Чаепитие

      Чавканье копыт, увязающих в грязи, скрип колес и увесистые капли дождя, разбивающиеся о крышу кареты: мир походил на симфонический оркестр, где музыканты рассорились друг с другом. Хэзер выглядывала в окно, смотрела на увесистые карманные часы, поправляла фрак и снова выглядывала в окно. «Я не хочу здесь быть», — пульсировало у нее в голове. — Генри, нам долго еще? — обратилась она к кучеру, гнусаво напевающему что-то под нос. — Нет, мисс Стэнхоуп, скоро подъедем. — жизнерадостно проскрипел он и добавил. — Так необычно отвозить Вас на светский визит. Вы говорили, что едете к подруге детства? — Да, мы учились вместе, — голос Хэзер был суше, чем ей хотелось. Еще больше раздражали сквозившие в нем нотки тревоги и нетерпения, но Генри жизнерадостно продолжил любопытничать: — Ого, Вы действительно давно знакомы с миссис Грейсток. Правда, я не помню, чтобы Вы навещали ее раньше. Наверное, Вам многое нужно будет обсудить. Столько воды утекло с Вашего выпускного. Я помню, как забирал Вас тогда с пансиона. Ух и плакали Вы… — Генри, мы бы не могли ехать в тишине?       Старик обернулся, и в глазах его блестела обида. Хэзер вздохнула и примирительно добавила: — У меня мигрень с самого утра. Тяжело переношу длительные путешествия. — Ааа, то-то я заметил, что Вы очень бледны сегодня. Оно и понятно, редко куда выезжаете, — проскрипел кучер и продолжил петь тише.       Хэзер вновь уставилась в окно, разглядывая однообразный пейзаж. Действительно, сколько лет прошло с выпуска, когда она в последний раз видела Лили? Двадцать или больше? Сначала она часто получала от нее письма, оставляя их без ответа. «Дорогая Хэзер! Жаль, я до сих пор не получила твоего письма: видимо, почта работает неважно. Недавно я посетила очередной нудный светский вечер, где мы пили чай и сплетничали обо всех, кого знаем. Очень жаль, что тебя не было! Еще я готовлюсь к свадьбе, а мой ненаглядный и трижды проклятый Ричард подарил мне очередной мусор. Очень жду твоего письма, неискренне твоя Лилавати».       Через полгода в надушенном конверте пришло приглашение на свадьбу. Проигнорированное, конечно же. После этого письма стали приходить реже (Хэзер даже перестала их читать), пока и вовсе не прекратились. Совсем недавно на письменном столе Стэнхоуп обнаружила конверт, подписанный до боли знакомым почерком с приглашением в имение Грейстоков.       «И зачем я только согласилась? Может, еще не поздно повернуть назад?» — Мисс Стэнхоуп, мы прибыли. — Проклятье.       Хэзер выглянула из кареты. Они остановились у трехэтажного поместья из серого кирпича, утопающего в саду. Усадьба была обнесена высоким, кружевным забором с завитушками и причудливыми узорами. Дом утопал в зелени: деревья с причудливо подстриженными кронами, обилие мокнущих под дождем цветов, беседка. — Кхм-кхм, — деловитым покашливанием обратила на себя внимание, стоящая рядом с каретой, служанка в смешном белоснежном чепце и черным зонтом над головой. Лицо у нее было широкое, скуластое, глупое, но близко посаженные глаза хитро поблескивали. — Добрый вечер, — поприветствовала служанку Хэзер, спрыгивая на землю.       Та сразу же попыталась сдержать хихиканье, прикрыв рот, и исподлобья разглядывая Стэнхоуп. Она уже привыкла к такой реакции. Было в образе Хэзер нечто… неприемлемое, неуместное. Ей около тридцати, но тело сохранило подростковую неуклюжесть: неразвитая, маленькая грудь, долговязая фигура, острые черты лица. Все в Хэзер прямое и длинное: длинный нос, прямые брови, вытянутое лицо, высокий прямой лоб и колкие, зеленые глаза. Всегда безукоризненная осанка, длинные ноги, прямая, стремительная походка, и, когда Хэзер садилась или наклонялась, казалось, что ее тело ломалось, как прут. Ее никогда не видели в платье, только строгий, сдержанный мужской костюм, шляпа и трость, а пшеничные волосы неизменно собраны в тугой пучок. Хэзер мало походила на светскую даму, поэтому к такой реакции как слуг, так и высшего света, она давно привыкла. — Мисс Стэнхоуп, — наконец опомнилась встречающая. — Добро пожаловать. Миссис Грейсток ждет Вас в зале.       Женщина встала на носочки, чтобы закрыть зонтом гостью, но лишь ударила ее спицей в висок. — Да, добрый вечер. Давайте лучше я, — Хэзер взяла зонт и зашагала в сторону дома по вымощенной дорожке. Она шла вперед, разглядывая кружевную беседку, под крышей которой спрятались вымокшие павлины с поникшими хвостами, пруд с покачивающимися кувшинками и парой лебедей, роскошные клумбы цветов, такие пестрые, что рябило в глазах. Все здесь кричало о богатстве, но чем больше Хэзер наблюдала за садом, тем тоскливее ей становилось. Возможно, дело в моросящем дожде.       Открылась дверь. В нос ударил запах тяжелых индийских пряностей и сырости. Едва войдя внутрь, Хэзер ошарашенно заморгала: слепил свет свечей, сбивало с толку обилие картин, настенных украшений и охотничьих трофеев. Хэзер словно попала в шкатулку с драгоценностями: все вокруг сверкало и вопило: «Я лучше! Посмотри на меня! Ух, как мы богаты!». — Здравствуй, Хэзер, — из ближайшей комнаты выплыло пестрое, звенящее облако, и Хэзер замерла: Лили пополнела, а укутанная в ярко-красное сари, с бинди во лбу, босая и увешанная золотыми украшениями словно очередной экзотический трофей, она выглядела совсем другой. В толстой, густой, черной косе блестели колокольчики. Только выразительные агатовые глаза разглядывали Стэнхоуп с прежней живостью и любопытством. — Здравствуй, Лили, — наконец, выдавила Хэзер. Та приветливо улыбнулась в ответ. — Знаешь, называй меня лучше Раджни: Ричарду очень нравится это имя. Говорит, так и веет Индией. — Грейсток хохотнула, беря школьную подругу под локоть и направляясь в сторону зала. — Как добралась? Дорога, наверное, тебя утомила? Ты как раз к ужину. У нас сегодня карри. — Да, я несколько устала, — пробормотала Хэзер, сомневаясь, что ее ответ услышан.       Стенхоуп проследовала за Раджни в столовую. Та двигалась мягко, плавно, танцующе. Каждое ее движение сопровождалось мягким звоном колокольчиков, эхом разносившимся по дому. Раджни что-то щебетала про упущенное время и тысячу не рассказанных новостей, но на плечи Хэзер легли тяжелые ладони напряжения.       Столовая блистала. Узорчатая скатерть, картины, расписной фарфор и свечи. Идеально для светского вечера, вычурно для простого семейного ужина. Стол постепенно заполнялся блюдами, и Хэзер удивлялась: для кого такая чрезмерность? Обилием еды можно накормить всю усадьбу, а тут всего две женщины.       Ужинали молча, только позвякивали ножи да вилки. — Мистер Грейсток не присоединится к нам? — не без напряжения поинтересовалась Хэзер. — О, нет, он сейчас на охоте. Прибудет только завтра утром. Ты же знаешь, эти мужчины, им только дай поноситься по лесу. Видимо, даже богатство и роскошь не могут убить в нем первобытного добытчика, — Грейсток весело хохотнула и с упреком добавила. — Знаешь, я ведь тебя совсем не вижу на светских вечерах. Так досадно! Зимой я была на спиритическом сеансе. Очень увлекательно. Представляешь, там… — Спиритический сеанс? Лили, ты серьезно? Это же так глупо, ненаучно. Помнишь, как мы смеялись над мисс Вудс, когда она… — Раджни, — строго оборвала Грейсток и шутливо добавила. — Хэзер, нельзя же быть настолько серьезной. Нужно уметь развлекаться. Вот, например, недавно я была на чаепитии у миссис Рассел. Столько людей собралось из-за новой поставки эрл грея. Видела бы ты, как… — Я не хожу на чаепития, — Хэзер нахмурилась, отставив чашку кофе. — Есть весьма убедительные исследования, доказывающие губительность чая для здоровья. — Дорогая моя, ты такая зануда! Не хочешь о свете, так не хочешь. — Лили пожала плечами. — Между прочим, я все еще обижаюсь за то, что ты так и не пришла на мою свадьбу, а после этого ни разу не навестила посмотреть, как мы живем с Ричардом. Ты знаешь, семейная жизнь — это нечто!       Хэзер побледнела, стиснув вилку и сжав губы, тело ее напряглось, но Грейсток, казалось, совсем не замечала ее перемен: — Да лучше давай я тебе все сама покажу. Ричард мне подарил такие ткани из Индии, — Раджни торопливо вскочила со стола и поплыла вглубь усадьбы. — Пойдем скорее, моя комната на втором этаже. Лиз, — она попутно окликнула притаившуюся рядом с дверьми служанку. — Прибери со стола.