Настоящий гений драмы

Суйгетсу медленно повернул голову в поисках рыжеволосого демона, но его нигде не было. Поднявшись, Хозуки огляделся – дежурный дрых в кресле перед компьютером, так что было видно лишь его макушку, второй отошел отлить. Другие заключенные были заняты своими делами. Откуда этот голос? - Боже. Словно глупый маленький котенок, - снова заговорил Курама, а Суйгетсу казалось, что он сходит с ума. Он повернулся на голос и увидел лишь Наруто, который преспокойно сидел и дремал на своей лавке. Но лишь всмотревшись в парня, Суйгетсу понял – тот не спит. Впервые на его глазах он улыбался. Улыбался улыбкой, которая всегда была у Курамы, когда он снимал лица с жертв. Нет, быть не может… - Боже, ну не говори, что ты настолько не внимателен, малыш, - нахально проговорил блондин и посмотрел на оцепеневшего наркомана. Этот взгляд… Пусть глаза сейчас были голубыми, а волосы короткими, но перепутать нельзя. Все это время не Кьюби был убийцей. А Наруто. Это Наруто был Курамой. - Не что ты так сморишь, малыш? – Узумаки поднялся на ноги и подошел в решетке, разделяющей их камеры. – Ты ведь мой маленький милый ученик. Рука. Тонкая и бледная. Так не идущая Кураме… Но ведь он никогда не снимал халат… Не было видно, какие у него руки. Или это белая пудра так впиталась в его тело? Пьеро… Ненормальный. Псих. - Ты… Нет, не может быть. Это твой брат! Он и крупнее тебя. Сильнее. Ты не можешь быть им. - Глупый наркоман. Никогда ты не был наблюдательным, - рука легко пролезла в зазор между прутьями, будто бы желая дотянуться до парня. – Мы с Кьюби одинаково телосложения. Между нами нет различий, - Наруто вздохнул и подошел к двери клетки. Сжав пальцы на металле, он просто рванул на себя замок, и тот с диким хрустом выломался из двери, выпуская парня на волю. Дежурный даже не пошевелился – наушники плотно затыкали ему уши. Одно мягкое движение и Узумаки играючи развернул его голову на сто восемьдесят градусов. Хрусть. Обмякшее тело валится со стула на пол. Блондин сам уселся в кресло, быстро вынул из кобуры полицейского пистолет и уставился на экран компьютера. - Хах, устроить Саске веселую жизнь? – спросил он вслух, и его пальцы быстро забарабанили по клавишам. Он достал из кармана флэшку и стал что-то загружать, когда в помещение вернулся второй дежурный. - Слушай, я купил нам… - мягким движением ноги мужчина был сбит на пол. Изящный поворот бледными руками. Хрусть. Еще один лег спать. - Пф. Полиция. Как щенки, ей богу, - Наруто переступил через тело и вынул флэшку из компьютера, закрывая все файлы. – Так, замок… - он подошел к главной двери и что-то сделал с электронным замком, который отпирался с помощью карточек. – Отлично! Парень пошел вдоль рядов камер и подарил каждому заключенному по пуле. Остался только один Суйгетсу. Отперев его камеру ключами, Наруто зашел внутрь, следя за тем, как в панике метаются глаза наркомана. - Ну-ну. Не бойся. Для тебя я кое-что припас, - блондин достал из кармана шприц с чем-то зеленоватым. – Ты должен оценить мою новую формулу. *** - На что только ты рассчитывал, сгоняя нас с места? – Киба был зол, что ему не дали спокойно отдохнуть после бессонной ночи. – Он уже давно оттуда слинял и замел все следы! - Если бы мы поторопились, мы бы его поймали. Это твоя ленивая жопа, Инудзука! – Саске тоже был мрачнее тучи. Шикамару лишь зевал, стараясь не влезть в переплет между этими двумя идиотами. Ему еще нужно было показать Саске досье на братьев и объяснить непутевому Учихе, что нужно постоянно работать в команде, а не только когда тебя бьет по голове бешенный преступник. Кстати, об этом. С Саске что-то было не так. Он был слишком нервным и всполошившимся, а еще он болезненно выглядел. Будто бы у него постоянно болела голова и держалась высокая температура. Нужно было отправить его к врачу. Такой удар - не шутка. - Ладно, успокойтесь оба, - Шикамару тревожно посмотрел на Учиху – тот болезненно морщился и слегка пошатывался. - Детектив! – резко из здания полиции выбежал офицер. – У нас ЧП! Срочно! - Блядь, - Киба был уже на пределе. Они побежали за встревоженным мужчиной. Тот повел их сразу в тюрьму, отчего совсем стало не по себе. - Вот! – вскрикнул он, впуская троих в помещение. – Нам пришлось выламывать дверь – электронная блокировка была сломана. Замок камеры, в которой был заперт Наруто, просто выдран из решетки. Самого Узумаки не было, а вот Хозуки… Он ошеломленно уставился в потолок, мертвыми глазами выражая испуг и крайнее изумление. Он лежал на полу, а в его шее красовалась небольшая точка – след от инъекции. Охранникам просто сломали шеи, а заключенных – свидетелей – методично перестреляли, воспользовавшись оружием покойников. - Какого черта? – Саске сделал несколько шагов назад. – Нет… Наруто! – парень было рванулся к выходу, но на пороге вдруг появились взбешенный Джирайя и хмурый Какаши. – Это Кьюби! Нам нужно срочно объявить в розыск! Он может убить… - Ты отстранен от дела, Учиха, - прорычал седоволосый. – И уволен. Саске так и застыл, не смея даже вздохнуть. За него заговорил Шикамару. - Какого черта, босс? Саске отличный детектив! И его семья всегда помогала полиции. Это неоправданные действия! - Его семья скрыла то, что его дядя был психом! – взорвался Джирайя, доставая из папки, которую держал в руках, какой-то лист. – И не просто психом – маньяком насильником. Наступили тишина. - И еще Учиха Саске имел половую связь с Узумаки Наруто. Братом главного подозреваемого. Flashback. Он всегда стоял там. Сколько бы раз мальчик не смотрел в окно, тот дядя всегда стоял там, как мрачный серый столб. Особенно было страшно смотреть на него, когда погода была пасмурной, и над землей стелился туман. Тогда фигуру дяди было практически не видно – лишь темный расплывчатый силуэт через дорогу иногда шевелился, чтобы переступить с ноги на ногу. Наруто часто просил учительницу пересадить его с братом от окна, но та лишь фыркала и велела угомониться. Из-за того, что он и Кьюби были хулиганами – она им не верила. - Эй, почему этот дядя постоянно там стоит? – Наруто дернул брата за футболку, а тот подошел к окну – была перемена – и прищурился. - Я не знаю, - честно ответил он. - Может, ждет кого-нибудь? - Каждый день? - Ну… Может, чей-нибудь папа? – тут лицо Кьюби исказила хитрая улыбка. – А давай подшутим над ним? - Давай! – быстро подхватил настроение брата Наруто, улыбаясь широкой, местами беззубой, улыбкой. Они учились уже во втором классе. В шесть лет мама и папа отдали их в школу, где близнецы быстро прослыли неугомонными пакостниками и часто доставляли неприятности и учителям и своим родителям. Однако учились они примерно – были смышлеными ребятами. Поэтому и шкодили они хитро – уже с первых месяцев учебы им наскучили булавки на стульях и жучки в чужих портфелях. Они проникали в учительский туалет и воровали оттуда бумагу - когда привыкшие к удобствам учителя обнаруживали пропажу, было весело слушать возмущенные и пристыженные крики взрослых. Могли в столовой подменить сахарную пудру на слабительный порошок, а потом ухахатываться над всеми, кто рискнул скушать посыпанную им булочку. Их уже хотели выгнать из школы, но родителям удалось договориться с учителями, а потом и с близнецами – те больше не шалили, однако раз в месяц их мама и папа должны были выполнять одно их желание. Безоговорочно. Вот так они и продержались в школе до второго класса. А в середине учебного года и появился тот человек. Заметил его Наруто, больше брата любивший наблюдать за всем происходящим вокруг. Тогда он как раз рисовал на свободную тему в своем альбоме и никак не мог придумать идею для рисунка и стал разглядывать пейзаж за окном. Мелкий дождик забрызгал стекло, ветер расшатывал деревья, редкий прохожий бегом бежал по своим делам, а темнота утра еще не расступилась окончательно, когда удалось увидеть фигуру в длинном черном плаще, в строгих классических брюках, в широкополой черной шляпе, а лицо было умотано теплым шарфом. Мужчина стоял под зонтиком и наблюдал за чем-то непонятным: то-ли за школой, то-ли за людьми… Тогда Наруто нарисовал его. На удивление учительницы выбрал черные и серые краски и стал рисовать темную фигуру в тумане, на фоне серого неба. Получился смешной детский рисунок, хоть и мрачный. Особенно веселили пальцы-черточки, высовывающиеся из-за широких рукавов пальто. Но, почему-то, никто не придал значения рисунку, когда Наруто нарисовал снова этого дяденьку в следующем месяце. Только на сей раз, мужчина был в легкой серой куртке, да и погода была солнечная – он казался не таким мрачным. Уже четыре месяца почти каждый день появлялся этот незнакомец напротив школы, и никто его не заметил, никто его не прогнал. И, видимо, было страшной ошибкой, придя раньше дяди на его место, измазать фонарный столб, о который иногда облокачивался мужчина, специальным клеем. Наруто и Кьюби с улыбками следили, как дядя пытается отлепиться от столба и хихикали, когда он затихал, устало опираясь о фонарь, убирая руки в карманы. После школы они побежали к нему. Тогда уже была зима, можно было лепить снежки. Вот Наруто и сбил надоевшую шляпу с головы незнакомца одним метким прицельным ударом. - Эй, дядя! Чего прилип? – крикнул ему блондин, весело хохоча над тем, как мужчина вновь пытается отлепиться от столба. - Эй, придурооок! – заорал Кьюби, влепляя в лицо незнакомцу снежком. Тогда мужчина и перестал обращать внимание на свою «приклеенность» и посмотрел на близнецов. Наруто замер, разглядывая чернеющие от злости глаза мужчины, испугался, когда тот свободной рукой отряхнул от снега свои черные волосы. Оказывается, этот человек был страшным и плохим. Не стоило его трогать – это тогда понял мальчик, крепко удерживая в руках пакетик со сменной обувью. - Эй, мальчишки! – злобно пропищал девчачий голос, и к ним подошла Мако – их одноклассница. – Извинитесь перед дядей! Перестаньте вести себя как идиоты! – девочка уперла руки в боки. - Что? И не подумаем! – нахально крикнул Кьюби, подходя к брюнеточке и высокомерно задирая нос. - Что ты нам сделаешь? Когда Мако уже была готова накричать на брата, Наруто резко прокричал: - Извините, пожалуйста! – девочка и Кьюби удивленно уставились на него. - Вот, это поможет отклеиться! – пробормотал Наруто, сняв варежки и порывшись в портфеле, протянул незнакомцу специальный тюбик с веществом, чтобы отклеиться можно было – близнецы сами чуть не прилипли, пока мазали столб. Мужчина злобно уставился в голубые глаза. А затем его взгляд изменился - стал мерзко приторным, как будто липнущим, отчего паренька пробрала дрожь. Ледяные пальцы незнакомца скользнули по его собственным, и мальчик чуть не вскрикнул, но лишь сжал зубы, снова поднимая глаза на мужчину. Тот медленно вынул тюбик из ослабевших детских пальчиков. - Спасибо, - голос был хриплый, вибрирующий. - Эй! Наруто! Ты чего! – Кьюби дернул брата за плечо. – Мы же договаривались! - Братья Узумаки! – внезапно всю улицу разрезал строгий женский голос, и к близнецам подошла взъерошенная и рассерженная женщина. – Что опять вы натворили! – серые глаза устремились на отклеивающегося мужчину. - Прошу, простите их, пожалуйста, - женщина приобняла близнецов. – Они просто невозможны. - Ничего страшного, - с улыбкой отвечал он, наконец-то отлепив себя от столба, - дети есть дети, - сказал он, оправляя свой плащ. Наруто напряженно наблюдал, как мужчина уходит, и не сразу услышал, что его зовут. - Наруто! – женщина дернула его за плечо. - Ты и твой брат – наказаны. - Но маааааааам! – протестующе протянул Кьюби. - Мне страшно… – резко выдохнул второй мальчик и обнял мать, ухватываясь за ее длинные распущенные волосы. - Ты… Ты чего? – женщина обеспокоенно присела на корточки, вытирая выступившие на глазах мальчика слезы. Кьюби удивленно стоял в сторонке и не понимал, почему брат себя так странно повел. Мако тоже хлопала глазками, и как рыбка открывала рот, а Наруто в конец разрыдался, вспоминая тот жуткий взгляд незнакомца. - Он страшный, мам, он страшный! - Кушина, в чем дело? – к ним подошел отец семейства, удивленно переводя взгляд с Кьюби на маму с сыном. - Наруто? - Он очень-очень страшный! Он здесь каждый день стоит! Я видел! С утра стоит! – взахлеб объяснял мальчик. - А вы мне не верили! - Так, успокойся, - взволнованно пробормотала Кушина, поднимая блондина на руки. – Минато, возьми, - в руки отца упала сменка и портфель. - Тише-тише, - продолжала успокаивать мать, направляясь в сторону дома, а Минато осталось лишь взять за руку второго брата и последовать за ними. - Чего это он? – удивленно спросил блондин своего сына, на что тот лишь пожал плечами. - Не знаю. Но он предатель, - и надулся, недовольно разглядывая идущую впереди парочку. И так Кьюби объявил брату бойкот, за то, что тот перед Мако извинился и даже отдал необходимую им вещь. А Мако исчезла через два дня. И больше не приходила в школу. Незнакомец тоже исчез. Но ненадолго. Где-то с неделю он не появлялся около школы, и мама, каждый раз теперь провожающая близнецов, в итоге фыркнула и сказала: - Ну и зачем было врать? И Наруто показалось, что он остался один. Брат с ним не разговаривает, мама не верит, а папе всегда некогда. Кстати о папе. Последнее время он поздно возвращался домой. Лежа на верхней полке кровати, Наруто, часто не спавший ночью, слушал, как мама ругается на папу, а потом раздавался грохот, и кричать начинал отец. Совсем страшно стало, когда Наруто решился подглядеть за родителями и увидел, как отец бьет мать, а та падает на пол, продолжая огрызаться. Щелочка в двери стала окном в другую реальность. Их с братом комната казалась островком, где можно спастись, а снаружи, за дверью, все разрушалось – ураганные ветра сносили прочные опоры доверия, цунами топило спокойствие, а любовь сгорела в этой маленькой щелочке. Огонь иногда обжигал глаз мальчика, проникая в самое сердце, расшатывая психику, заставляя плакать. Свет от лампы из коридора узенькой ниточкой пробирался в детскую, и Наруто часто пытался заклеить вход, чтобы ничто не смело проникать в их с Кьюби спасительное место, однако часто все рушилось изнутри, когда умеющий долго дуться брат с ним ругался. Однажды ночью, не выдержав, блондин растормошил близнеца и позвал к двери. Тот, бурча, поднялся и пошел следом, опускаясь на корточки за спиной мальчика. Наруто приложил палец к губам, призывая к тишине, и показал на щель. Кьюби прильнул к ней и удивленно распахнул глаза, замирая и разглядывая родителей. Минато пришел сегодня особенно пьяный и уронил жену на пол с одного удара. Женщина вскрикнула, но ей резко захлопнули ладонью рот, отчего она не могла даже нормально дышать. Минато тогда зашел далеко – он изнасиловал собственную жену. На глазах у близнецов. Дрожа, они жались друг к другу, но продолжали смотреть, не в силах вернуться в кровать. Как он рвет на ней одежду, как он бьет ее по лицу, как он… В итоге Наруто резко развернулся и прыгнул на Кьюби, вжимая лицо тому в грудь. Мальчик, не удержавшись, повалился навзничь, но даже не стал возмущаться, просто раскинув в стороны руки и пораженно разглядывая потолок, будто продолжал видеть, как отец делает их маме больно. Дрожь Наруто передалась ему и, он, громко всхлипнув, закрыл лицо руками, мотая головой в разные стороны. Из прихожей послышались два сильных удара, а затем шаги – Минато пошел в ванную, а Кушина осталась без сознания на полу. В ту ночь близнецы впервые за долгое время спали вместе. Крепко обнявшись и утомившись от слез. А на утро их как всегда разбудила веселая мама, замазав все синяки тональником. Однако они оба знали, что произошло ночью. И ухватившись за руки, пошли на кухню, где сидел мрачный отец, виновато смотревший на мать. Кьюби наконец-то заметил, каким пришибленным он выглядел – Наруто уже давно видел этот молящий о прощении взгляд, а Кушина, будто ни в чем не бывало, усаживала за стол близнецов и подавала им завтрак. В то утро, когда она их не провожала в школу, вернулся тот мужчина. Он смотрел прямо на него. Наруто заметил его, когда был урок литературы – он вскочил с места и закричал не свои голосом: - Он снова тут! Снова пришел! – учительница, испугавшись, подбежала к окну, но незнакомец успел уйти, заметив, что мальчик устроил панику. - Узумаки! Сядь на место! Хватит врать! - Но это правда… - прошептал потускневший Наруто, но брат дернул его за рукав, заставляя сесть на место. - Это взрослые. Они никогда не верят, если не видят, - проговорил Кьюби, - Знаешь, я не хочу сегодня домой. - Я тоже, - прошептал мальчик. - Скроемся от них. И пойдем к озеру. - Хорошо. Так и начались их небольшие побеги к озеру. А с каждым днем они приходили все позже и позже. А у матери стали появляться черные круги под глазами. Много беспокойств и бессонных ночей. И вроде бы удалось как-то создать маленький отдельный мир, отгородиться от всего, что окружает, как в один день все изменилось. Тогда Минато сказал: - Кьюби сегодня не идет в школу. Кушина и близнецы застыли на месте, отчего напряжение в комнате можно было кушать ложкой. Зима тогда уже отступала – снег почти везде растаял, но холод все равно стоял довольно сильный. Но тогда в кухне было холоднее даже чем на улице. Как будто над их семьёй нависло что-то страшное и непредотвратимое. Наруто тогда не знал, что именно, но чувствовал. Поэтому и не хотел оставлять брата дома. Не хотел идти в школу один. Не хотел сидеть за партой без Кьюби. Не хотел видеть за окном того мужчину. И не хотел, чтобы незнакомец окликнул его после занятий. Мама долго не приходила за ним, и Наруто решился идти домой один. - Эй, мальчик, - хриплый голос раздался в тихой подворотне, как резкий треск кустарника в ночном лесу. Наруто и не заметил, что мужчина последовал за ним, тенью скрываясь за каждым углом. Наруто был слишком поглощен размышлениями о Кьюби. Было слишком страшно думать о том, что отец мог сделать. Но страшнее стало, когда мужчина двинулся к нему, улыбаясь ненормальным оскалом. Ноги мальчика вросли в землю, и как он не молил их двигаться, они не шевелились. Лишь когда сильная рука легла ему на плечо, мальчик резко рванулся, но было уже поздно – его дернули обратно, а к лицу приложили какую-то тряпку с резким и странным запахом. Мир поплыл перед глазами, а затем смолк, роняя безвольное тело в безмолвную темноту. Наруто очнулся в темном помещении, и первое, что ему захотелось сделать - это проглотить колючий ком в горле. Поджав губы, он внезапно понял, что во рту у него комок тряпок, уже пропитавшихся его же слюной. От омерзения, Наруто скривился и открыл глаза, перед которыми все плыло и перетекало, но через пару минут резкость вернулась, и мальчик устремил взор перед собой, разглядывая грязный линолеум. Затем, пошевелив конечностями, которые были связаны, он стал оглядывать помещение. Везде был мягкий полумрак, и свет дрожал, будто бы была зажжена свечка. Все, что удавалось разглядеть – это какие-то застекленные шкафы и ящики, окружившие Наруто с трех сторон – в них он упирался спиной, головой и ногами. А перед ним кто-то лежал. Или сидел. Свет не доставал до человека, потому что он тоже находился за ящиками на полу – лишь ноги освещал неровный свет. Нахмурившись, Наруто вдруг сообразил, что ножки детские, не как у взрослых – длинные и большие. Он замычал, пытаясь подползти ближе, но затекшее тело не слушалось, отзываясь напряженным гудением на каждую попытку двинуться. - О, ты уже проснулся, - веселый голос пронесся по помещению, заставляя Наруто замолчать и замереть в ужасе. – Думаю, можно включить ненадолго большой свет, да, малыш? Послышался щелчок, и комнату затопил желтоватый свет, проникая во все закутки, высвечивая каждую мелочь. Но Наруто было не до этого. Он смотрел на сидящего за ящиками ребенка. Это была Мако. Она была совсем голенькая, сидела там себе, разведя ноги и раскинув руки. Сидела, не моргая, разглядывая Наруто какими-то стеклянными глазами. А под ней скопилась лужа крови. Она вытекала из множества царапин на теле девочки, вытекала изо рта, ушей, носа. А больше всего стекало из шеи, где была ровная кровавая линия. Оттуда багровая жидкость будто бы пролилась водопадом, заливая грудь, плечи и живот Мако. Но еще почему-то кровь лилась у нее между ног. «Как у мамы…» подумалось Наруто, перед тем как он заорал. Однако его крик превратился в мычание из-за тряпок, что лишь рассмешило незнакомца. Мужчина вышел из-за нагромождения ящиков и подошел к блондину, который вертелся как волчок на полу, стараясь выпутаться, но стоило холодной руке лечь на его щеку, как он замер. - Пойдем. Мне надо на тебя посмотреть, - прошептал ему мужчина, подхватывая на руки. Тела Мако стало не видно, и мальчик облегченно выдохнул, зажмуриваясь и невольно прижимаясь к незнакомцу в поисках тепла. Но от этого человека не было тепло. От этого человека пробирало до костей. Встрепенувшись, мальчик стал биться в руках, отчего лишь слышал смех и хмыканье. После бесплодных попыток освободиться, Наруто заплакал, мысленно зовя маму и Кьюби, чтобы те пришли и спасли его. Но никто не приходил. В итоге его уронили на кресло и стали развязывать ноги. Наруто открыл глаза и огляделся – комната была просторной, везде были шкафы с книгами и какими-то склянками, а по центру стояло странное приспособление, похожее на стул, только с кучей непонятных дополнений. Где-то в углу мальчику удалось разглядеть кровать, залитую кровью, и там его взгляд остановился. Очнулся он лишь тогда, когда понял, что с него стягивают штаны. С ужасом посмотрев вниз, он не увидел ничего, кроме широкой улыбки незнакомца, который снимал с него одежду. Сообразив, что ноги не связаны, Наруто стал остервенело пинаться, стараясь попасть по лицу человека, на что тот только рычал и продолжал раздевать. Избавив мальчика даже от трусов, он подхватил сжавшееся в комочек тело и понес к «приспособлению», сажая его туда и рывком разводя в стороны ноги, привязывая каждую к специальным держателям. Мальчик испуганно поднял голубые глаза, пытаясь понять, зачем этот человек делает такие вещи. Однако тот уже принялся развязывать ему руки, и Наруто забился сильнее, но он явно был слабее мужчины, который каждую руку тоже закрепил ремнями. Кляп вытаскивать он не спешил и куда-то отошел, позволяя Наруто прочувствовать всю уязвимость своего положения и жуткий холод помещения. Вернулся незнакомец с ножницами, отчего сердце блондина ушло в пятки, трепыхаясь где-то там. Дикий страх затопил все его сознание, но ножницы лишь подхватили край его футболки и разрезали. А затем и рукава, отчего одежду можно было с легкость высвободить из-под дрожащего тела. - Ты такой милый, - проговорил с неизменной улыбкой мужчина. – Особенно когда попросил прощения за то, что приклеил меня, - острое лицо незнакомца приблизилось вплотную к мальчику, отчего тот вжался в кресло. – Знаешь, я тебя простил. Совершенно не держу зла на тебя, - холодные пальцы скользнули по обнаженной коже, отчего та покрылась мурашками, а сам мальчик уже давился от слез и страха. - Поэтому ты здесь. Я очень-очень хочу с тобой поиграть. Кляп убрали, а измазанный слюной рот протерли ладонью, и у Наруто появилась возможность нормально вздохнуть. - Я хочу домой, - тихо пропищал он, выравнивая дыхание. - Отпустите меня, дяденька… И лишь очередная улыбка стала ему ответом. А дальше было больно. Было так больно, что Наруто никогда не забудет это. Никогда не вычеркнет из памяти лицо этого человека. Его ледяные пальцы, что с болью сжимали бедра, быстрые рваные движения, которые раздирали тело напополам. Мальчик не знал, когда кончится весь этот ад и молил лишь о том, чтобы за ним кто-нибудь пришел и спас его. Но никто не пришел. Никто. Сколько времени прошло с момента его заточения, Наруто не знал. Но это уже было не важно. Ему хотелось лишь никогда не просыпаться и не видеть это улыбающееся лицо, от которого тошнило. Мальчик был весь в крови – руки, торс, лицо, ноги. И как у Мако – у него теперь тоже текла кровь между ног. Сперва он пальцами пытался как-то это прекратить, но спустя какое-то время понял, что бесполезно. Полулежал он на той самой кровати, которую видел раньше, и теперь на ней было куда больше крови. - Нааааааа-рууууууу-тооооооо, - пропели неподалеку, и страх снова затопил сердце, когда в комнату вошел тот человек. – Наруто, - снова эта улыбка. – Почему не спишь? Отдыхать – это важно, - мужчина подошел к нему и стал усаживать его на кровати. – Я тебе покушать принес. Блондин лишь затравлено уставился на человека, который причинил ему столько боли, который делал с ним такие ужасные вещи. - Чтобы ты сдох, - прошипел мальчик, сжимаясь в комок лишь от одного взгляда, каким одарил его незнакомец. - Сука, чтобы ты сдох, - все эти слова Наруто слышал от мамы, когда она кричала на папу и знал, что они должны не слабо задевать людей, - Гребаный урод… Удар последовал незамедлительно. Мальчик отлетел на другой край кровати, а его уже схватили на руки и потащили к тому самому устройству. Лишь углядев этот кошмар, Наруто закричал и стал извиваться. - НЕТ! Только не опять! Дядя, пожалуйста! Хватит! Я больше ничего не скажу, дядя! – вопил он, вырываясь из последних сил, что даже мужчине не сразу удалось закрепить на его запястьях ремешки. - Я отучу тебя говорить мне подобное, маленькая сучка, - шипел тот, роясь в шкафчиках. - Отучу. Будешь смирной девочкой. Найдя, что искал, мужчина вернулся к привязанному ребенку и зафиксировал его голову сильной рукой. А потом он всадил нож ему в щеку, проводя длинную сквозную полосу по ней, приговаривая: - Все поганые слова сегодня выльются из этих щелочек, Наруто. Они уйдут из твоего ротика, малыш, и никогда больше не вернуться, - улыбка снова вернулась на лицо безумца, а блондин лишь трясся и пытался кричать. А через какое-то время на обеих щеках уже было по три полосы, края которых трепетали от дыхания мальчика – мужчина закрыл ему нос и губы, заставляя так дышать, чтобы было больнее, и чтобы рот «промылся» от плохих словечек. А еще было больно от слез, которые непроизвольно текли из глаз ребенка, обжигая свежие раны, а ненавидящий взгляд был направлен на слегка округлённые губы мужчины, который ртом дышал в такт ему. - А знаешь, - внезапно сказал он. – Не зови меня больше дядя. Я ведь не чужой. Давай я представлюсь. Меня зовут Курама, малыш. И потом он снова устроился между ног ребенка, и все повторилось. Изо дня в день. Не понято, сколько так прошло… Все повторялось. Сперва Наруто кричал, пытался сопротивляться. Но потом пришло какое-то отчуждение. Как будто внутрь впихнули морозилку. Все стало леденеть. Леденело сначала в груди. Медленно и постепенно схватывалось льдом, останавливая теплое сердце, пробираясь к душе. Затем замерзла и она, пару раз вспыхнув в возмущении, не понимая, почему она должна перестать быть детской, яркой и беззаботной. А потом морозилка пробралась и в мозг. Тот особенно долго сопротивлялся, согреваемый вспыхивающей злостью, болью и отчаяньем. Он не хотел думать, что делать, а лишь сотрясался в агонии, воспринимая боль тела. Но через какое-то время отключился и он. Все стихло внутри. Ледяная пустыня. И тогда уже пришла в голову та мысль. А все из-за неосторожности Курамы, который не заметил, как обронил на кровать шило, когда трахал мальчика прямо там – в кровавых тряпках. Невнимательный человек. Глупый и невнимательный человек. Наруто припрятал эту оплошность под подушкой, когда Курама вновь куда-то ушел, и стал ждать. Впервые он ждал этого урода с таким нетерпением. Ведь шанс был всего лишь один на миллион. Если не удастся его убить сейчас, то больше никогда не выйдет. И мужчина вернулся. Но не с пустыми руками. На плече он принес тело мальчика, примерно такого же возраста, как и Наруто. Он тоже был без сознания, и Курама опустил его там же, где впервые очнулся блондин. Затем он с неизменной улыбкой пошел к кровати, на которой безучастно лежало изуродованное тело мальчика. - Мой хороший, - ласково проговорил Курама, садясь рядом с ребенком. - Сегодня в последний раз поиграем, и я тебя отпущу, договорились? Но Наруто уже знал, что его отпустят так же, как и Мако. Ножом по шее. Поэтому он и не сопротивлялся, когда его непривычно нежно опустили на подушки, когда аккуратно прикасались к его телу, как-то странно медленно входили внутрь пальцами. - Моя самая любимая игрушечка, - тихо шептал Курама, уже привычно толкаясь в ребенка, который отвел взгляд в сторону, разглядывая противоположную стену. Этот изверг как будто бы прощался. Заведя руку за голову, Наруто ухватился за рукоять шила, когда почувствовал знакомую дрожь в теле насильника, перед тем, как тот что-то вскрикнет и тяжело опустится на него. Внутри уже растекалось что-то горячее – мальчик так и не понял, откуда это каждый раз берется – когда голова Курамы устало уткнулась ему в плечо. Это и был момент. Когда из-под черных волос проглядывала незащищенная шея. Один взмах, и лицо забрызгала чужая кровь, а тело над мальчиком затряслось в неясных конвульсиях. Курама даже успел что-то прохрипеть, но так и обмяк, не успев даже вытащить из мальчика свой член. А Наруто так и лежал, сжимая оцепеневшими пальцами деревянную рукоятку шила, которая казалась ему раскаленной, будто в печке. Все тело просто обдавало огнем и страшным облегчением, накрывшим его. Приподнявшись на локтях, ребенок перевернулся вместе с мертвым, неловко слезая с обмякшего органа и пытаясь свести ноги вместе – он уже привык находиться с постоянно раздвинутыми бедрами. После нескольких неудачных попыток встать, пришлось сползти с кровати и направится в душ – туда, где постоянно был слышен шум воды и непонятное пение Курамы. Добравшись до двери, блондин с трудом открыл ее и вполз внутрь, нащупывая включатель. Он не ошибся – это был душ. Ведро со шлангом и маленький сток, но все же. Кое-как встав на ноги, Наруто открутил кран и стал мыться, расчесывая на себе кожу и стараясь отодрать ее от тела. Особенно он мыл между ног, где пальцами нащупал коросты и свежие разрывы. Блондин проклинал Кураму. Проклинал отца. Мать. Брата. Он проклинал всех, кто жил в этом мире, позволяя происходить таким вещам. Внутри шевелилось что-то непонятное, что-то, что смогло выжить в той морозилке, какая-то жуткая штука. Отмывшись хотя бы частично от всей этой гадости, мальчик вышел обратно совершенно голый и мокрый, окидывая свою камеру пыток невменяемым взглядом. Он не мог понять, что не так. Почему просто не может уйти отсюда, что еще он не сделал? Обратив внимание на труп на кровати, парень внезапно осознал, что не так. Улыбка. Зловонная, уродливая, мерзкая улыбка все еще красовалась на лице мужчины. Он лежал, мертвый, и улыбался в потолок, слегка удивленными глазами убегая в вечность. И тут внутри что-то щелкнуло. Жуть, которая выросла в душе, лопнула, растекаясь черной жижей по всему существу мальчика. Он резко схватил нож со стола и подбежал к кровати, запрыгивая на нее и усаживаясь сверху на своего мучителя. - Какого черта ты лыбишься, сучка! – заорал он трупу, - Я тебе разрешал?! Разрешал, спрашиваю?! – воздев руку с ножом вверх, Наруто принялся тыкать в лицо умершему лезвием, стараясь стереть улыбку с его лица. Слезы градом катились из глаз, а мальчик продолжал уродовать мужчину, при этом хохоча как ненормальный. - Доигралась, девочка?! – кричал он, вглядываясь в вытекающий из глазницы глаз. - Доигралась?! Сообразив, что улыбка все еще не сошла с лица мучителя, Наруто резко повернул его голову вбок и оттянул кожу на скуле, поддевая ее ножом. - Ты больше никогда не посмеешь улыбаться. Никогда. Даже когда сдох. Не позволю. Не позволю, - лезвие послушно срезало кожу с лица ублюдка, а когда очередь дошла до растянутых в улыбке губ, мальчик с двойным усердием стал месить лицо, сдирая с костей мясо, неумело протыкая щеки. Когда удалось срезать кожу, Наруто вскочил на ноги и подбежал к стеллажам, вынимая оттуда молоток и гвозди. Разложив лицо на линолеуме, он прибил гвоздями его по краям, а где были губы, он опустил их в унылой физиономии и так и прибил, чтобы никогда больше они не соскользнули в улыбку. Только после этого он смог вздохнуть с облегчением. Настоящим. Расслабляющим все тело. Свеча уныло тела на столе – Курама никогда не любил особо яркий свет. Тишина звенела в ушах. На стенах играли тени. А Наруто счастливо улыбался, глядя на унылое лицо под собой. Он никогда не был так счастлив. Все было так хорошо и правильно, что захотелось свернуться в клубочек и лечь спать. Но все испортило мычание за ящиками. Мальчик метнул взгляд вверх и наткнулся на зеркало, где отображался он сам. А на его лице была такая же улыбка, как у Курамы. Точь-в-точь. Связанный мальчик тоже умер в тот день. Наруто просто изрезал его всего, за то, что тот показал ему его отражение. Нельзя было нарушать миг. Нельзя было все портить. В Наруто, после того, как он посмотрел на собственное отражение, поселилось уверенное чувство, что Курама все-таки остался в нем. Он живет в нем. Живет внутри. За все эти дни он оставил часть себя, которая как гной разливается по венам, бежит через сердце и мозг, наполняет душу. Вот что смогло выжить в морозилке. После этого мальчик надолго заперся в том злосчастном душе, стараясь оттереться от грязи и справиться с омерзением. Пока вода в ведре не закончилась, Наруто не выходил из комнаты, пытаясь отделить себя настоящего, от заразы, засевшей глубоко внутри. В итоге удалось как-то это заморозить, обездвижить, чтобы не текло огнем по венам, не стискивало губы в жуткой усмешке, не заставляло убивать еще. В итоге замерзло все, вместе с эмоциями. Ледяная пустота. Если начнут двигаться эмоции, то оживет и Курама. Свои штаны он нашел в одном из стеллажей, аккуратно свернутыми, будто бы их собирались снова надевать. Натянув их прямо на голое тело, он подошел к истерзанному мальчику. Стянув с него перепачканную кровью куртку, блондин, аккуратно снял с него свитер и рубашку, надевая все на себя. Затем и чужие кроссовки с носками пошли в дело – можно было уходить. Прихватив с собой нож, Наруто ключами, взятыми у Курамы, отпер дверь и осторожно выглянул наружу – следующая комната оказалась коридором – выставкой. Там были забальзамированные трофеи, которые успел добыть насильник. Десять детишек по пояс голые сидели и смотрели на Наруто, который безучастно разглядывал их. Казалось, что удивить его уже невозможно, да он и ожидал от Курамы что-то подобное. Не слишком зацикливаясь на разглядывании трупиков, мальчик прошел коридор и поднялся по винтовой лестнице. Выход был тоже заперт, но один из ключей в связке подошел к двери, и ребенок высунулся в освещенную комнату, которая оказалась заполнена автозапчастями. Получалось, что это место располагалось на свалке автомобилей, неподалеку от озера, у которого они с братом гуляли. А значит и до дома не далеко. Притворив за собой скрипучую дверь, мальчик вышел на улицу, зябко поводя плечами – свитер от ветра не особо спасал – пошел по малознакомым улочкам, углубляясь в парк, который плавно врастал в их городишко. Было утро, и в парке редко встречались люди, да и те не обращали внимания на одиноко бредущего мальчишку. Только если бы они остановились и внимательно присмотрелись, то смогли бы заметить его ненормальную походку и болезненный вид. Но Наруто так было даже спокойнее – он мог беспрепятственно вернуться домой и увидеть маму. Все же, как бы он не проклинал ее, когда Курама его насиловал, удавалось успокаиваться мыслью, что его ждут дома, что его наверняка ищут. А теперь, узнав, что он был на этой малопосещаемой свалке, понял, что его просто не могли найти. Ведь это не их вина. Они его любят. Даже папа любит. Просто у них была черная полоса по жизни, а теперь все наладиться. Все будет хорошо. Их дом стоял в конце улицы – уютный и скромный - выглядывал из ряда своих двойников оранжевым почтовым ящиком, который они с Кьюби разукрасили когда-то. Завидев его, Наруто не выдержал и сорвался на бег – душу будто бы тронула ранняя-ранняя весна, набухали почки, изредка распускались цветы, дышалось даже свободнее. Но что-то было не так. Почти у самого дома блондин остановился и всмотрелся в окна – мрак и тишина поселились в его доме, выползая на улицу неприятными невидимыми нитями. И тут Наруто засомневался – стоит ли входить в дом? Подойдя к входной двери, он под ковриком дрожащими руками нащупал запасной ключ и открыл замок. Тяжелый и знакомый запах тут же врезался ему в нос, заставляя отвернуться и откашляться – кровь. Из его дома несло кровью. Уж этот запах он ни с чем не спутает. Спит, что может спать. Мерцают мглы старинные предметы. Чей-то голос вырывался из глубины светлого когда-то жилища. А Наруто стоял на пороге, чувствуя, как снова готов заплакать. Истерзанная душа ребенка корчится в последней агонии, не желая верить, что этот мерзкий запах пробрался даже в ее дом. Почему? Изменяется пространство, в беспросветный сон одето. Кто там шепчет? Кто внутри? Чей это голос? Страшный, обволакивающий, будто сам дом говорит, пережив то, что случилось там, внутри. Мрачный разум океана выгнул призрачную спину. - Я не хочу идти внутрь. Я не хочу туда… - Наруто закрыл лицо ладошками и сел на корточки на пороге собственного дома. Он знал, что если зайдет туда, то никогда не сможет найти тропинку к себе настоящему. Слезы обжигали щеки, выедали опухшие глаза, пальцы сдирали коросточки на щеках, где раны едва-едва схватились краями. Дрыхнет ценностей система. Засыпай и ты, дубина. Что за непонятные слова? Почему дом говорит такими странными, непонятными фразами? - Маааам! Пааааап! – крикнул Наруто в пустоту дома, отняв лицо от рук и вглядываясь в пустоту коридора. – Выходите! Идите сюда! Ну, пожалуйста… - последние слова сорвались на хриплый шепот, а потом горло окончательно сдавил плач. – Пожалуйста… Ничего не изменилось, в мире пахнет огурцами. Врешь, дом. Врешь. Все изменилось… Все изменилось… Черт играет на рояле, мозг под винными парами. А это что значит? Почему ты стал такой непонятный. Почему ты стал таким же, как и та комната на свалке? Пол скрипит, амебы пляшут, кто-то пьет мое пространство. Кто? Кто забрал тебя? Кто тебя изменил? Расширяются границы обывательского хамства. - Я хочу к маме… Хочу к маме… - с этими словами Наруто резко поднялся на ноги и сделал один шаг внутрь. Дом встретил его скрипом половиц, резко вспарывающим пространство. Дернувшись от этого звука, мальчик прижался к косяку двери, всхлипывая и делая глубокий вдох. Обернувшись, он закрыл за собой дверь, а затем пошел по коридору, неуверенно заглядывая в гостиную. В комнате все было по-прежнему, лишь витала легкая дымка пыли в воздухе. Сколько его не было дома? На журнальном столике валялись какие-то папки с документами, на полу было натоптано. Зайдя внутрь, Наруто едва не закричал, когда заиграл телефон дребезжащей мелодией. Через пару заходов включился автоответчик: - Минато, Кушина и два шалопая из семейства Узумаки вас слушают! Давайте к делу, а то не перезвоним! – веселый мамин голос заставил сердце мальчика болезненно сжаться. На заднем плане был слышен смех их самих и отца, который дурачился вместе с ними. А после короткого писка из телефона донесся грубый мужской голос: - Миссис Узумки? Вы дома? Это следователь Ному. По делу пропажи вашего сына – нам удалось обнаружить кое-какие зацепки. Будем признательны, если вы явитесь в участок – у нас есть пара вопросов. Чем скорее, тем лучше. Или позвоните мне – я приеду. Звонок оборвался так же резко, как начался. А на душе у блондина потеплело – все же они его ищут. По лицу текут сомненья, по душе снуют пираньи. Сквозь пелену легкой радости снова прорезался голос дома, который призывал не забывать о том, что все не так хорошо, как может показаться. Страшен миг самотворенья богомерзкого желанья. Богомерзкого? Наруто ухватился рукой за косяк. Ведь и правда. Захочет ли его видеть мама, когда узнает, что случилось там…в подвале? - Заткнись… - тихо прошептал Наруто дому и вышел обратно в коридор, устремляя свой взгляд на следующий дверной проем, где находилась кухня. Сквозь тихую музыку и легкий шепот до слуха доносился еще и непонятный скрип… Как будто кто-то качался на веревочных качелях. Выдохнув, Наруто пошел туда, боясь каждого своего шага, а потом он заметил на полу у кухни странную раскачивающуюся тень. Кто-то точно повесил на там качели и качался. Тятя, наш любимый невод мертвеца на берег тянет! Голос стал каким-то всем страшным на этой фразе. - Мам, - Наруто тихо позвал снова, заглядывая в кухню, да так и замер с открытым ртом. Там был папа. Он мерно покачивался на веревке, привязанной одним концом к шее, а другим к крепкой люстре. Лицо его было серо-синим, а взгляд осуждающим, будто говорящим «Что, пришел, наконец-то?». - Пааап, - Наруто снова всхлипнул, не понимая, почему на него так смотрят, - Хватит там висеть. Почему ты молчал, когда я звал тебя? Но Минато не отвечал, все так же мерно покачиваясь из стороны в сторону. Детка, прячься в недрах шкафа, хватит мертвечину лапать! Мертвечина? Нет… Нет… Не может быть… - Папа! – мальчик подбежал к столу и быстро на него вскарабкался, дергая отца за руку. Взгляд. Взгляд у папы был таким же как и у Мако, Курамы или того мальчика. И не дышит он. Как и они. - Папа!!! – мальчик обнял тело отца, зарываясь лицом в его рубашку, - Я же пришел! Ну зачем ты… З-зачем ты… За что… - сдавленные всхлипы ребенка разносились по дому, - Ты же обещал быть рядом всегда… Наруто сполз вниз, обнимая ноги отца. Весна, которая была в душе снова заморожена. Все, что успело зацвести при приближении к дому, убилось морозами. Внутри опять все выжжено этой морозилкой. Больно. Так больно снова. Но откуда запах крови? Ведь, нет ее, нет этой чертовой багровой жидкости. Хорошо тебе, читатель, в нереальщине томиться? Расцепив дрожащие руки, мальчик обхватил себя, мерно раскачиваясь на столе, и лишь когда слегка повернул голову в сторону, заметил то, что окончательно заставило его обмереть. На полу лежала мама. А под ее головой и растекалась мерзкая кровь, говорящая о смерти, а на виске, который был виден Наруто, расцветал разорванный цветок, распустившийся мясными листьями в несколько сторон. А в руке зажат отцовский пистолет. Мир устал. Тревожна старость. Сны какие-то плохие. Все. Пожалуй, это все. Больше ничего не осталось внутри. Обрывалось все. И Наруто сидел на столе, смотря на маму. У него не было сил ни на что, лишь горячие слезы вытекали из потухших глаз, а вместе с ними вытекали остатки его самого. А голосом дома оказалось не выключенное радио. Оно иногда шипело помехами, но всегда четко доносило свои мысли, будто бы помогая мальчику терять свою суть. Чьи-то лица, будто рыла, чьи-то рыла, словно лица...* Так прошло полчаса. Мальчик не двигался с места, песня давно закончилась, что-то уже говорил диктор, но это совсем не важно. Больше ничего важного и нет. У него забрали все. Все до последнего. Но за что? Почему? Соскользнув со стола, мальчик услышал шорох бумаги – на пол упал листок исписанной бумаги. Наруто наклонился и поднял листик, пытаясь разобрать забористый почерк отца. «Я никто. Я не смог даже семью защитить. Я лишь изуродовал тебе жизнь, я знаю, что ты меня ненавидишь Кушина, но я тебя люблю. Больше всех. И люблю наших мальчиков. Только вот я не смог их уберечь. Наруто исчез, а Кьюби… Боже… Они его убили и закопали на Южном кладбище прямо на моих глазах. Прямо на моих глазах. А я не мог сделать ничего. А всё эти долги. Я влез в долги, Кушина. Я задолжал им, и они заявили, что будут забирать вас по одному, если не отдам долг. Помнишь, в тот день, когда не вернулся Наруто домой? Я оставил дома Кьюби. Они попросили привести его, и я привел. Они сказали, что если не приведу его, то они убьют вас всех. Но они забрали его у меня. На этом старом кладбище. Помнишь, такое мрачное, где много склепов? Они убили его, Кушина. И Наруто пропал… Следователи говорят, что у него нет шансов. Я так больше не могу. Прости, что я такой слабак. Прости меня, девочка моя. Я люблю вас всех. Люблю. Пожалуйста, прости…» * Кооператив Ништяк – Метафизика уходит