Обречённые на дюйм

Время потихоньку шло своим чередом, начало июня складывалось удивительно хорошо: экзамены дались не так сложно, осталось всего три и она свободна. Но главным было другое. Будильник заведён на шесть сорок пять, Фелис поднимается с кровати и первое, что она видит - выглаженную юбку и белую блузку с рукавами-фонариками. Предвкушение рабочего дня преследует её с первых дней. Уложив волосы в густой копне и закрепив пряди у виска заколкой сзади, девушка закрыла дверцу шкафа и взглянула на себя в зеркало: воздушная блуза заправлена в бежевую юбку чуть ниже колена, на ногах белые лодочки, а на плече ремешок небольшой сумки. У самого выхода Фелис взяла кожаную куртку на случай внезапного дождя или ветра и уже садилась в жёлтое такси. - Здравствуйте! - Здравствуйте, мисс Кассети! - Мисс Кассети, я нарисовала открытку! - Здравствуйте! Это Вам! На переменах улыбка с лица Фелис не спадала. Дети младшей школы были через чур энергичны, их глаза сверкали, а энтузиазм плескал через край. Уроки вести ей было только в удовольствие, даже морока с бумагами не удручала её. Девушка давно для себя определила, что счастлива в своей профессии и твёрдо будет в ней совершенствоваться. С Джастином в последнее время они общались хорошо, но редко. Конец мая и начало июня всегда выдавались самыми занятыми. От непривычки Фелис очень уставала под конец дня. Как в фильмах ей хотелось принять горячую ванную, вытянуть ноги и провести так хотя-бы тридцать минут: в тишине и гармонии с собой. Но дома ванной у нее элементарно не было, поэтому девушка довольствовалась душем. Она позвонила Джастину после того, как рассчитала приблизительное время когда он должен быть отдохнувшим уже дома. Промакивая мокрые волосы полотенцем, она села напротив вертикально расположенного на столе телефона и сложила ноги по-турецки. В груди разыгрался трепет предвкушения, улыбка уже растягивалась на её губах, пуская дрожь в коленки. Однако трубку долго не брали, но её это не огорчило. - Привет, - она не смогла сдержать счастливой улыбки, они не виделись целых три дня! Он сидел на стуле в белой футболке, слегка покачиваясь. - Привет, - негромко последовал ответ. - Как дела? Как день прошёл? Джастин глубоко вздохнул, закусив губу. - Нормально. Как у тебя? - Тоже хорошо. Улыбка в её глазах и на лице померкли. Джастин даже глаз на неё не поднял, только тихо крутился из стороны в сторону, словно был в глубоких раздумьях, а она вошла в комнату, потревожив его. - Ты давно не брился, - в полумраке ей всё же удалось заметить растительность на его лице. Почему-то для неё это стало признаком усталости. - Да, - хрипло усмехнулся и наконец поднял глаза, - Как-то не хочется. - Не хочется? Он кивнул. Возникло молчание. Не трудно было догадаться, что Джастин был не в порядке, но бОльшая беда была в том, что он никогда не признается почему именно ему плохо. Её это так сильно расстраивало, что сегодняшний светлый и добрый день накрылся пеленой мрака и перестал иметь значение. Естественно ей тут же захотелось оказаться рядом с любимым человеком, крепко прижать его к себе и долго разговаривать, но это будет невозможным ещё долгие месяцы... Об этом она старалась думать как можно меньше. - Я сегодня на работе была. Мне та самая Молли из четвёртого класса подарила открытку, представляешь? Я бесконечно рада, что дети приняли меня и полюбили. - Давно пришла? - Где-то час назад. - Понятно. В груди слегка кольнуло. Но она не разрешала себе унывать. - Джастин. Тот закусил щеку. Через секунду осторожно вскинул карие глаза в экран. - Мм? - У тебя всё нормально? - Я в порядке. - Ты был у психотерапевта? В больнице? - Что это за вопрос? - тёмные брови мгновенно нахмурились, - Может у меня просто нет настроения или я устал, а ты всё сразу списываешь на мою психику. - Я просто спр... - Заканчивай. Я не псих. - Я так не сказала. Я ведь переживаю. - Кассети. Прекращай. Теперь пришла её очередь отстаивать себя. - Не надо называть меня по фамилии, ясно? Можно подумать ты один устаешь и страдаешь. Не следует срывать свои эмоции на меня. От тебя ведь не дождёшься информации, я стараюсь интересоваться твоим здоровьем, потому что это то, что важно. Своим молчанием и безразличием к себе ты делаешь хуже точно не мне. Он выдержал паузу, поджимая губы в тонкую полосу и выставив руку у лица, крепко сжимая пальцы. - Я не безразличен. Я пытаюсь бороться без психотропных. - Возьми за пример этот диалог. Сильно у тебя получается? - сделав глубокий вдох, Фелис смягчилась, - Джастин, я знаю, что это трудно, но позволь препаратам тоже делать своё дело, хотя-бы на тяжёлых стадиях. - Мне не нравится эта тема разговора. Девушка снова вздохнула и почти прошептала: - Другую ты и не предложил. Пригладила волосы, положив пряди на плечо. Снова длинная пауза, в которой девушка с некой обидой осознала, что сейчас Джастин совершенно не настроен на разговор с ней. - Ладно. Ложись спать, завтра поговорим. Спокойной ночи. Комната погрузилась во мрак. Воцарилась тишина. Продолжающаяся тишина после обрыва связи, в которой Фелис зажала пальцами глаза и просидела в беззвучной темноте несчётное количество минут. А на следующий день он не перезвонил. * * * - Твою мать, Коди! - ударялся о стены коридора обсерватории мужской хриплый смех, - Я не хочу это видеть! - Да почему? - настаивал блондин, нажимая на паузу видео с цензурой, - У неё там сливочный крем с тортом прямо в... - Вот поэтому не хочу. Хочешь чтобы я не спал ночь? - Не спал, потому что шокирован, или потому что... Бибер не дал ему договорить, громко рассмеявшись и шумно усаживаясь за свой рабочий стол. - Идиот. Ты закончил с изучением? - подвинулся он к столу. - Да, сейчас отправлю. - Можешь попозже, я хочу Фелис позвонить, пока у нас обед. - Ты реально это делаешь? Джастин вскинул брови, повернувшись вполоборота. - Делаю что? Тот перестал улыбаться, с серьёзными нотами в голосе обращаясь к Джастину. - Ну, звонишь и пишешь в любую свободную минуту? Я слышу эту фразу чаще, чем своё имя, поначалу я думал, что ты давно этим переболеешь. - Чем переболею, Николсон? - усмехнулся Бибер, - Она моя женщина и я скучаю. - Ты правда так сильно любишь её? - В чём твоя проблема, Коди? Блондин пожал плечом, чем погасил свою былую усмешку. - Я идиот, который думает, что раз он изменяет - значит так делают все. А измена - признак нелюбви, да? Я никогда не любил, как ты уже мог догадаться. - Мне попросту не интересны другие девушки. Мы с тобой видим их каждый день, ты это сам знаешь, но я нашёл своё и большего мне не надо. - Мне уже стало интересно что там за девушка такая, - шутливо усмехнулся он. - В том-то и дело, мой друг, что вся красота в простоте. Некоторая пауза повисла между парнями. Джастин развернулся к своему столу, когда внезапно Коди, после того, как сделал тоже самое, подскочил с места, удивлённо пялясь в телефон. - Прикинь что произошло? - Это не подождёт? Я же позвонить хот... - Одна девчонка со вчерашней вечеринки вскрылась. - Что? - мгновенно повернулся кареглазый, - Всмысле? Покончила с собой? - Да, я сам охренел сейчас. Прям в ванной лезвием себе... Пришла одна мысль. Навязчивая, острая и страшная. Нет, этого не может быть. Эта другая ванная и другая девушка. К тому же, та странная, вроде как, вышла прямиком за ним и скрылась в толпе в тот день. А может и нет... - Блять, я знал её, - выдохнул Коди, - У неё такие большие голубые глаза, а имя такое... - Домина. - Чего? - парень взглянул на парня, затем на открытый диалог на дисплее. Пришло новое сообщение, - Вот фотка. В глазах помутнело, в голову ударило головокружение. Джастин кивнул и что-то кинул о том, что отлучится в туалет. Холодная вода лишь немного привела его в чувства, в висках гулко застучало. Это не твоя вина. Но ты был последним, кто видел её. Ты мог ей помочь быть живой, а не помочь сделать... то самое. Ведь она просила о помощи. Но ты был слишком эгоистичен. Ты не просто не выслушал, ты почувствовал себя ответственным выплюнуть ей в лицо целую тираду о том как всем на неё похуй. - Бибер, ты в порядке? - на пороге появился блондин с руками в карманах брюк, - Тебе Фелис звонила. - Да, я сейчас приду. С семи тридцати до десяти вечера он знал, что она позвонит. Но не гарантировал конструктивного диалога, вообще ни на какой диалог Джастин не был готов. Он не понимал себя, не узнавал свои поступки. Полгода назад ты помог Фелис почти в такой же ситуации, когда все от неё отвернулись. Так почему не помог Домине? Стал хуже? Джастин прекрасно понимал, что не мог быть основной причиной этого отчаянного поступка, но корил себя, что не разглядел ту последнюю каплю отчаяния в её глазах, которая молила незнакомца остаться с ней. Она боялась остаться наедине со своими страхами, боялась пойти у них на поводу и лишить себя чувств. Мрачнее тучи казался его взгляд, когда радостная Фелис помахала ему в камеру, а он даже не поднял глаз. Стыд. Отвращение. Он не очень помнил о чём она его спрашивала, только понял, что под конец выбил из неё весь свет и снова сделал больно. Это у него выходило отменно. Стало ещё более отвратительно от собственного существования. На утро его встретили лучшие(худшие) друзья: апатия и вечная усталость. Долгий холодный душ не приводил в чувства, гардероб вдруг перестал устраивать хозяина и тот одолжил какую-то сиреневую без принта толстовку у соседа. После утренних занятий, перед походом в обсерваторию, Джастин с двоякими чувствами и искренним недовольством отыскал в своей комнате небольшой спортивный мешочек с лекарствами на всякий случай. С самого приезда он хорошо держался, потому что здесь сбывались его мечты. Но ничто не могло длиться вечно, поэтому Бибер с рыком схватил две баночки, бутылку воды и сунул всё в портфель. - Идёшь обедать, Бибс? - Голова болит, идите без меня, ребята, - удалось даже приподнять уголки губ. Парни больше не задали вопросов, дёрнув плечами. Фелис бы приготовила ему тыквенный суп и мягко погладила по волосам. Есть, естественно, не хотелось, но он бы делал это ради неё. Её губы встречались бы с его виском, а нежные подушечки пальцев с кожей щёк. Она бы шептала, что всё хорошо и он бы верил в каждую произнесённую букву. Последние три дня(или пять?) выдались затяжными и невероятно трудными. Он не позволял себе демонстрации своего внутреннего состояния профессорам и коллегам, значит должен был вести себя как и раньше. Старался, по крайней мере. Вроде-бы - обходилось. Ребекка копошилась в кипе бумаг, не замечая на себе длительный и тяжёлый мужской взгляд. Он следил за её действиями и одновременно был погружён в свои раздумья. Американо в его руке со своими объёмами уже перевалило за дневную норму. Работа стояла. - Джастин? Веки слабо слушались, тяжело опустившись и затем поднявшись снова вверх, зрачки скользнули к лицу Ребекки. - Ты уже десять минут неподвижно сидишь. - Мне станцевать? - Нахал. Он понимал, что она знает что с ним сейчас происходит, и его это бесило. Отвратительно быть уязвимым. - Ладно, тебе действительно что-то нужно было? - Нет. Закусил губу. Рука легла на мышку, он подвигал ей, та замельтешила на экране. Нет, работать просто невозможно, его раздражала даже заставка на экране. - Ребекка, сходи со мной на обед. Кафе на соседней улице никогда не выглядело дорого, однако подавали там огромные порции и приветливо улыбались. Милые официанты, в основном молодые, разнообразное меню и приятный интерьер. Джастин стучал вилкой по плотной салфетке, так и не проронив ни слова, кроме "Мне что и тебе". - Тебе нравится это кафе? - спросил он. - Я редко выхожу на обед за пределы. Карие глаза переместились на лицо напротивсидящей. Изучал, поднеся кулак ко рту и плотно поджав губы. - Тебе что-то нужно от меня? - Неужели я создаю такое впечатление? - Шутишь? Ты по утрам со мной даже не здороваешься. Парень сдвинул брови. - Извини? Та фыркнула, Джастин тоже понял, что ни капли сожаления не мелькнуло в его тоне. - Я не такой плохой на самом деле. Меня просто... есть вещи в людях, которые меня отталкивают. - Я не понимаю что такого плохого я успела тебе сделать. - Это не твоя вина, это мои взгляды на жизнь. - Мы будем говорить о тебе весь вечер? Бибер взметнул бровь вместе с уголком губ. - Ладно. Почему ты не впустила меня на порог, когда я помогал тебе с энциклопедиями? Она старалась держать плечи в прежнем возмущении и протесте, но Джастина было не обмануть. Её глаза выдавали ему её истинное состояние: сначала растерянность от внезапного вопроса, затем пелену хрупкой защиты и белый флаг в виде отведённого в сторону взгляда. - Бардаком меня не напугать. Это вызвало у неё слабую улыбку. Он заметил, что она в принципе редко улыбается. - Ты не впускаешь в себя, я не впускаю в свою квартиру. Разве это не почти одно и то же? Бибер сощурил глаза, склонив голову на бок. Принесли заказ. Оказывается ему предстояло осилить блинчики со сгущёнкой. Да, именно осилить, потому что в горле у него стоял ком, словно попади туда крошка и его вырвет прямиком на скатерть. - Думаю, твоя девушка хотела бы, чтобы ты это съел. - Я думал ты думаешь обо мне. Обидно. - Я думала пускает ли она тебя обедать с другими девушками. - В твоём понимании она снимает с меня расписки за каждый выход из дома? Ребекка дёрнула плечом. - Я бы не хотела, чтобы мой парень так поступал. - Я не делаю ничего сверхъестественного, Ребекка. А у тебя явные проблемы с самооценкой, раз ты бы тряслась над каждым выходом в свет своей второй половинки. - После недавнего случая мою самооценку можно искать на дне марианской впадины. Она продолжила ломать тесто вилкой, Джастин перестал жевать. - Я извинился? - Не за что. - Я был груб по телефону. Девушка пожала плечами. - В этом есть и моя вина тоже. С трудом проглотив единственный кусочек, Бибер отпил зелёный чай и сделал глубокий вдох. - Я недавно осознал, что речь это великий дар. Сколько войн могло бы быть, если бы не существовало переговоров и компромиссов. И наоборот. Словом можно убить и спасти. Наверное, никогда не стоит этого забывать.