Чаепитие

— Я не знаю, зачем ты вспомнила об этом, Лили. Чего ты хочешь этим добиться? — Хэзер отодвинулась от плеча Грейсток и отвела глаза. Голова у нее все еще кружилась, однако дурман был не настолько силен, чтобы заглушить обиды прошлого. — Мне нравится вспоминать о тех днях, — Лили непринужденно улыбнулась, попытавшись встретиться взглядом со Стэнхоуп, но безуспешно. — Нет, правда, было в этом что-то: как мы целовались украдкой, как иногда ночью я забиралась к тебе в кровать, а рано утром уходила, как держались за руки за партой… Это было здорово. — Здорово? Тогда зачем ты все сломала, когда все было в наших руках? — В наших руках? — Лили горько усмехнулась. — Я надеялась, что со временем ты меня поймешь. — А это можно понять, Лил?! — Хэзер повысила голос. Пошатываясь, она поднялась на ноги и нависла над Грейсток. — Как?! Мы мечтали, строили планы, ты получаешь наследство и все, как отрезало! Я гадала, почему так, что я сделала не так? Скажи, ты боялась, что я сяду к тебе на шею, стану приживалкой? Но у меня тоже есть свое состояние. Твой выбор тогда стал для меня загадкой, может, хоть сейчас ты мне ответишь, через пятнадцать лет?!       Гневный монолог Хэзер Лили слушала с непроницаемым лицом, все также глядя на нее снизу-вверх. Глаза ее заволокло туманом, на губах печальная улыбка. — «Сядешь на шею»? Нет, Хэзер, конечно, нет. — она качнула головой. — Но ты как жила в своем мире, так и осталась в нем. Что твоя жизнь? Родилась в хорошей семье, получала поддержку отца, образование, живешь одной своей мечтой. Ты же ничего не знаешь о реальном мире, для тебя имеет вес только наука и плевать на мнение других, благо, что ты можешь себе позволить такое пренебрежение. Я не могу. Моя мать служанка, вырванная из родной земли, с детства меня учили прибирать, готовить, угождать, и тут внезапно, мой отец оказывается одним из богатейших людей Британии, а меня он избрал средством мести для своих родственничков. Готова я была к таким деньгам? Знала ли я, как управлять всеми предприятиями, доставшимися мне в наследство? Хэзер, ты сама знаешь, как управлять финансами? Нет, этим занимается твой брат.       Хэзер молчала, исподлобья разглядывая Лили, как пристыженный ребенок: — Мы бы смогли что-нибудь придумать… — Хэзер, мы были детьми. Когда бы я вернулась к тому, с чего начинала? И я еще думала о матери. Я спрашивала совета, что я могла сделать, и все твердили мне выйти замуж. Так мое мнение имело бы хоть немного веса. И я не боец, Хэзер, я не могу из года в год биться с ветряными мельницами. — И все равно это не выход, — Хэзер потупила взгляд. — Ты ведь даже не рассказала мне ничего. Просто представила на этом чертовом балу своего жениха. У меня тогда земля из-под ног ушла. Все, что было мне дорого…       Голос Хэзер дрогнул. Где-то в глубине подсознания она удивлялась свой эмоциональности. Вечно строгая, сдержанная мисс Стэнхоуп, не ведущаяся на малейшие провокации, сейчас злилась, горевала, радовалась. «Наверное, это все чай». — Я знаю, прости. Тогда мне это казалось единственным верным решением, — Лилавати взяла Хэзер за руку, потянув на себя. Та послушно села рядом, глотнула масала и закрыла глаза, положив голову на плечо Лили: — Мне было так тяжело и одиноко без тебя. Очень больно.       Весь запал Хэзер выветрился. Она устала. На плечи навалилась тяжесть, голова безвольно поникла, взгляд бездумно уперся в чашку с чаем. В груди, где только что бушевали чувства, сейчас скомочилась усталость и разочарование. Хэзер много раз представляла, как выскажет Лили все, что о ней думает, как будет упрекать ее в трусости и подлости, как бросит в лицо, что презирает ее за предательство. Тогда она явственно представляла, как скривится от боли лицо Лили, как будет сладка месть, как та зарыдает и поймет, от чего отказалась. Сейчас же пришла опустошенность, и громкие слова, которые Стэнхоуп не раз в мыслях репетировала, казались вычурными и незрелыми. Лили же совсем не выглядела уязвленной или напуганной, ее взгляд был полон сочувствия. Кружилась голова, подкашивались ноги. — Понимаю, Хэзер. Нам обеим было очень больно и страшно тогда, — Лилавати поднялась на ноги и обняла Стэнхоуп за плечи, прижав к себе. — Только зачем обсуждать это сейчас? Лучше поцелуй меня.       И она целует, ощущая вкус масала на губах и тело, наполняющееся теплом.       Утром Хэзер проснулась от холода и пустоты: теплая, мягкая Лили, к которой она прижималась всю ночь, исчезлоа. Голова болела и была как в тумане, но по телу разлилась нега и расслабленность, какие бывают после ночи любви. С трудом открыв глаза, Хэзер потянулась, поймала взглядом обнаженную спину Лили, уже стоящую возле шкафа. Захотелось прикоснуться к этой смуглой коже, изгибам. — Ты уже проснулась? — услышав шорох, Лили обернулась. В руках у нее пестрело сари, и она бойко принялась укутываться. — Да, но я люблю поваляться в кровати. Не хочешь ко мне? — Нет, — на губах легкая улыбка. — Ричард скоро приедет.       Хэзер резко села: точно, Ричард! — Так, я тебе помогу, — деловито начала она. — Вчера я сказала кучеру, что домой возвращаемся рано, поэтому, думаю, он уже готов. Мы вместе соберем вещи, скажи, что надо? — Хэзер, ты чего? Я не принцесса, и меня не надо спасать от дракона. Я никуда не еду. — Тогда… зачем это все? Воспоминания, поцелуи, жалобы.       Лили улыбнулась, сев рядом на кровать и закрыв ладонью ладонь Стэнхоуп. — Мне хорошо с тобой, правда, — промурлыкала она, заглянув в глаза Хэзер. — Но я не готова терять свое положение. Я все придумала, правда. Ты же ботаник, ученый. Я скажу Ричарду, что ты помогаешь мне забеременеть. Травки, все такое. Он брезгливый, не будет особо спрашивать. Ты сможешь часто меня навещать, каждый раз, как он будет на охоте.       Хэзер рассмеялась, громко, надрывно, и глаза ее стали злыми и колкими: — Серьезно? Боишься «потерять положение» и предлагаешь мне стать любовницей? Я даже слушать это не хочу. Мне пора.       Хэзер не помнила, как она поднялась с кровати и оделась. Не помнила, что ей говорила Лили, обнимая ее лицо руками и тщетно пытаясь поймать ее взгляд. Не помнила, как столкнулась в поместье с Ричардом. Она очнулась, когда уже сидела в карете и слушала гнусавое подвывание кучера и стук дождливых капель.