Чаепитие

      В комнате Раджи все было ярко, пестро и по-индийски. Нет, не та Индия с ее противоречиями и глубиной, а иссушенная до взгляда колонистов: душные, пряные благовония, статуэтки слоников, картинки богов и ковры на стенах. Единственное узкое окно было скрыто под узорчатой полупрозрачной тканью, отчего на полу мерцали разноцветные отсветы. Под расшитой золотом накидкой в углу прятался книжный шкаф.       Грейсток закрыла дверь. Хэзер слышала ее глубокий вздох, заметила, как расслабились плечи. Пару мгновений Лили стояла, отвернувшись к стене. Пару долгих, трескучих моментов. Стэнхоуп разглядывала комнату, морщась от острых запахов и духоты. — Правда, ты совсем не изменилась: с тобой все также трудно иметь дело. — наконец, Лили обернулась, тревожно улыбнувшись. В ее образе что-то изменилось: нет лихорадочного веселья в глазах, натянутости в улыбке. — Могла бы и подыграть мне. — Я не понимаю зачем… Раджи. — Ой, хватит этот маскарада, я снова Лили, — Грейсток махнула рукой, — Хэзер, у слуг тоже есть глаза и уши, мне бы не хотелось, чтобы до моего супруга дошли слухи. — Ага, вдруг он узнает, что ты умнее, чем он себе представляет, — голос Хэзер прозвучал язвительнее, чем следовало. Лили уколола подругу взглядом: — Ричард не самый плохой человек. Да, он хвастлив, но безобиден. Понимаешь, он… — Он рядит тебя в нелепые наряды, выставляет на показ как очередной трофей, что даже в собственном доме ты разыгрываешь спектакль перед слугами.       Былая тревожность Хэзер растворилась в гневе, а голос стал глухим и шершавым. Лили лишь мягко улыбнулась и протянула: — Скажи, ты опубликовала хоть одно свое исследование? — в нарочито сладком голосе чувствовался яд, а взгляд казался неподвижным. Хэзер отчего-то вспомнились змеи перед броском. — Нет, но ненадолго. Брат обещал представить мои работы от своего имени. — Ну, конечно, ведь куда вероятнее, что примут работу солдафона, никогда не державшего книгу в руках, чем от женщины, посещавшей курсы Оксфорда, — Лили опасно улыбнулась, вскинув голову. — Все мы пользуемся мужчинами, чтобы выжить. И ты не лучше меня.       Хэзер уязвлено побледнела, замолкнув. Как всегда, в нужный момент остроумные ответы вертелись на языке, не давая себя поймать. Хуже всего было не это — пчелиным укусом зудела и жалила правда. — Ладно, — Лили непринужденно махнула рукой, хотя голос горчил обидой. — Я не для того тебя пригласила, чтобы обмениваться остротами. Хочешь чаю?       Чай Хэзер не хотела: она хотела поговорить. Уязвленная, раздосадованная, не видевшая Лили более десяти лет, она что, ради чая сюда приехала? Но Лили каждый раз ускользала, научившись менять маски у высшего света. Хэзер этот маскарад раздражал, она сухо бросила: — Я же тебе говорила, что чай опасен. — Ты хоть раз пробовала? — Лили вздохнула и, словно уловив настроение в комнате, невесомо коснулась длинных пальцев подруги, заглянув той в глаза. — Хэзер, я правда очень по тебе скучала, и ты не представляешь, как я рада тебя видеть. Мы ведем себя как две заносчивые дуры, стараясь уколоть друг друга. Я не хочу, чтобы так прошла наша встреча, и, думаю, нам обеим нужно снять этот гнет и неловкость.       Тут Лили напустила на себя загадочный вид, хитро прищурив глаза. Во всем облике усталой женщины появилось что-то игривое, лукавое, подростковое, из-за чего Хэзер невольно улыбнулась, расслабившись. — К тому же я хочу угостить тебя чем-то особенным. Слышала что-нибудь о чае Масала? Настоящее индийская магия по маминому рецепту. Этим дурам, чопорно довольствующимся Эрл Греем, даже не снился этот богатый вкус. Даже Ричард не пробовал ничего подобного. Выпьешь со мной?       Конечно, это была лесть: медовая, неприкрытая и действенная. Даже-Ричард-не, и Хэзер согласно кивает, чертыхаясь про себя. Даже-Ричард-не, и не только чаепитие, а весь мир был бы брошен к ногам Лили. — Хорошо, — нарочито равнодушно пожала плечами. — Давай попробуем. — Я рада, что ты согласилась. Спасибо тебе. Знаю, тебе непросто согласиться на такое, — на губах Лили теплая улыбка. — Осталось дело за малым: стащить с кухни молоко и кипяток. — Почему нельзя просто забрать? — Милая Хэзер, ты такая прямолинейная. Здесь так дела не делаются… — Лили внезапно погрустнела. Стэнхоуп непонимающе пожала плечами: в ее мире только так все и решалось.