Детройт-однострочники

— Эй, Рид! — окликает Коннор. Гэвина он обнаруживает именно там, где и ожидал — в курилке на заднем дворе школы. Тот прекращает бурно жестикулировать, рассказывая что-то своим приятелям, и, оглянувшись, скалится в ответ. — Чего тебе, задрот? — спрашивает Гэвин, сплёвывает под ноги и давит дотлевший окурок носком кроссовка. — Нам нужно поговорить, — извещает Коннор и многозначительно оглядывает остальных из его тусовки. — Наедине. — О-о, Гэвс, да тебе, небось, в любви сейчас признаются! — гогочет Крис, остальные дружно подхватывают его смех. — Пошёл ты, — отмахивается Гэвин. — Давайте, ребята, он ведь не отъебётся. — Вперёд, Ромео! — нараспев проговаривает Тина и хлопает Коннора по плечу, проходя мимо. Тот одаривает её приветливой улыбкой и предельно вежливо кивает остальным. — Ну так чего хотел? — снова спрашивает Гэвин, когда они с Коннором остаются наедине. — Ты вчера был с моим братом, когда он напился? — Ну да, и ч... Договорить он не успевает — хватается за разбитый нос и приваливается спиной к кирпичной стене, ошарашенно моргая. — Охуел, ушлёпок?! Гэвин с секунду рассматривает кровь на своей ладони — и бросается на Коннора. Потасовка заканчивается меньше чем через минуту: у Коннора рассечена нижняя губа, растрёпана чёлка, и галстук сбился набок; Гэвин жрёт землю и пытается не рыпаться, чтобы руку не сломать, на позвоночник давит острое колено. — Какого хуя-то, Андерсон?! — рычит Гэвин, вытянув шею и глядя на Коннора через плечо. — Ты же знаешь, что Ричи развозит с бутылки пива, — цедит Коннор, не спеша отпускать его. — Во сколько вы разошлись? — В девять! Не знаю, в десять! Блядь, да отпусти ты, урод! Коннор, напоследок надавив посильнее, поднимается, и Гэвин шипит, перекатившись на спину и растирая вывернутое плечо. — Ричи пришёл около полуночи. Отец был дома, — продолжает Коннор, поправляя причёску и галстук. — Я ведь предупреждал тебя... — Да я сам нажрался как сука! Гэвин сплёвывает кровавые сопли, приваливается спиной к стене, так и оставшись сидеть на земле. Снова достаёт пачку и, помолчав, спрашивает осторожно: — С ним... Нормально всё? Коннор без спроса выдёргивает из его рук только прикуренную сигарету, затягивается глубоко и кивает: — Отец был слишком уставшим, чтобы зверствовать. Но ещё одна такая подстава, Рид... — Коннор смотрит выразительно, делает ещё затяжку и возвращает сигарету Гэвину. — Телефон у себя в гараже поищи, Ричи без него вернулся. Гэвин медленно кивает. Смотрит на окровавленный фильтр и, прежде чем прикусить его зубами, незаметно — как ему кажется — касается языком. Коннор усмехается. — И как ты, наш пай-мальчик, в школу в таком виде вернёшься? — спрашивает Гэвин, докурив до середины. Коннор разглядывает свои сбитые костяшки, следы от травы на коленях, и понимает, что никак. — Домой пойду. И тебе советую — ты на оленя Рудольфа похож, — говорит он, сжимая пальцами опухшую переносицу Гэвина. Перелома нет, жить будет. — Отъебись! — Гэвин уворачивается от прикосновения. — Это вы с Ричем практически вдвоём живёте, а мне, если за прогулом спалят, пиздюлей дадут. — Тогда идём к нам, тебе бы лёд приложить, — предлагает Коннор и протягивает руку. Гэвин, подумав, крепко сжимает его ладонь, а Коннор помогает ему подняться. — Когда-нибудь я всё равно тебя завалю, — обещает Гэвин. — Только в твоих влажных мечтах, — парирует Коннор и смеётся, глядя, как щёки Гэвина заливаются румянцем. — Придурок, — шипит Гэвин и, пихнув Коннора локтем под рёбра, припускает по тропинке к дыре в школьном заборе. Весеннее солнце совсем по-летнему уже припекает макушку, скоро выпускные экзамены. Не так уж у него и много времени, чтобы воплотить свои мечты в реальность...