six kisses

      Ночные кошмары стали чем-то почти обыденным.       Все началось через два дня после выписки из медотсека. На следующую ночь после встречи с Высшим Разумом.       Высший Разум предстал перед ней в облике кого-то смутно знакомого и в тоже время совершенно неизвестного.       Кошмары тревожат ее не каждую ночь, но они все равно приходят слишком часто и остаются где-то на задворках сознания постоянным напоминанием о нераскрытых загадках прошлого.       В первый раз, когда ей приснился сон, она, двигаясь чисто машинально, вышла из своей комнаты и пошла дальше по коридору в сторону комнаты Йон-Рогга. Он открыл дверь, понимая что именно с ней не так, и почти сразу предложил решение: то, что помогло бы ей отвлечься от кошмаров. Утренняя тренировка.       Она всегда приходила к нему, а он всегда открывал ей дверь.       В этом смысле он был надежным. Тем, на кого можно положиться.       Но в одну из ночей она устает больше обычного.       Они только что вернулись с миссии, растянувшейся на четыре дня, во время которой она смогла урвать на сон в общей сложности лишь жалких пять часов. И сейчас с периодически настигающими ее поздней ночью кошмарами она знает, что у нее просто не хватит сил на очередной спарринг, который обычно позволяет ей хоть ненадолго отдохнуть от сбивающих с толку, раздражающих, постоянно возвращающихся кошмаров.       Поэтому она, еле переставляя ноги, спотыкается, но продолжает идти по коридору к спальне Йон-Рогга, который открывает дверь почти сразу, одной своей просьбой ломая уже устоявшуюся систему. — Можно я останусь здесь… пожалуйста?       Она не знает, какой будет его реакция. Все же Крии никогда не отличались особой эмоциональностью. А Йон-Рогг всегда был истинным воином империи Крии.       Он смотрит на нее в упор, разглядывая залегшие под глазами фиолетово-синие тени и оценивая общее состояние: у нее с трудом получается не дать слипающимся глазам закрыться. — Ну, входи, — говорит он сухим голосом, но с едва заметным намеком на улыбку, словно уже что-то для себя решив.       Она хочет, чтобы он широко улыбнулся. Он делает это так редко, что любой раз, когда она заставляет его растянуть губы в улыбке, приравнивается к личной победе.       Она с любопытством окидывает взглядом его комнату. Хорошая, добротная мебель, которой слишком мало для обжитой комнаты. Следов присутствия хозяина комнаты почти не видно. — У меня только одна кровать, поэтому нам придется спать вместе, — он констатирует факт, обводя рукой спальню.       Она вспоминает, что написано в уставе (который ей пришлось выучить еще в первые недели пребывания на Хале) относительно таких случаев, и понимает, что это нарушение, как минимум, полудюжины пунктов. Но сейчас ситуация действительно важная, и она уверена, что Йон-Рогг не стал бы делать ничего, что привело бы к их отставке из Старфорс.       Она забирается в кровать прямо в том, в чем пришла, и когда Йон-Рогг садится рядом с ней, она уже чувствует себя менее взвинченной.       Она проваливается в сон почти сразу, чувствуя успокаивающее тепло тела своего коммандера рядом с собой.       Когда через час или два она резко дергается, просыпаясь как от толчка, заходясь приступом дрожи после очередного кошмара, он уже настороже.       Ее трясет, она рвано дышит, стараясь не задохнуться. Ей редко бывает так плохо, но иногда кошмары просто выбивают из колеи, заставляя кончиками пальцев цепляться за ускользающую точку опоры. — Верс, Верс, тебе нужно расслабиться.       Она слышит его голос, но сделать то, что он просит, не получается. Не получается унять дрожь. — Верс, — его голос приобретает командные нотки с каплей беспокойства.       Она глубоко и часто дышит, но кажется, что это совершенно не помогает, потому что воздуха ей все еще не хватает. Она садится на кровати, прилагая все силы, чтобы успокоить взбудораженный разум.       А потом, без какого-либо предупреждения, Йон-Рогг целует ее. — Просто дыши, — он шепчет ей в губы.       И она снова может нормально дышать.       Вдох-выдох, тепло его губ отвлекает, и ее наконец перестает трясти.       Он отстраняется от нее через несколько мгновений, перекатываясь на свою сторону кровати и откидываясь на подушки. — Так лучше, Верс?       Она улыбается в ответ, неожиданно возникшее чувство близости поднимает ей настроение, пусть она и уверена, что он поцеловал ее, воспользовавшись последним средством, чтобы она смогла стряхнуть с себя липкие остатки кошмаров. — Спасибо, коммандер.       Он кривовато усмехается, пока она укладывается обратно на подушки. — Только давай не будем об этом распространяться. В войне против Скруллов от нас не будет никакой пользы, если нас выкинут из отряда за нарушение правил до начала битвы. — Поклянемся на мизинчиках? — она протягивает ему упомянутый палец, а он смотрит на нее с таким ошеломленным выражением лица, которое появляется у него каждый раз, когда она вспоминает какие-то фрагменты из своей прошлой, забытой жизни, а не то, чему он учил ее на Хале.       Она не убирает палец, и он вздыхает, повторяя ее жест. — Спокойной ночи, Йон-Рогг, — произносит она, когда глаза начинают закрываться. — И тебе, Верс.       Она спит без сновидений почти до обеда.