Малиновое варенье

      Степановна позвонила в пять сорок три утра без объявления войны.       Спросонья Женька принял настойчивую трель звонка на новом коммуникаторе за будильник, и попытался скинуть его с тумбочки, пробурчав что-то, что система распознавания голоса (Джек ещё сам не проснулся до конца) распознала как «мне ко второй». Перехватив хозяйскую руку, он первым делом вырубил громкость звонка, а потом закутал Женьку обратно в одеяло. Поначалу Джек хотел отбрехаться стандартным «в данный момент хозяин не может ответить на ваш звонок, вы можете оставить голосовое сообщение», но, увидев, кто звонит, понял, что так легко отвертеться не удастся. Ну что же, помирать так с музыкой! Для начала он подключился к телефону и вырубил камеру, откашлялся и довольно бодро проскрипел, имитируя всё ещё простуженный голос: — Слушаю! — подделывать голос хозяина киборг натренировался за те дни, когда ему приходилось надиктовывать отчёты вместо своего гиперответственного, но беспросветно болеющего товарища. Такой подделкой программу посерьёзнее, конечно, не обманешь, а вот ввести в заблуждение человека, даже если она ветеранка шебских войн — вполне реально. — Але, Леший, ты там жив штоль? — подозрительно и кажется, немного разочаровано протянула женщина, будто это не она звонила через день, требуя у Джека отчет о здоровье хозяина. Правда, в такую рань она обычно не звонила и всегда успокаивалась после короткого «состояние стабильное, хозяин спит». Может, решила методом проб и ошибок найти время, в которое Женька таки окажется бодрствующим?       Киборг, уже успевший вылезти из кровати и налить себе воды, гулко угукнул что-то в кастрюлю — пить хотелось ужасно, так что он решил на мелкую посуду не размениваться. — Чего ты там булькаешь на меня? — голос стал ещё подозрительнее. — Жив. Здоров. Киборг мой, даже мертвого поднимет! — Когда ещё выдастся такой шанс похвалить себя. — Можно больше не беспокоиться. — С камерой что? — не унималась Степановна, и Джек решил, что она что-то подозревает. Тем более, сам-то он её прекрасно видел, и сейчас старушка сунула за пояс что-то очень уж похожее на армейский нож, перед этим непринужденно покрутив его в руках. — Кинул коммуникатор в киборга, — объяснение показалось Джеку вполне логичным. Тем более, что такое и в самом деле случалось. Поссорились по поводу работы. — И он уронил? — А вот Степановне так не показалось. Но вера в то, что киборг не такой рукожопый как хозяин, не могла не польстить. — Обратно кинул, а я не поймал. Думал, что это игра такая. Кто-то палки кидает, кто-то коммуникаторы, — ну, Женька и правда не поймал. Коммуникатору это не повредило. Интересно, какая-то сплетня возникнет из этого разговора?       За окном кабанчик Филька меланхолично подрывал корни у тощенького деревца. Джек порылся в холодильнике, открыл окно, намереваясь кинуть животине остатки грибов и подсохший хлеб. В модуле сразу стало холоднее, Женька недовольно завозился и промычал что-то нечленораздельно-ругательное. — Я к тебе сегодня зайду. По делу, — Степановна насторожилась. Уж не услышала ли? — Зарраза, куда ж ты… — тихо прошипел киборг. Силу броска он рассчитал идеально, но вот то, что свин испугается и обратится в бегство — не предвидел; правда, Филька быстро сообразил, что пала на него не кара, но манна небесная и, радостно взвизгнув, приступил к пожиранию, — Что? — Уши тоже отморозил? Что там происходит? — у бабки, собственно, тоже что-то происходило. Как будто кто-то что-то куда-то заколачивает. Или кого-то. Прикладом. — У нас всё хорошо, забочусь о фауне. Джек разбирается с отбросами. — Ага, — задумчиво протянула бабка и, судя по сопутствующим шумам, запихнула в вещмешок гранатомёт. — Джек, прекращай, а, — почти жалобно протянул где-то за спиной киборга Леший и уткнулся в подушку, за окном заунывно взвизгнул Филька — грибы и хлебушек закончились. — У меня дело к тебе есть, — сурово повторила Степановна, — зайду сегодня. — Не-ет, — в два почти одинаковых голоса простонали напарники. — Выдвигаюсь, — отрезала бабка и отрубила связь.       Джек аккуратно закрыл окно и неторопливо взялся за готовку. Всё, утро перестало быть неловким, а день точно не будет скучным.       Вскоре он засёк приближение флаера, не принадлежащего лесничеству, выждал для верности пару минут и отключил плиту. — Жееень! — Джеку подумалось, что если уж они теперь друзья, или даже, больше чем друзья, можно придумать какой-нибудь более креативный способ побудки. Женька нехотя разлепил веки. На него уставилась пара глаз цвета Pale Lilac. Обладатель этих глаз навис над кроватью, едва не касаясь носом носа лесника и оперев руки по обе стороны от его головы. Вспомнилась прошедшая ночь. Женька прислушался к своим ощущениям — стыдно не было, неприятно тоже. Можно и повторить, не вот прямо с утра конечно. Судя по ехидной ухмылке, Джек был точно такого же мнения. — Чооо? — Женька сел, вынырнув из-под рук товарища, провел ладонью по его всё ещё не собранным резинкой волосам — приятно. Джек зажмурился как довольный кот, ткнулся макушкой в ладонь и доложил, благоразумно отодвинувшись от товарища: — Нейтральный объект приближается к модулю! — Ёпт! — Леший вскочил, как вскакивал в последний раз в армии, наверное, наспех набросил плед на постель — получилось не очень аккуратно, но хоть что-то. За окном послышался звук приземляющегося флаера, — Так мне не приснилась угроза вторжения! — Вражеский десант, — подтвердил Джек, почти умиленно наблюдая, как мечется Женька в поисках чего бы надеть. — Отвлеки её немного, а я переоденусь.       Лесник унесся в ванную и попытался привести себя в приличный вид — наспех переоделся, по привычке сунул грязную одежду в стирку. Времени ополоснуться уже не было: в дверь яростно стучали, Джек спокойно бубнил что-то в ответ. — Допуск посторонних лиц невозможен. Допуск объектов с классификацией «дружественный» возможен по решению хозяина. Подтвердите вашу личность. — Я те щас покажу подтверждение, мозги твои недоделанные! Вот откроешь дверь, увидишь, чего никогда не видывал! Тут камера для какого чёрта висит? — Пользование терминалом без разрешения хозяина невозможно.       Лесник поспешил открыть дверь. С какой бы целью бабка ни пришла изначально, теперь она явно жаждет раздать отеческих (крепкая рука!) подзатыльников. Степановна скептически оглядела жилой модуль, киборга и, как-то особенно скептически, Женьку. — А через окна тебе какой приказ посмотреть помешал? — к ощутимой радости вредного киборга вышел-таки из себя Женька: сказал же, отвлечь, а не пробудить гнев дракона. — DEX компании не поощряют использование окон, даже в качестве временного инструмента. Слишком много уязвимостей.       Смысл высказывания, похоже, поняла только Степановна, судя по скрипучему смешку. Женька буквально ощутил, как его рейтинг в глазах бабки упал и пробил пол, а вот киборг в этом рейтинге наоборот внезапно заработал несколько бонусных очков. — Посторонним шляться и правда нечего, но я ж тебя предупредила. Ты, салага, какого черта на хозяйские звонки отвечаешь? Да, просчитался Джек. Бабушку обмануть сложнее, чем иную программу. — Функция «телефонный секретарь», задана в базовой прошивке. Чтобы воспользоваться данной функцией покиньте зону видимости. — Ага, чтобы ты мне ещё часа два мозги полоскал со своей идентификацией, — Старуха возвела глаза к потолку, мол, что с дураков взять, — надо было раньше вас навестить. Один больной, второй вообще из этих.       Женька напряженно проследил за взглядом старухи — нет ли на потолке, каких вещественных доказательств каким-либо непотребствам. — Из которых? — осторожно уточнил он. — Из полумозглых оглоедов, таких же, как его хозяин, — пенсионерка выжидающе глянула на лесника. Тот запоздало засуетился, провёл ее на кухню, усадил на самый приличный табурет и предложил чаю.       Джек поднес к столу офигенно пахнущие горячие блинчики, сметану, две чашки со свежезаваренным чаем, а сам вытянулся по стойке смирно, перекинув дырявое полотенце через левую руку. Женька показал ему кулак из-под стола. Киборг сделал вид, что очень заинтересован мешком, который Степановна поставила себе под ноги, и хозяина своего не видит. — На вот, — Степановна по-хозяйски сунула Джеку пакет с чем-то, что Джек, скорее всего идентифицировав как «гостинцы», сцапал даже без указания хозяина. Ну, хоть стоять над душой и действовать на нервы прекратил. — Чайку? — вежливо предложил лесник, чувствуя себя при этом так, словно к нему как минимум три межгалактические проверяющие комиссии нагрянуло. — Я к тебе, Леший, не затем пришла, — чай пенсионерка таки отпила, и, судя по всему, даже одобрила, — Я к тебе затем пришла, что ты от обязанностей лесника уклоняешься бессовестно. Слушал бы доклады от своего «оборудования», да инструктировал, как следует, больше пользы было бы, у него хоть башка не дырявая.       Степановна ненадолго замолчала, давая напарникам возможность по полной прочувствовать меру своей вины. Джек показал хозяину язык. Старуха тут же показала киборгу кулак, хоть и сидела к нему спиной.       Немного подумав, всё же снизошла до блинчика со сметаной, одобрительно хэкнула и продолжила: — ЭТИ твои, опять делают ЭТО. Почти под самыми нашими окнами!       Женька кашлянул, едва не поперхнувшись чаем. Это что же такое могли делать загадочные эти, что даже у Степановны не хватило духу описать ситуацию напрямик, без экивоков? — Это как во вторник, с такими же характерными звуками, или с опасностью для прилегающих строений, как три дня назад? — с живейшим интересом уточнил киборг. Или он за время болезни Лешего успел сработаться со Степановной, или захотел добавить неловкости ситуации — Стала бы я по пустякам мотаться, олухи, — Фыркнула Степановна. Женьке на миг показалось, что она веселится наравне с киборгом.       ЭТИ с ЭТИМ оказались просто туристами, отдыхавшими «дикарём», всю последнюю неделю они то грибы гоняли — и параллельно кабанчиков (самоубийцы что ли?..), то шашлыки готовили. А от этих их шашлыков полдеревни сгореть может! Готовят-то в специальных мангалах противопожарных, это Джек уже докладывал, да и не под самым и окнами, а практически через три двора направо, на ближайшем пустыре, но чем-то они пенсионерке не приглянулись. Ну что же, осталось только пообещать ей провести разъяснительную беседу — если шашлык в городской черте — дело полиции, а не лесника, то вот кабанов Леший пугать не позволит.       Бабка таким обещанием осталась на удивление довольна.       Она ещё немного посидела за столом, просканировала комнату ехидным взглядом, выяснила все подробности самочувствия лесника, обозвала его доходягой, поделилась бесценными воспоминаниями, как Женька «вот такусеньким» по посёлку в одних трусах бегал. Этого Женька, к счастью для своего психического здоровья, абсолютно не помнил и вспоминать не хотел, а вот Джек, наоборот, попытался в максимально штатных выражениях выяснить все подробности. Дошло бы до драки, но за Степановной очень вовремя прибыл флаер. Ещё до того, как Джек доложил о приближении нейтрального объекта, старуха картинно махнула рукой и сообщила: — Это сосед, за мной прилетел, — закинула сумку на плечо и бодрее чем обычно поковыляла к выходу.       Напарники проводили её до дверей — кто-то из её соседей и правда не только подвёз Степановну до домика лесничего, но ещё и вернулся, чтобы забрать её. Напарники переглянулись в дверях: наверняка чем-то бедняга провинился, вот и пришлось предлагать свою помощь, чтобы задобрить блюстительницу порядка. А уж у Степановны-то работа для дураков всегда найдется.       Флаер направился в противоположную от райцентра сторону. Получается, что Степановна и правда заскочила «по пути». — И почему мне показалось, что она действительно зашла проведать нас с тобой, а не на туристов пожаловаться? — Женька всё-таки снизошел до крутящегося под ногами Фильки и теперь нежно почесывал ему живот, получая в ответ не менее нежные похрюкивания. — Потому что «твои» туристы отбывают сегодня в… — Джек словно прислушался к своим внутренним часам, — примерно три минуты назад.       В модуле Джек с одинаковой надеждой оглядел остатки завтрака, бабкины гостинцы и неровно заправленную постель, а ещё Женьку с ног до головы. — Так чем мы займёмся сегодня?       Но тот, кажется, весь запас краснения на сегодня израсходовал и ничуть не смутился даже после того, как обнаружил нагло тискающую руку на своей талии: — Чем-чем, сейчас в душ сходим и на облёт! — Пойдём, — на удивление легко и даже радостно согласился Джек, хотя ещё два дня назад, кажется, всерьез собирался привязать излишне работящего лесника к постели. Ну, как минимум вколоть дозу снотворного.       Разгадка такой быстрой смене настроения нашлась тут же. В душ «пойдём», а значит вместе. Этой идеей Джек весьма проникся, да ещё и понял на свой лад; осталось надеяться, что этот лад не станет для него хобби, по вовлеченности превосходящим кулинарию. А на облёт, видите ли, можно и без Женьки. И без флаера. Пешком. — Вот поэтому я и сказал — на облёт! Пешком я сегодня и сам никуда не пойду, — Женька втянул Джека за собой и поплотнее прикрыл дверь, видимо, чтобы самому не передумать: два немаленьких мужика в душе размером почти метр на метр, даже звучит смешно. А выглядит ещё и сомнительно, — А будешь спорить — из душа выгоню.       Выгнанным Джек быть не хотел, судя по тому, как он вцепился в плечи Женьки, пытаясь одновременно и зацеловать в губы, и стащить с него футболку.       Вытряхивать друг друга из одежды тоже было не слишком удобно — мало места, большой киборг, да и Леший немногим меньше.       Джек не глядя вывернул регулятор воды на максимальный напор. Горячие струи приятно и расслабляюще били по напряжённым, как оказалось, мышцам. Сразу стало тепло, интимно, а прикосновения отчего-то обрели особую прелесть, вода будто стала проводником или катализатором внезапно сильного желания. Вода добавила Джеку немало эротизма — мокрые пряди, прилипшие ко лбу, тонкие струйки, стекающие по плечам и по груди. Женьке подумалось, что он вообще впервые залюбовался кем-то настолько сильно.       Долго раздумывать Джек ему не дал, снова притянул к себе, зацеловал губы требовательно, жадно, руки скользили по спине и бокам, оглаживали ягодицы — сперва неуверенно, потом нахальнее: раз Женька не против — значит, можно. А функция стеснения у шестерок, кажется, и вовсе отсутствовала за ненадобностью. Стоять вот так под струями воды и неторопливо ласкать друг друга ладонями, проводить по бедрам кончиками пальцев и почти царапать разгоряченную кожу, целовать в губы, прикусывать влажные ключицы оказалось до безумия приятно.       Женька толкнул напарника к стене, вжался всем телом, а Джек, чертов несносный засранец, издал какой-то уж совсем откровенный и непристойный звук, от которого будто вся кровь разом устремилась туда, вниз. А вот мозг, видимо, покинула окончательно, Женька целовал, прикусывал, оглаживал, ласкал руками всё, до чего мог дотянуться и совершенно ни о чем не думал, особенно старательно не думал о том, что это странное до неприятности имя — Джек — оказалось так удобно и правильно почти выстанывать на выдохе. И уж совершенно точно не думал о том, что теперь будет краснеть каждый раз, слыша, как напарник зовёт его по имени.       Они ласкали друг друга неторопливо, чувственно, не так, как ночью, но ещё более жадно, ненасытно и одновременно изучающе. Женька почти сразу подстроился под ритм любовника, а потом мягко отстранил ласкающую руку, обхватил оба члена ладонью, заставив Джека почти вскрикнуть, а потом сбивчиво стонать в чужие губы что-то невразумительное и такое сладкое. Джек, впрочем, быстро собрался с мыслями, положил свою руку поверх его руки.       В конце концов, Джек оказался тем, кто еле устоял на ногах, видимо, процессор — или что там бывает в голове у киборгов — не был рассчитан на такие нагрузки. Женька надежно обнял его, мягко отвел мокрые пряди от лица, коснулся виска губами. — Моемся и вылезаем? — Женька лениво потянулся к полочке с нехитрыми банными принадлежностями. Вот уж не думалось, что мытьё киборга будет настолько эротичным и энергозатратным процессом. — Мыльце купить нужно! — ни к селу ни к городу, но очень деловито заметил Джек, с трудом отлепляясь от стены, и Женьке на секунду показалось, что он не просто издевается, но ещё и пытается как-то скрыть своё смущение. И всё равно захотелось вместо помывки надавать вредному киборгу мочалкой по жопе. — Ёпт, вот только «мыльца» в этом доме и не хватало!  — По акции! — не унимался Джек, всё более прочувствованно и томно перечисляя преимущества продукта, — жидкое. С ароматом мёда и розы! Неземное блаженство, мягкость кожа и ворс! Настоящий Шоаррский пена и камень.       Только на самом деле получив мокрой мочалкой по голому заду, паршивец успокоился. Лизнул Женьку в губы и с довольным лицом ускакал, пока не получил ещё. — Лавандового, — фыркнул Женька ему в след, нисколько не сомневаясь, что тот услышал и принял как руководство к действию.       Пока Женька домывался, пока искал форму и собирал во флаер всё необходимое, его напарник успел сварганить что-то на ранний обед, или, скорее, на второй завтрак. — Хлёбово! — пафосно объявил Джек и позёрским жестом заправского официанта сдёрнул — иначе не скажешь — крышку с кастрюли.       Повисла неловкая пауза.       В ярко-фиолетовом бульоне плавало что-то зелёное, синее, розовое… Пахло всё это, впрочем, на удивление аппетитно. — Да понял я, блин, понял. Выбирать выражения, когда говорю про… нашу жратву? — по лицу Джека Женька понял: как слова ни выбирай, все равно выберется что-то не то. Киборг явно оскорбился: назвать его высокую кулинарию жратвой! Кажется, именно это они и будут есть ещё дня три — блюдо под названием «жратва». Впрочем, Джеку хватило удивленно-довольного выражения лица хозяина, чтобы сменить гнев на милость. Оценил вкус — значит, можно и простить. Хотя бы временно. — Это ведь не шпинат с малиной? — Вкрадчиво поинтересовался лесник. — Была бы у нас малина, я бы вареньица сварганил, — мечтательно протянул киборг, тщательно облизывая ложку, — а у нас были щавель, свёкла, сыр и черника. И так, по мелочи.       В который раз Женька убедился, что лучше уж не знать, что именно ты ешь.