Primo. Secundi. Tertius.

−Oota, kaltsukas! (Стой, оборванец!)       «Ага, как же. Чтобы ты мне колено прострелил к чертовой матери?» Мальчишка продолжает бежать, перепрыгивая через канавы, скамейки и невысокие ограды. Сердце бешено стучит, бок невыносимо колет, а стащенные яблоки так и норовят выпасть из рук и рассыпаться. В полуметре просвистела пуля. Бежать, главное бежать. Бежать не останавливаясь ни на секунду, чтобы не попасть в лапы Козлова с охотничьим ружьем наперевес. - Ах ты ж черт! Петр Васильевич Козлов безнадежно отстал, не по возрасту ему за отбросами гоняться - Гореть тебе в аду, дьявольское отродье! «Ой, да бросьте, я и так почти в аду, только ещё и мерзну.» - И вам того же, мистер! Спасибо за яблоки!       Отличный день. Опять украл, чуть не превратил свою тушку в решето, пополнил коллекцию проклятий. Фёдоровна так вообще расщедрилась и Сатаной его назвала. Ну что поделать, деревня дремучая, люди суеверные. Так он оказывается ещё и в доме колдунов каких-то живет. По крайней мере слухи такие по деревне ходят, что деревянный дом на самом краю деревушки, у самого леса – нечистый, проклятый, живут там черти, а в полнолуние ведьмы на шабаш прилетают. Да, дремучее средневековье. Во-первых, никого там нет, кроме самого мальчишки. Даже крысы брезгуют – холодно, сыро, еды нет. Ну а у Отродья выбора-то и не было. Так его называли здесь, да, впрочем, ничего необычного для беспризорника, сбежавшего из детского дома.       Хорошо хоть яблоки все-таки остались у него, дикой грушей да травой третий день подряд питаться стало невозможно. Да и яблоки, какими бы они румяными, сладкими и сочным ни были—такой себе рацион для растущего организма. Можно попробовать прибиться к старшим ребятам, что рыбачат на берегу реки, но если это парни Серого—ему крышка. После того как нахамил главарю банды и защитил щенка от идиотов. И в этот район лучше тоже не соваться. Не хватало ещё натолкнуться на Козлова или Фёдоровну, у которой он неделю назад стащил на рынке целых три пирожка с курицей. Вот это был знатный пир! Он с тем самым щенком тогда на двоих все слопал и потом часа два не мог пошевелиться от болей в непривыкшем к пище желудке.       Вот и дом родной. Можно успокоиться и перевести дух. Хоть какая-то польза от того, что все это место «нечистым» называют.       Ну так нечистое можно и отмыть. Это и было проделано, как только бывший детдомовец наконец-то нашёл возможное убежище. Несмотря на своё нынешнее положение, жизнь в хлеву его никогда не прельщала. Теперь убогий домишка внутри выглядел довольно прилично. Старый потертый диван, обшарпанная печка, спасая его зимой и древний тулуп вместо одеяла. Гораздо, гораздо лучше, чем ничего, особенно когда наступают холода.       Кто здесь жил, что за люди, чем зарабатывали и что с ними в итоге случилось, нынешний обитатель дома не знал. Но был им заочно благодарен за крепкие ставни, добротную печку и дурную славу среди городских. И конечно же за главное свое сокровище. Книги.       Читать он научился ещё в детдоме, в семь уже вполне сносно зачитывал тексты и книги вслух. Поэтому когда в десять лет, сбежав из детдома он наткнулся на этот дом, сумел в полной мере оценить эту ценность настолько, что даже в дни жутких морозов, когда закончились дрова для топки, а тёплой обуви, чтобы отправиться за новыми не было, в печку пошли предметы интерьера, крепкий стеллаж, стол, стулья, но только не книги. Даже затертым справочников по астрологии для начинающих было решено не жертвовать, потому что физический голод и страх замёрзнуть отступали перед страхом потерять шанс узнать что-то новое.       Информация. Жадность до знаний заставляла его пролистывать и пытаться осилить тексты, порой было сложно, порой сложно невыносимо, но в итоге перед упорством самоучки пасовали даже самые зубодробительные тексты.       Кто эти люди, жившие на окраине мира, в старом деревянном домике с печкой и исчезнувшие однажды, не забрав эти сокровища с собой? Здесь было все: религия, философия, мифология, астрология, история, военные трактаты, логистика, социология, антропологию, лингвистика, словари, педагогика, биология, медицина и много, очень много художественной литературы...       Понадкусывая гранит наук и обломав себе зубы, герой наших лет решил не торопиться и разобраться для начала с тем, что полегче. Разумный метод познания, от простого к лёгкому, особенно если учитывать, что все печатные тексты, что попадали ему прежде в руки—буквари и сказки для младшего дошкольного возраста. И если в самом начале ему приходилось с трудом осиливать Тома Сойера, то сейчас, спустя четыре года, неспешно, но уверенно, обложившись атласами ночного неба, пробирался сквозь дебри того самого учебника по астрологии. Перспектива научиться читать свою судьбу по звездам манила, как и призрачный шанс на что-то помимо безрадостного нынешнего положения.       Калитка привычно поддалась нехитрым манипуляциям с проволокой и крючком, дом встретил прохладной и родным запахом дерева и бумаги. Яблоки заняли место в дырявой корзине, рядом с картошкой и луком. Близился вечер.       Свечей в доме не было, а значит надо успеть прочитать как можно больше, пока позволяет солнце. Лето заканчивалось, близилась осень. Напоминанием о скорых холодах были желтеющие листья и крики улетающих птиц. Хотелось тоже улететь, подальше от холодов и злобных хулиганов. Ребра продолжали ныть вторую неделю, дышать было больно, а хромающая нога уже не давала так быстро убегать от малейшей опасности жизни. К счастью, в справочнике по лекарственным растениям был найден Ocimum tenui florum

«Базилик священный, или туласи. Туласи является по своей природе адаптогеном, сродни женьшеню или элеутерококку. Если вы будете регулярно пить отвар из него, то сможете забыть о боли и чувстве голода, благодаря его мощным противовоспалительным и анальгезирующим свойствам и целому спектру антиоксидантов. Туласи также блокирует выработку гормонов стресса, таких как кортизол и адреналин...»

      То, что нужно! Не будет боли, не будет саднящего чувства голода, только где найти туласи в их захолустье? Пришлось листать страницы на наличие карты или хоть какого-то указателя по местности. Но нашёл только легенды и мифы о мёртвом цветке, дарующем силы, любовь, долголетие, что растёт из груди мертвеца, и избавление носит в соцветии... Из груди мертвеца? Тогда все ясно. Самое время посетить местное кладбище.

***

      Меня так и тянет идти вперед и не оглядываться, как будто что-то зовет прямо на кладбище. Но я привык доверять своим предчувствиям и больше никогда не закрываю на них глаза. Никогда.       Стоит глубокая ночь, яркая полная луна освещает камни.       Днем очень красиво у самого края леса, красные-желтые кроны деревьев, ясное небо и все такое. Но сейчас меня охватила паника. Голые ветки похожи на скелет, где-то шуршит, скрипит калитка, и звук такой, как будто кто-то плачет, может собака скулит или… Да нет. Кто-то действительно плачет.       Я побежал по камням, забыв и про ногу, и про страхи, спотыкаясь об ограды и корни деревьев.       На холодной плите свернулся ребенок и громко плакал, спутанная кучка из каких-то лохмотьев, волос, рук и ног.       Я подошел, стараясь сильно не шуметь и позвал ребенка. Но в итоге рыдания только усилились. Поэтому я аккуратно коснулся плеча: -Эй, малыш, что случилось? -Мне плохо….- Больно… За что они так… со мной…- всхлипывая и теряя воздух после каждого слова сказала маленькая девочка. Сейчас я видел отчетливо, что это именно девочка и…       Чертовы твари.       Избили, отобрали обувь, порвали одежду и вымазали в грязи. Замерзший ребенок, в кровоподтеках и синяках с разбитыми ногами и коленями.       В общем, я завернул мелкую в свою куртку, собрал Туласи, который рос здесь практически везде. Странно что раньше я его не замечал. Теперь можно домой. -Малыш, посмотри на меня, - мне надо было видеть её лицо и посмотреть в глаза, чтобы она меня не боялась и позволила помочь. Знаю я как с пугаными детьми обращаться, сам такой же. -Малыш…       Она замолчала. И посмотрела. -Маргарет? -Ако? -Что ты здесь.. -Ты все-таки жив! -Конечно я жив. Есть люди, которые пытаются это исправить, но я все ещё жив. Лучше расскажи, как ты здесь оказалась и почему вообще ты не в приюте. -Ты не знаешь, Ако, но поверь мне, хорошо, что ты убежал после пожара и того, как… Ну ты понял., - Марго замялась, осознав, что сказала лишнего и потревожила ещё не остывшую рану. - Я понял. Рассказывай, - обижаться на неё нет смысла, да и я привык уже к постоянной боли, и никуда от нее не деться. -Так вот.       После пожара, ты и ещё несколько ребят сбежали. Вейко поймали и выпороли так, что он до сих пор не может ходить, его почти не кормят и старшие делятся с ними своими порциями хлеба. Только их за это тоже страшно наказывают.       Тетушка совсем заболела и эти злобные надсмотрщики и воспитательницы больше никого не бояться. Они стали ещё чаще пороть и наказывать, и они… Делают неправильное. И к мальчикам и к девочкам. Пеедо забрал какой-то страшный дядя, мы его больше не видели. И дети стали часто пропадать.       Ты же знаешь, что Уне мог огонь зажечь и потушить? Он ещё рвался тогда, просил пропустить его, чтобы спасти, но его держали крепко.       Так вот его стали запирать. И называют демоном и колдуном. Но он же добрый, он не злой!       У нас многие такое могут, только теперь всем страшно рассказывать. Даже Кирке больше с цветами не разговаривает, чтобы они росли быстрее. Всем стало страшно.       Марта случайно показалась им. Полка в игровой падала и чуть на младшего не налетела, а она ее остановила рукой, вот так вот. Просто руку протянула и остановила, не касаясь. А надзиратель видел. И её били после этого, обещали «Выбить дрянь», старшие пытались заступаться, но без Тетушки мы уже ничего не можем.       Неделю назад пришла Марика и разбудила меня. Сказала, что ей пришлось сдать меня, рассказать, что я лечить могу и…ну. Как кролика твоего, который вроде мертвый был, но после того, как я его погладила, убежал. Ей пришлось сказать, чтобы они Марту отпустили, я понимаю, они же сестры. Ну и Уне мне сказала бежать, как можно скорее. Я побежала ночью, очень просила, очень молилась, чтобы меня никто не нашел и не остановил. Я добежала до леса, и вдоль него уже пошла, к утру я была здесь и заснула прямо рядом с плитой.       Ночью какие-то мальчишки меня разбудили своими криками, я проснулась, а они решили, что я ведьма. Сказали, что я на дьявола похожа. И они меня избили.       Мне больно, Ако, больно. Почему люди такие злые? Почему все так получается? Мы же никому плохого не делали, Тетушка нас любила. И тебя, и Айно, и меня даже, ну почему все…       Мелкая опять заплакала, а я стоял не в силах смириться с этим. Со всей этой жутью, происходящей с обычными детьми. Я обнял Марго и постарался гладить её по волосам, укачивая в такт, как это делала Тетушка, если мы вдруг плакали, ссорились, или у Кирке цветы не хотели разговаривать… -Тише, Марго, все будет хорошо. Ты не одна, я с тобой. Я же твой рыцарь, помнишь? Поплачь, поплачь. Мы сейчас пойдем домой, а дома есть печка, я принесу воды, мы отмоем тебя, поедим картошку, да? А потом ляжем спать и я расскажу тебе сказку, давай? Марго, я тебе даже карандаши найду, будешь рисовать, на стенах, я тебе разрешаю, хорошо?       И я не знаю, сколько мы так просидели в обнимку, раскачиваясь на холодной плите, ночью, посреди кладбища. Я, тихо нашептывая бессвязные слова утешения, а Маргарет, маленькая веселая Маргарет, выплакивала накопившиеся слезы, горькие, соленые, болезненные.       И мы пошли домой. Ноги мелкой болели и дрожали, так что я нес её на спине, спотыкаясь и заваливаясь на бок. Хорошо, что дом наш стоит на отшибе и идти не так далеко.       Я нагрел воды, отправил Маргарет отмываться от грязи, а сам достал тот справочник и сварил отвар. Напоил им Марго, выпил сам и хотел было сварить обещанную картошку, только вот её больше некому есть. Марго заснула, завернувшись в тулуп.       Я лег рядом и сразу заснул. И сердце болело не так сильно от одиночества.