячему члену, Джек издал какой-то совсем невозможный хнычущий звук, требовательно двинул бедрами навстречу, выгнулся, подставляя шею. И Леший с радостью воспользовался моментом: жадно припал к пульсирующей венке, размашисто прошелся языком, прикусил кожу над ключицами. Он почти вскрикнул, когда ладонь напарника пробралась в трусы - во взгляде Джека явственно читалось: «Что, один-один, хозяин?»       В какой-то момент, однако, соревновательный дух отступил, оставив только нестерпимое желание доставить партнеру удовольствие, показать, насколько хорошо самому, отдать как можно больше. Ловить стоны губами, целовать в такт движениям рук, прижиматься всем телом. — Женя…- позвал Джек как-то просяще и очень беззащитно, Женька прижался губами к его виску, к щекам, ко лбу, практически задыхаясь от нежности, от удовольствия видеть напарника таким живым, настоящим.       Волна наслаждения сладкой судорогой прошлась по распаленному телу, Женька вздрогнул и негромко охнул в искусанные губы напарника. Того тоже надолго не хватило — уткнулся в плечо, будто застеснявшись своей бурной реакции, с протяжным стоном прижал к себе едва не до хруста костей.       Женьке лениво, бездумно размазывал быстро остывающую сперму по животу любовника, когда Джек, хитро глянув, вынырнул из своего убежища в сгибе шеи партнера, перехватил его руку за запястье и размашисто лизнул его пальцы. — Сдурел? — краснея по самые уши,прошипел Женька как рассерженный кот. — Белок. Калорийность минимальная, — Счастливо ухмыляясь, доложил Джек со своей самой «штатной» интонацией компаньона и собутыльника.       Пересилив желание отвесить крепкий подзатыльник, Женька перехватил его руку, переплел пальцы, надежно прижал влажные ладони друг к другу. — В следующий раз распробуешь, — ласково чмокнул в уголок губ и потерся носом о висок и с облегчением заметил, как маска оптимизма и хозяинолюбия исчезает к чертям с лица напарника. Вот и нефиг. — И в душ за-аа-автра.       На сегодня Женьки хватило только на то, чтобы дотянуться до стула и вытереть футболкой сперва Джека, а потом и себя. Всё равно футболка драная. — И варенье? — поспешил уточнить киборг, пока хозяин в настроении. — Черная смородина, как и малина тоже полезна при простудах, особенно с листочками крыжовника… — Угу. Молчи уже, гурман хренов.       За окнами жилого модуля бушевал ливень, а может, даже со снегом. Сильные, а главное, теплые руки натянули одеяло повыше и надежно обняли. Женька положил руку на грудь своего киборга — сердце билось в груди ровно и очень успокаивающе. Эта ночь закончится ещё не скоро, и завтра работу можно пропустить, лес никуда не денется. Теперь, что бы ни случилось, у киборга и его лесника всё будет в порядке. Джек слушал дыхание своего хозяина и думал о том же - это, наверное, первое негласное согласие, к которому они пришли одновременно и так быстро.