six kisses

      Первым, что она увидела, когда пришла в себя, было его лицо и внимательный взгляд золотистых глаз, полных беспокойства.       Она понятия не имеет, кто он такой.       Она понятия не имеет, кто она такая. — Верс, — он внимательно наблюдает, как она в замешательстве озирается по сторонам. — Как ты? — Где я нахожусь? — она спрашивает, замечая, что ее голос очень хриплый, словно после продолжительного молчания. — Ты на Хале, — он говорит, и от звука его голоса она чувствует, как начинает успокаиваться. — Мы выполняли задание, когда нашли тебя… кажется, на тебя напали Скруллы.       Она пытается вспомнить хоть что-то, выцепить из памяти, что же с ней случилось, но ничего не выходит. Хала, Скруллы… все эти слова кажутся ей незнакомыми.       Ее голова взрывается от боли при попытке копнуть глубже в воспоминания. — Я не… не могу вспомнить.       Ее голос слегка дрожит. Ей не нравится неизвестность, непонимание и чувство дезориентации. Это заставляет чувствовать себя слабой.       Его голос по-прежнему мягкий. — Ты была в плохой форме, когда мы нашли тебя, Верс. Никто не знает, насколько серьезно повреждена твоя память и через сколько все придет в норму.       Она просто кивает в ответ. Она не знает, что еще ей делать, но абсолютно точно не хочет позорно расплакаться. — Верс, — произносит она после пары секунд молчания, это слово кажется таким же незнакомым, как и все остальные. — Это мое имя?       Он смотрит на нее с сочувствием. — Мы нашли только часть твоего именного значка. Скруллы — безжалостные существа, они наслаждаются бойней, которую устраивают, поэтому не удивительно, что они сделали такое с тобой. Я хотел, чтобы у тебя было имя, поэтому я решил оставить то, что поспособствует тебе вернуть воспоминания.       Она смаргивает слезы от осознания того, что сейчас она не помнит ничего из того, кем была раньше, но вскоре заставляет себя переключить внимание на трубки и медицинское оборудование вокруг нее.       Переливание крови, услужливо подсказывает ей память (пусть она и не помнит саму себя до катастрофы, но базовые воспоминания все же остались, хотя без личных воспоминаний они бесполезны).       Но кровь же красная, всплывает в голове, пока она наблюдает, как в ее тело вливается синяя жидкость.       Хотя возможно это просто игра воображения. Она действительно не может быть сейчас ни в чем уверена. — Тебе нужна была кровь, — рассказывает он, когда видит направление ее взгляда, — в противном случае ты бы умерла. Я хотел помочь тебе, поэтому и предложил свою.       Его кровь течет в ее венах. Наверно, именно поэтому она чувствует необъяснимую связь с ним, именно поэтому доверяет незнакомцу, о котором не знает абсолютно ничего.       Он берет ее за руку, и она осознает, что прикосновения дают ей столь необходимое успокоение в стерильном медицинском отсеке. — Совсем скоро мы поставим тебя на ноги, — говорит он, — а потом я помогу тебе с тренировками, чтобы ты была уверена, что Скруллы никогда больше не смогут победить тебя. Подозреваю, что после случившегося ты очень хочешь присоединиться к нам в борьбе и положить конец их жестокости.       Она чувствует, как разгорается пламя ее гнева по отношению к тем, кто причинил ей боль и лишил памяти. Скруллы, вот как их называют, напоминает она себе.       Уж это слово она точно запомнит.       Он слегка растягивает губы в улыбке. — А теперь отдыхай, Верс, — он говорит, прежде чем в последний раз сжать ее руку и встать.       Но прежде чем уйти из медотсека, он наклоняется, слегка касаясь губами ее лба. — Я вернусь завтра и проведаю тебя. — Стой, подожди, — она останавливает его, как раз перед тем, как он скрывается за дверью. — Спасибо… за твою помощь… но я даже не знаю твоего имени. — Йон-Рогг, — он называет свое имя. — И поверь, я очень рад помочь тебе.       Затем он уходит, и комната начинает казаться такой пустой и холодной.       Она проваливается в сон, думая о золотистых глазах и голубой крови, которая теперь бежит по ее венам.