Сломанные шкатулки

Я даже не знаю, зачем мы это начали, но… Но начиналось просто очаровательно. Хотелось жить, хотелось действовать, хотелось…любить? Весна – самое поганое время года, кто бы что не говорил, по поводу осени. Не верьте им, я, Мудрость, уверяю Вас, что хуже весны, может быть только февраль. Почему февраль? Потому что после него и идет эта котовасия, грязь, слякоть, сопли, святой Валентин и прочее…Кстати, святой Валентин – не такой уж и плохой день, если смотреть на него глазами бродяги – романтично настроенные парочки, джентельхрены, которые, чтобы показаться привлекательными для своих «половинок», с щедрой, барской, руки подают таким оборванцам, как Ваш покорный слуга – вполне уместны и даже радуют, несмотря на то, что холод собачий. Может быть хватит на ночлежку, горячий чай или какао, с плюшкой. Не-ет, не стоит думать, что я не хочу работать, вовсе не стоит, просто…по сути, тратить на это СЕБЯ слишком дорого, чтобы оплатить это деньгами. Разве можно оплатить шиллингами и пенсами, марками, часы пустоты и полной невесомости мозга, занятого выполнением команд? Я же не собака Павлова, в самом деле! Зарабатывать можно и проще, не отрываясь от «производства» собственной личности, пребывая в ладах с собой… Вы ведь меня понимаете, да? Не понимаете…Н-да. Ладно. Объясню для альтернативно одаренных – садишься, делаешь морду попечальнее, и смотришь пустым взглядом в мостовую. Уверяю, через час, а может два, в ней появятся монеты! Хватит и на какао, и на хлеб. Не знаю как это работает, меня в этот момент занимают более мелочные проблемы, например почему созвездие Девы – самое огромное среди всех, но при этом невозможно точно показывает все аспекты сухой логики, так присущее всем, земным, деяниям…Или почему созвездия Льва, совсем на него не похоже, а в Млечном пути есть ярчайшая звезда – А 754 И, но о ней никто не знает, хотя она сияет, словно ограненный алмаз под пристальным светом электрического разряда…Или молнии? А сколько вольт в шаровой молнии? Или она появляется всегда разной? И почему она не похожа на молнию? И на шар? И на молнию…или я об этом уже думал? Как бы там ни было, когда я возвращаю взгляд в шляпу, она всегда слегка набита монетками. Так зачем, ради чего, мне идти и думать о том, как работает металлургия, продавать газеты, выкрикивая во весь голос «Сенсация! Успейте прочесть первым!», хотя никакой сенсации нет и в помине, и это очередная сплетня, которую никто не воспримет всерьез, а биржевые сводки? Вы вообще читали биржевые сводки? Это же скука смертная, да еще и непонятная. Все эти цифры, проценты, КАТАСТРОФИЧЕСКИЕ обвалы и прочая демагогия, напоминает мне теотические споры о боге, в котором раз за разом вопрошают, какой из них истинный, словно у них есть все основания полагать, что все эти, кого они там придумали себе, чтобы оправдать поборы церквей и собственные пороки, действительно на них взирают… Смешные. Люди смешные, омерзительные и…живые. Люблю людей. Среди них никогда не бывает скучно и, порой, можно увидеть редкие сочетания качеств, которые вовсе не связанные с богами. Чаще всего их суждения ничем не поддерживаемы; чаще всего в их головах такой раздрай и они сумасшедшие!пьяные!накуренные опиумом! Но иногда…иногда они совершенно трезвы…и удивительны. Это может быть холеный аристократ у которого напрочь отсутствует мораль, этика, соционавыки; может быть малообразованная цыганка в шатрах, но в голове понимающая о устройстве мира больше, чем все эти кабинетные хлыщи, уверяющие, что точно все вычислили, не ведающие даже, что ТОЧНО ВЫЧИСЛИТЬ то, что не имеет точности и вектора невозможно; может быть ребенок, слепец, умирающий… И никогда священник. Все эти просвещенные, удивительные лицемеры! Придумали какие – то институты брака, моногамию, не разобравшись не потрудившись разобраться, что нет никакой моногамии, полигамии, животных инстинктов – есть лишь чувство. И оно принадлежит тому, кому его посвящают и тому, кто его посвящает. И все. И больше ничего. Нет никаких божьих заветов, нет никаких уз брака, священного причащения или чего они там еще себе мнят? Все упирается только в то, чтобы поддерживать его – чувство, которое ты породил и помогать поддерживать ответное: говорить, гулять, целовать, заниматься любовью, есть, пить, смотреть на звезды и дышать, и делится всей этой мурой и хмарью, плакать, кричать, захлебываться от неприязни и раздражения, но все равно помогать и чувствовать. Ну а быть рядом или на расстоянии – вопрос для каждого свой. Так вот, что – то я сбился, хотел ведь сказать, что ради того, чтобы проживать их мысли, их чувства, их переживания я постоянно странствую. Это только кажется, что люди одинаковы!они разные; от местности меняются мотивы поведения, мотивы поступков и чувств… Хотя должен, просто обязан подметить, что шляпа наполняется монетами повсеместно. Так что, не такие уж они и разные, в своем стремлении помочь. …Февраль. Этот февраль проходил тяжелее обычного, одежда моя, уже порядком поношенная, давала мало тепла; за шиворот, иногда, падали капли влаги или снега, и я уже порядком озяб, обнимая себя руками, в дырявых перчатках. Шляпа, что стояла передо мной, была удручающей картиной, в ней лежала единственная монетка, которой не хватит и на пустой какао, а в такую погоду, я бы многое отдал за то, чтобы оказаться у теплой печки, прогревая озябшие ступни. Если помечтать, то можно представить даже сэндвич, в хорошим ломтем чего-нибудь мясного и новый шарф – этот уже совсем износился, и скоро будет просто необходим, для того чтобы, ближе к лету, ловить им мелкую речную рыбешку, словно маленьким неводом. Но я отвлекся…действительно отвлекся. За шиворот в очередной раз замело снега – метель разыгралась совсем не предвесенняя… Хотя, я ведь говорил, что не люблю весну? Теперь с чистой совестью могу даже сказать – почему, помимо луж, вездесущей грязи, раздраженных людей и появляющихся насекомых, которых я, чего греха таить, совсем не люблю: весной, как у любого живого существа, мне хочется найти…эм…кого-то, чтобы совместно проводить следующий виток своей жизни. Кого-то…противоположного мне пола. Да. Но беда в том, что, обычно, женщин отпугивает и образ моей жизни, что беспокоит меня в последнюю очередь, и образ моих мыслей, что, напротив, волнует в первую. Каждая, кто думал, как мне того хотелось, обычно при взгляде на меня испытывала отвращение с примесью жалости и стремилась сбежать, подобрав подол или юбку своего одеяния. Я бы, однозначно, понял и даже принял бы такую реакцию от бревен-аристократок, которых еще в раннем детстве увозили в благородные пансионы, чтобы не дай бог не выросло кривое деревце, без корсета, нянек и кружевных носовых платков, в обрамлении удушливого парфюма и французского акцента, с развитым, не по годам, желанием картавить, но когда подобное происходило с приличными, с виду и мыслей, румынскими девушками, без прописки и призвания, я порядком терялся. Я ведь вполне хорош собой! Ну ладно, покривил душой - чтобы понять, что я хорош собой, меня, желательно, часа три подержать в горячей ванне и спустить немереное количество мыла, шампуня, зубного порошка и всякого, принятого в свете… А люди, все как один, ленивы и не хотят заниматься чем – то подобным. Им интересно найти готовый к употреблению продукт и сожрать его, совсем не обратив внимание на то, что съеденное – не более чем консерва. А что хорошего может быть в консерве? Впрочем, «не знающий вкуса, радуется послевкусию», так что не мне их осудить… Но как же все – же холодно! Обнимаю себя крепче, кажется начинаю дрожать и мысли уже совсем не отвлекают, сползая куда – то в сторону давно не кормленного пуза и отмерзших ушей. Не люблю эту лирику и прозу, но в такие дни она донимает меня весьма явно, отбивают охоту думать о чем – то возвышенном и интересном. …В шляпу падает несколько монет, и я не сразу могу поднять голову – настолько я замерз. - Ты совсем…больной. – девушка, хорошенькая, светло-рыжая, похожая на пушистую кошку, с зеленущими глазами, и…удивительно добрая, хотя и явно не хочет показаться такой…пахнет табаком и чаем, немного яблоками и корицей, и мне, иррационально, хочется идти за ней следом, как собаке, которую невзначай погладили по нечёсаным вислым ушам. – Пошли, отогреешься, горемыка. Я пошел бы куда угодно. За ней.