цветочный.

эту ночь минги точно не забудет. ванная — не лучшее место для такого занятия, но ему всё равно. после каждого получаса сидения на кафеле тело начинает застывать и быть похожим на сам холодный кафель. пальцы минги обкусаны до крови, половина выпавших волос, кажется, лежит на плитках. гиацинты. он все глаза на них просмотрел. ёсан говорил, что в ванной ставить цветы нельзя. света нет. наверное, солнце уже пробивает горизонт. минги смотрит на запястье. это ужасно неудобно — понимать, но не знать, как осуществить. он зашёл в ванную за час до полуночи с мыслью о том, что судьба была несправедлива к нему, подкинув не совсем нормального человека с рваными действиями, поведением, намерениями и словами. за часы в темноте на рассвете минги удушил запах умирающих гиацинтов. может быть, ёсан сейчас тоже где-то там в квартире своей умирает. или просыпается. зачем ему это всё, минги понимает очень смутно. может потому что их метки похожи как две капли. у него на подкорке забито помогать. однако это невыносимо тяжело — помогать ёсану. минги хочет завыть. он ненавидит и жить не может. без гиацинтов на запястье цветочного мальчика. — нет, минги, минги, нет, нет, — как код морзе, ёсан яростно шепчет, когда видит его промокшего на пороге цветочного. тот качает головой, разбрызгивая капли по полу, и достаёт из-под куртки гиацинты, что принёс. подходит к ёсану, спрятавшему запястья за спиной, и ставит горшок на прилавок. — я поливал их, как ты сказал, — его голос отпечатается на ёсановой могиле. — но это сейчас не важно. дай мне руку. вот оно, думает ёсан. слова, которых он боялся больше всего, больше, чем поглащающей кровати, пятого этажа, таблеток и чёрных машин вместе взятых. — ёсан, пожалуйста, дай мне руку, — через паузы повторяет минги и обнажает своё запястье с цветком. — нет. — почему? — минги действительно глуп, если надеется, что тот так просто раскроется. — нет, минги. ёсану страшно и больно. он выглядит болеющим ребёнком, который отказывается принять лекарство. может быть, он правда не выберется из этого. из болезни, цветочного и одиночества. минги тянется к нему, заводя руку ему за спину, и нащупывает тонкую кисть. он аккуратно располагает её между своей рукой и горшком цветущих карликовых гиацинтов. раз, два, три. все три так похожи между собой. гиацинты, гиацинты, гиацинты. — всё будет хорошо, — наивно, как обычно, произносит минги и улыбается. ёсан поднимает на него взгляд. — откуда ты можешь это знать? — я не знаю этого. минги смотрит на их запястья и надеется, что ёсану не хочется его прогонять. в его дворе такие же дома и тот же пятый этаж. всё так же идёт дождь, как это бывает в мае. они заходят в квартиру. минги ставит гиацинты на подоконник в гостиной. там они и должны быть. дождь продолжает падать с неба. минги с ёсаном молчат.